Проклятый замок

О том, что замок проклят, знал в городе каждый ребенок. Легенды о том месте ходили разные, но, узнав, что очередной богач выкупил участок, местные жители затаились в предвкушении новых слухов. Господин Хуа не заставил их долго ждать. Он прибыл через несколько дней, сразу после подписания необходимых бумаг небрежным кривым почерком. От сопровождения Хуа Чэн отказался, тем самым щёлкнув по носу излишне любопытным соседям, и удалился в одиночестве, выстукивая бодрый ритм красным зонтом-тростью. Управляющий немало удивился отличному настроению этого молодого человека и даже рискнул спросить, гремя ключами от ворот: — А вы... слышали местные сказки? — О том, что здесь водится призрак? — Хуа Чэн усмехнулся. — Разумеется, иначе бы не купил этот участок. Управляющий неодобрительно покачал головой, бубня в седые усы, но ничего больше сказать не осмелился. Он утешал себя мыслью, что этот заносчивый юнец сам подписал документы, а значит, в случае чего со старика не будет спроса. Ворота наконец распахнулись, открывая взору гостей окутанный белесым туманом замок. Каменные башни, увитые буйным плющом, устремлялись ввысь и исчезали в густых облаках подобно иллюстрации к сказке о Спящей красавице. Сходства добавляло и то, что сквозь молочную мглу проступали очертания запущенного сада. Хуа Чэн ловко проскользнул мимо зарослей, даже не зацепившись краем своего алого пальто. — Вам следует нанять садовника, хозяин, — проворчал не столь везучий управляющий, вытаскивая колючки из рукавов. Хуа Чэн лишь пожал плечами и танцующим шагом обошел яму посреди дороги. — Не вижу тому причин. Отличная защита от незваных гостей. Старик украдкой вздохнул. Он провел Хуа Чэна к главному входу в замок и отпер двери, которые распахнулись с приветственным скрипом. — К вашему появлению слуги как следует потрудились, — не без гордости сообщил управляющий. Господин Хуа окинул взглядом весьма опрятный коридор и одобрительно кивнул. — Благодарю. Дальше я сам. — Но я ничего не успел показать вам, — опешил управляющий. — Может, все-таки... Хуа Чэн обернулся, глядя на него сверху вниз. Половина его приятного красивого лица была скрыта длинными волосами, однако единственный глаз ярко сверкнул. Старику даже почудился алый отблеск в этой мрачной глубине, и мурашки побежали по его коже. Он вдруг вспомнил, что господин Хуа, несмотря на юный возраст, рано обзавелся большим состоянием весьма загадочными путями и держал узды правления крепко. От этого молодого человека веяло холодной и несокрушимой уверенностью в своем праве делать все, что ему заблагорассудится, приказывать и ожидать исполнения. Старик поспешно закивал, отступая на два шага назад. — Конечно, как пожелаете. Если понадоблюсь, я буду у себя! Стоило ему исчезнуть за дверями, на лице Хуа Чэна проступило удовлетворение. Он крутил в изящных белых пальцах полученный комплект ключей, выискивая нужный, пока лёгкой пружинистой походкой направлялся вниз по лестнице. От стен здесь веяло сыростью, и с каждым шагом дышать становилось тяжелее, а сквозь камни в стенах просачивалось капли воды. Однако Хуа Чэн наизусть выучил план здания и нисколько не сомневался в своих действиях, как и всегда. Ржавый громоздкий ключ неохотно поворочался в замочной скважине, но все же сдался и повернулся под настойчивым давлением тонкой худой руки. Хуа Чэн навалился на дверь плечом, упрямо сдвигая ее с места. Когда она наконец отворилась, он довольно хмыкнул и шагнул внутрь. И едва не ухнул под воду. Лишь сопутствующая Хуа Чэну удача удержала его на самом краю подземной реки, позволив только паре