Эти "старческие" загоны

Антон приоткрывает незапертую дверь и заглядывает в гримерку через образовавшеюся в результате щелку. Сразу же в глаза бросается яркий интерьер, и только потом он замечает Арсения, что подходит к широкому зеркалу, которое расстилается вдоль всей стены. Мужчина облокачивается одной рукой на такой же длины стол, а другой аккуратно берет себя за подбородок, медленно поворачивая лицо из стороны в сторону. Глаза его скользят по отражению, рассматривая сначала губы, щеки, нос, затем поднимаются выше и сталкиваются сами с собой. Взгляд выражает печаль и безнадёгу, словно и не было того яркого блеска, когда Арсений прощался с коллективом несколько минут назад. А Антон видит все происходящее и еще раз убеждается в том, что этому человеку ни за что не стоит верить, если дело касается его чувств и переживаний. Там, на площадке, Арс скажет, что он в порядке и беспокоиться не стоит, а потом, заперевшись в гримерке, будет рассматривать себя и еще больше загоняться. Чувство беспокойства у Антона вырастает еще больше, ведь он не может даже предположить, что творится у его друга в голове, и каким образом тот может о себе думать. Размышления прерывает кашель Попова. От неожиданности Шаст дёргается, но сразу берет себя в руки, лишь бы Арс не заметил. У Арсения нет сил. Он ужасно устал, то ли от поздних съемок, то ли от своих мыслей. А вероятнее, от всего вместе. Шутки, сказанные за тем злосчастным столом, парни уже обсудили и проговорили, но брюнета это не спасло. Ведь он врал, весь разговор он врал. И сам не понимал, зачем. Вроде не хотел усложнять, а может хотел что-то добавить, возразить, но не смог. Уже неважно, ведь по его собственному мнению проблема в нем. "Совсем уже запустил себя. Конечно, меня стебать будут". "Лишь бы не узнал никто, что меня это задевает. Какой позор же будет..". Арсений последний раз смотрит в зеркало и не может удержаться. От осознания собственной беспомощности, от горькой ненависти к себе за желание все довести до идеала на душу опускается тяжелый камень. И противиться его давящей силе уже попросту не хочется. Быстро нащупав небольшой диванчик сзади, Попов садится на него и накрывает колени своими руками, пряча голову в сгибы локтей. А Антон все это время просто стоит — выжидает подходящего момента, ведь если он сам начал это всё — нужно закончить. Но когда уже видит Арсения в этой позе, а слух прорезают глухие всхлипы, Антон понимает, что более подходящего момента уже не будет. Дверь со скрипом открывается, заставляя Арсения, свернувшегося в клубок, панически вздрогнуть и поднять по-щенячьи напуганный взгляд в сторону входа. — Арс... — окликает его, неловко прикрывающий дверь за собой, Антон. Парень подходит ближе, но каждый шаг делает безумно аккуратным и спокойным. Будто Арсений — лесной зверек, попавший в беду и безусловно требующий помощи, а Антон — простой прохожий, пытающийся подобраться ближе, не спугнуть, чтобы эту помощь оказать. — Я хочу тебя поддержать, — такими простыми словами говорит Шаст. Но лишь бы Арс его понял. — Я в порядке, правда, — сквозь дрожь проговаривает Арсений, все еще пряча лицо в руках. — Ну ты себе-то не ври, — теплая ладонь опускается на плечо мужчины, ласковый слова раздаются чересчур близко, и не успевает он что-либо возразить, как оказывается в нежных антоновых объятьях. Рука Шаста нежно ложится на темные волосы Арсения, который совсем не против этого. Только вот немного отдышавшись, к Попову приходит осознание. "Неужели он всё видел? Неужели Антон...". Мужчина не может продолжить мысль дальше, ведь слезы все-таки добираются до него, и ему остается только тихо всхлипывать в плечо своего друга, ловя ртом воздух, а носом запах антоновых духов. — Спокойно, я здесь. Все хорошо, — шепотом успокаивает Шастун, когда дрожь в теле, которое он держит в объятьях, усиливается. С каждой минутой сидеть в обнимку становится все тяжелее. Тогда Антон садится рядом с Арсением и берет того за плечи, вытягивая свои руки, и наконец заглядывает в чужие заплаканные глаза. — Послушай меня, пожалуйста, — начинает свой монолог Антон, — я знаю из-за чего ты расстроен, но не могу знать, о чем конкретно ты думаешь. Я просто хочу сказать, что никогда не встречал настолько сообразительного, искренне любящего жизнь и замотивированного человека. — Шаст смотрит ему прямо в глаза. — Арс, ты безумно умен, красив и сексуален. Что тебе еще нужно, чтобы наконец полюбить себя? — Антон резко замолкает, понимая, что ляпнул немного не то. Несколько секунд он вглядывается в голубые глаза напротив, проверяя успел ли заторможенный на данный момент мозг Арсения обработать эту информацию. И убедившись, что нет, продолжает. — Я хочу еще раз извиниться за те слова, что сказал на съемке, я не подумал, что тебя это как-то заденет. И если в следующий раз, когда тебе станет некомфортно от того, что я говорю, — на этой паузе он осматривает Арса уже целиком. — пожалуйста, сообщи мне об этом. Ведь ты знаешь, что происходит в противном случае. А именно, твои негативные эмоции накапливаются здесь, — Антон тыкает указательным пальцем Арсению в грудь и меняет тон голоса на более шутливый, делая вид, будто разговаривает с маленьким ребенком. — и потом их очень трудно выгнать. Весь монолог Арсений слушал с буквально с приоткрытым ртом. Ему было правда интересно и безумно дорого, что скажет Антон. И когда тот закончил, в голове крутилось много остроумных ответов, но по-настоящему его интересовала только одна фраза. — Подожди-ка, сексуальнее меня ты никого не видел? — тут оба не выдерживают абсурдности всей ситуации и прыскают от смеха. — Антон, с каких пор ты стал засматриваться на меня в таком плане? — с улыбкой продолжает шутку Арс, на что получает тихое и застенчивое «с недавних», и опять, они вместе заливаются смехом. — Ладно, — несмотря на влажные щеки, покрасневшие веки и все еще немного слезящиеся глаза, Попов искренне улыбается Антону. — если серьезно, то ты мне очень помог, и я обязательно прислушаюсь к твоим наставлениям. Огромное спасибо тебе, Антон, ты и не представляешь, как сильно я тебя ценю. Напоследок ребята крепко обнимаются и проводят оставшуюся часть часового перерыва с Позом и Сергеем.