Темная сторона

Тони вернулся в башню, решительно настроенный найти Аню. И не только потому, что она его дочь, с которой он, пусть и провел не такое длительное количество времени, как следовало, хотя его привязанность к ней это не уменьшало, а еще и потому, что совершенно не хотел воспринимать слова младшего принца о том, что она умерла. Если честно, Старк совершенно не понимал, как возлюбленный его дочери может такое говорить! Хотя и очень горько, что все равно было видно, несмотря на то, что трикстер эту эмоцию скрывал. Неужели, Северный Олень, что слишком мягко будет сказано, даже, если заменить не только последнее слово на пожестче, но и первое, так быстро сдался?! И это называется любовью?.. Да и, откровенно говоря, Тор тоже не был согласен со своим братом… Он был готов поддержать Тони! И начал это делать еще на берегу созданного Аней озера, где раньше была Заковия. Потому что именно в этом месте принцы разругались, ведь Локи все твердил, даже слишком легко, что очень странно, о том, что Аня умерла. — Фенрир, связанный с ее душой, превратился в прах! — срывая голос и расставив широко руки, доказывал трикстер, грозно смотря на брата. — Это все! — пожал он плечами, не опуская рук. — Такой вот конец, в котором девушка отдала жизнь, исправляя ошибки своего отца! — указал Локи на Тони, неподалеку разбрасывающего камни с помощью костюма. И голос бога на последнем слове подозрительно дрогнул. Так как все-таки Локи был взбешен и раздавлен… И именно последнее чувство и заставило его связки не выдержать, почти дать петуха. Потому что, как бы бог не пытался скрывать свои эмоции, за которые, как он считал, потом ему может быть худо, он тоже живой. И то, что помимо телефона Ани, он нашел и кулон, который когда-то оставил ей, являлось финальным и даже главным аргументом, что его девушки больше нет в живых — цепочка на нем не была расстегнута. А разве именно так украшение могло упасть с Аниной шеи, которую трикстер обожал целовать не только жаркими ночами, если раньше, чтобы снять ее, девушке пришлось бы ее расстегнуть?.. Поэтому бог, как бы не хотел верить в обратное, категорически отказывался слушать брата, который был полностью уверен, что можно было что-то предпринять. Присоединиться к Тони, раскидывающему булыжник за булыжником, и попытаться найти ее! — Брат, — чуть неровным голосом произнес громовержец, в какой-то момент сменив гнев на мольбу. — В Ане была сила камня бесконечности, не забывай об этом, — свел бог брови вместе, посмотрев на Локи, устало опустившего голову и держащего руки на боках. — Камня пространства! — будто это просветление, произносил Одинсон. — Она запросто могла просто переместиться. Наверняка находится, либо где-то в Мидгарде, либо в девяти мирах! Ну, а может и за их пределами! — взмахнул теперь и он плечами, даже с какой-то надеждой улыбнувшись, смотря на непреклонного трикстера, который лишь качнул головой и выдохнул, закрыв глаза. Чем уже на физическом уровне объяснял, что не собирается все это выслушивать, потому что надеяться глупо. Но громовержца невозможно было остановить. Он все продолжал и продолжал сыпать аргументами про камень или про то, что даже матушка учила их никогда так быстро не сдаваться. Тор даже припомнил брату о том, что Фригг часто учила его, как более изворотливого идти на более изощренные меры, ведь не все может сработать, найтись и так далее, если идти напролом, как это любит делать его брат. Одинсон буквально сейчас ставил себя ниже Локи, чтобы только заставить необходимую искорку для поисков Ани, являющую, между прочим, его любимой девушкой, загореться. Он даже произнес, мол: — Давай я сейчас как и всегда пойду напролом и попрошу Одина о помощи, а ты выберешь какой-нибудь свой любимый метод! Но для трикстера это стало лишь поводом для ярости: — Все это глупо! Бессмысленно! Не-воз-мож-но! — и так Локи считал, считает и будет считать… Поэтому наговорив все, что только думает, в сторону брата, он ушел, как и делал всегда, когда находился в отчаянии… А Тор серьезно и хмуро, что мягко сказано, выдохнул и, не раздумывая, отправился в Асгард. Только там, как он считал, есть подсказки, а, может быть, даже и полноценные ответы, которые помогут найти Аню. Пока Старк все продолжал прочесывать Землю… И, конечно, как и всегда, но никого не слушать, потому что чье-то еще пессимистичное мнение он слушать не собирался! А оно было… Романофф была раздавлена потерей сразу двух людей — Бэннера и Ани. Для нее это оказалась очень тяжелым из-за неожиданности ударом. И, возможно, именно поэтому она склонялась больше к мнению Локи. Все его аргументы звучали слишком убедительно, даже, несмотря на то, что и аргументы Тора тоже были хороши. Но все-таки недостаточно — камни не так предсказуемы и понятны, по крайней мере, ее уму, как факты в виде, например, не расстегнутого кулона… Хотя сдаваться, как трикстер она не была намерена — это уж точно то, что ей не свойственно. Поэтому за поиски она возьмется. Правда, больше будет искать Брюса, потому что кого-кого, а Халка убить практически невозможно. И это тоже было фактом, но в данном случае дающим надежду, а не веру в худшее. Поэтому Романофф и полетела вместе с Тони в башню.