камешков скатиться в воду из-под ног. Возглас неожиданности, сорвавшийся с губ, эхом облетел грот, отразившись от зеленых стен, и потонул в его глубинах. Хуа Чэн обнаружил факел, оставленный кем-то на ближайшем камне, и от своих спичек зажёг его. Высоко подняв огонь над головой, он окинул взглядом поверхность воды, похожую на мутное от времени зеркало. — Ты здесь? — громко позвал господин Хуа голосом, лишенным страха. Река безмолвствовала. Однако Хуа Чэн не собирался сдаваться. Он воткнул трость в расщелину между камнями и, используя ее как опору, осторожно съехал ниже по крутому спуску. Теперь кромка воды лизала носки его ботинок, словно домашний пёс. Господин Хуа наклонился и поднял мелкий камешек с берега. Размахнувшись, он запустил его прямиком в центр речного зеркала, потревожив его. Рябь прошла от места звонкого удара — медленная и ленивая, она смяла отражение пещеры, будто складки ткани, и разбилась о берег. Под водой промелькнуло неясное движение длинного гибкого тела, которое Хуа Чэн принял за крупную рыбу подземных вод. Однако на некотором расстоянии от берега таинственная фигура вынырнула на поверхность и в свете факела приобрела человеческие очертания. Хуа Чэн отчётливо разглядел за длинными черными космами очень худую белую спину с острым гребнем плавников. Незнакомец облокотился костлявыми руками об одинокий прибрежный камень и зыркнул на гостя. — Чего тебе надо? — голос у него оказался гортанным, булькающим и хриплым. Казалось, он с трудом шевелит языком, складывая звуки в людскую речь. На тощем узком лице в ожидании ответа горели два недружелюбных жёлтых глаза с вертикальными зрачками, будто два кусочка янтаря. Хуа Чэн безбоязненно присел на берегу, оказавшись с незнакомцем на одном уровне. — Так значит, это и есть призрак старого замка? — протянул он с ехидцей в голосе. — Отощал ты без кормления человечинкой, однако. Имя у тебя есть? — Черновод, — тот скривил тонкие губы. — Шагнешь ближе — подкормлюсь тобой. Хуа Чэн медленно откинул голову назад и расхохотался. Черновод, не мигая, смотрел на его обнаженное узкое горло, наверняка примериваясь к броску. Отсмеявшись, господин Хуа перехватил его взор и ухмыльнулся. Факел опасно дохнул жаром. — Я заглянул сюда с деловым предложением. Черновод подплыл чуть ближе и щёлкнул зубами, неодобрительно щурясь на огонь. Хуа Чэн намекающе покачал факелом в своей руке, не отгораживаясь им, но осмотрительно держа поблизости. Черновод кружил рядом, исследуя берег на наличие слепых зон. Не обнаружив их, он досадливо щёлкнул языком и вернулся к своему камню. Там он устроил подбородок на длинных скрещенных пальцах и вскинул тонкие брови, прошипев: — Слушшшаю. — Видишь ли... — улыбчиво произнес Хуа Чэн; о приподнятые края его губ можно было порезаться. — На днях я купил этот замок, и теперь все на его территории принадлежит мне. А значит, и ты, призрак из страшных сказок, тоже мой. Настала очередь Черновода смеяться. Смешок у него был далёкий от мелодичности: как будто нож скреб по стеклу. Хуа Чэн выслушал, не поморщившись. — Я думал, люди отыскали мое логово, чтобы потребовать платить по счетам, — хмыкнул Черновод, отсмеявшись. Его острые зубы сверкнули в темноте. — За всех загубленных, съеденных и сведенных с ума. — Что ж, так оно и есть, — кивнул Хуа Чэн.— Я изучил историю этого замка. На протяжение столетий знатные господа, купившие его, страдали от мистических происшествий. Люди исчезали без вести, им виделись привидения и слышались странные завывания из стен, а кто-то впал в безумие. И знаешь, что я заметил? — Что? — машинально переспросил Черновод и тут же поморщился, осознав, что выдал, насколько его захватил чужой голос. Господин Хуа не стал заострять на этом внимание. — Все эти богачи были связаны родством с семьёй Ши. Триста лет назад ее глава был жестоко убит здесь, — Хуа Чэн улыбнулся и вдруг вытянул руку перед собой. Он разжал пальцы, и факел, ярко вспыхнув, с шипением рухнул в воду, тут же погаснув. — Поэтому я уверен, что ты не тронешь меня. Я никак не связан с семьёй Ши и ее богатой родней, покупавшей этот замок поколениями. — Допустим, ты прав, — неохотно признал Черновод. — Что тогда тебе нужно? Хуа Чэн сделал шаг прямо в воду, не заботясь ни о ботинках, ни о дорогой ткани брюк. Он шел, пока не оказался в воде по колено, и в темноте его глаз казался тлеющим угольком. Черновод настороженно зашипел, вцепившись в свой камень и ощутив неясную тревогу. — На всей ближней территории люди подвергались воздействию незримого и неуловимого вредителя, — Хуа Чэн растянул губы в усмешке. — Значит, у тебя есть как ум и талант, так и знания о тайных ходах замка. Черновод криво ухмыльнулся. — То есть, тебе нужно, чтобы я шпионил, а затем тихо убирал неугодных тебе гостей, которых ты пригласишь, — Хуа Чэн кивнул, довольный его понятливостью. — Но с семьёй Ши у меня были свои счёты. Зачем мне сотрудничать с тобой? — Затем, что тебе не только голодно, но и скучно, — Хуа Чэн сощурился, цепко оглядывая хищное лицо перед собой. Он сделал ещё один шаг навстречу, веско роняя каждое слово. — А еще господин Хэ, молодой перспективный учёный, ещё помнит, каково быть человеком. Я могу тебе это дать. Сквозь мрачную дикость Черновода проступило искренне изумление, а затем его лицо смягчилось печалью, став почти человеческим. — Слишком поздно, — процедил он сквозь зубы. С силой оттолкнувшись от камня, он вывалил на него из воды нижнюю половину своего тела. В полумраке сверкнула чешуя, слившая обе ноги в уродливое подобие рыбьего хвоста. — Эксперименты семьи Ши превратили меня в чудовище уже много лет назад. Это невозможно... — Чушь, — оборвал его Хуа Чэн.— Для меня нет ничего невозможного. Я сделаю тебя частью своей человеческой жизни, а также я помогу избавиться от последних ветвей семьи Ши, если ты станешь работать на меня. Считай это уплатой долга, — он шагнул ближе и оказался вплотную к камню, на который взобрался Черновод. — Соглашайся, Хэ Сюань. Золотистые глаза Черновода неотрывно смотрели на человека перед собой, и мысли проносились в них стремительными рыбками. — Ты сумасшедший. По рукам. Он первым протянул ладонь с перепончатыми пальцами. Господин Хуа пожал ее, не колеблясь. — Я велю поставить в одной из комнат бассейн для тебя, — сразу обозначил он тоном, не терпящим возражений. — Мне нужно комфортное место для наших встреч, я не стану ломать ноги, спускаясь по этой чертовой лестнице к тебе каждый день. Развернувшись, он направился прочь, недовольно морщась от хлюпающей в ботинках воды. — Погоди, — озадаченно окликнул его Хэ Сюань. — Если я буду на виду у других людей, как ты объяснишь другим... — Твой хвост? — Хуа Чэн обернулся. Взгляд его оценивающе скользнул по внешнему облику Черновода, а затем неожиданно искра веселья вспыхнула в нем, как след потухшего факела. — Объявлю, что ты моя болезная супруга, наряжу в длинное черное платье и посажу в инвалидную коляску. Хуа Чэн распахнул дверь и на прощанье махнул рукой по направлению к жёлтым огонькам чужих глаз в темноте. — Я вернусь завтра, так что собирай чемодан. Хэ Сюань ошалело промолчал. Лишь заслышав удаляющиеся шаги, он не без симпатии булькнул себе под нос: — Он точно сумасшедший.