***

Тони практически не смыкал глаз с тех пор, как настроил датчики на поиск гамма-излучения, выделяемого Тессарактом — данные процессы они написали когда-то вместе с Брюсом. И не спал он потому, что часть работы приходилось делать самому, так как выплеск от вероятного перемещения Ани мог быть недостаточным для обнаружения датчиками… Да и попытки усилить их чувствительность не приносили результатов — Старку не хватало гениального ума доктора Бэннера! Ведь, черт возьми, вместе они выдавали куда более быстрые и качественные результаты! Поэтому, помимо настройки на поиск гамма-излучения, Тони пытался настроить свои спутники, чтобы разыскать Брюса. И даже, несмотря на то, что Наташа была рядом, он разрывался между процессами и мониторами компьютеров, порой засыпая прямо в лаборатории. Но тут уж слежка Романофф за процессами, действительно, была кстати, как он считал. Ведь не особо доверял, хотя и деваться было некуда, ей в моменты, когда она тоже подходила к электронике. Вижн же остался присматривать за Вандой, которая была раздавлена потерей брата. Они разместились на новой секретной базе в пригороде Нью-Йорка, созданной Фьюри вместо Щ.И.Т.а. Ник даже открыл в ней научный центр, руководителем которого стал доктор Эрик Селвиг. А потому, Вижн, подождав день, чтобы у Ванды немного сошел сначала шок, а потом дистресс, завлек ее искать Квинджетт и Аню, чтобы девушке было на что отвлечься. Ведь теперь, кажется, эта команда будет ее новой семьей, о чем он, конечно, не сказал вслух, так как точно не знал, но все равно постарался сделать все, чтобы Ванда и отвлеклась, и расположила новых людей в ее окружении к себе. Романофф присоединилась к ним на третий день после возвращения в башню Старка. Аналитики Ника к этому времени сумели найти слабые сигналы джета, на котором пропал Брюс: его следы пропали в районе моря Банда. Но так как корабль данного уровня засечь было практически нереально, то предположили, что он рухнул где-то в той местности. Халка это бы не убило и даже не ранило, а значит, скорее всего, он просто ушел в подполье, что Романофф уже немного успокаивало. В отличие от Тони, что никак не унимался, пытаясь найти хоть какую-то информацию о дочери. Но… Все было тщетно. Никаких данных ни он, ни его новый помощник Пятница не обнаружили… Старк целую неделю прожил в лаборатории, возобновляя тщетные попытки. И полноценно поддерживала его лишь Пеппер. Но даже ее утешения скоро стали бесполезными и такими же тщетными, как и попытки Тони, потому что Тор вернулся с фатальным известием: следы Ани обнаружены. Но кончаются они на пересечении Нифльхейма с Хельхеймом — миром мертвых…

***

Кажется, Старк не запил только благодаря работе, которой его загрузили помощники и работники башни. Потому что после известия о смерти дочери он практически сразу же потянулся к бутылке, но его остановила Пеппер. Однако это помогло ненадолго, как бы Поттс не разговаривала с ним, не была рядом и не придумывала новую работу и даже буквально не отбирала алкоголь из рук мужчины. Но в какой-то момент и ее терпение кончилось… Она тоже ушла. Правда, за что ей большое спасибо, нагрузила работников и помощников следить за своим боссом, а еще следить, чтобы Старк выполнял все поручения, которые у него остались еще на несколько месяцев вперед. Да, такая загруженность Поттс была выстроена специально и не отменена даже после ее ухода. Одним из планов в забитом графике стало выступление в Массачусетском технологическом институте, которое он провел блестяще, но возвращался, так или иначе, в очень подавленном настроении. Хотя он и успешно выдал гранты для всех студентов на финансирование их проектов. И причины подавленности известны, но к ним добавилась еще одна… Стоя у лифта, он встретил женщину, представившуюся как Мариам Шарп. И она была очень зла на него за Заковию… Даже отдала ему фотографию, несмотря на нервную выходку Тони, когда он подумал, что она достает пистолет, на которой был изображен ее сын, погибший во время битвы с Альтроном. Здание упало на него — Чарльза Спенсера. И у молодого человека, по словам матери, были великие планы на жизнь… — Вы, Мстители, сражаетесь только за себя! — сказала Мариам Старку не крича, но хорошо давя своей болью. — Кто отомстит за моего сына, Старк?.. — еле видно сощурила женщина глаза. — Ведь в том, что он мертв, виноваты вы! — сквозь зубы произнесла она, ставя точку одним своим молчанием, которое воцарилось резко. А оборвалось лишь тогда, когда через пару секунд пронзительного и даже страшного взгляда на Старка, Мариам ушла, ровно стуча каблуками, оставив Тони со своими мыслями. И, к сожалению, мужчина понимал ее чувства и горе буквально на своей, как он считал, паршивой шкуре. А потому не стал оправдываться или даже пытаться что-то сказать.

***

С момента битвы прошел год, за который, безусловно, многое изменилось, но кое-что осталось неизменным… Тора и Локи Старк не видел с тех пор, усиленно занялся бизнесом и финансированием подрастающего поколения, пытаясь помочь талантливым детям освоиться во взрослой жизни, будто отцовский инстинкт заиграл в нем сильнее на чувстве вины, которое он пытался искупить каждый божий день. Так же как и в этот, очередной… Снова Тони остановил свою машину возле цветочного магазинчика в Бруклине, чтобы купить большой букет белых роз, который ему собирают уже даже не спрашивая, какие цветы он бы желал, и направиться с ним к воротам Грин-Вуда. И каждый раз мужчина шел по определенному маршруту, начинающимся сразу после ворот, до которых он ненавидел, но и не мог перестать ходить за этот чертов год. За этот целый гребанный год, который прошел с мрачной победы над роботом. Над тем, кого он создал своими собственными руками, и который убил его собственную дочь. — Я скучаю, моя маленькая безумная девочка… — еле слышно произнес он, склонившись над надгробием, к которому он и вознес очередной букет, что каким-то чудом не потерялся среди остальных, либо таких же свежих, либо уже повядших, но которые еще не успели убрать. Да и вряд ли успеют.