Арс, не хочешь подарить мне кошечку?

      Антон снял худи, ставя колено на край кровати между ног Арсения. На лице того вновь читалась смущённая улыбка. Снизу он смотрелся по-особенному открытым, сияющим. Шастун наклонился, беря мужчину за подбородок и утягивая во влажный, страстный поцелуй. Он провёл языком по чужим зубам и дёснам, целуя грубо, требовательно, не давая шанса на доминирование.       Впрочем, Попову это и не нужно было. Он зарывался в русые кудри, шире раздвигал ноги, сладко стонал в поцелуй. Дыхание спирало всё сильнее.       Антон снял со старшего футболку, проходясь влажными поцелуями по каждой из родинок, рассыпаных на впалом животе и отчерченных кожей рёбрах. Через пару минут штаны и нижнее бельё Арсения оказались на полу рядом с футболкой. Шастун выпрямился, окидывая мужчину оценивающим взглядом, от которого в паху потянуло ещё сильнее.       Худой, растрёпанный и абсолютно открытый мужчина выглядел лучше любого произведения искусства. Он по-прежнему грациозен, воспитан, смущён…       Налюбовавшись видом Антон быстро снял собственные штаны с нижним бельём, достаточно грубо переворачивая Арсения на живот. Тот снова смущённо захохотал, будто они делают это впервые, и не он сосал младшему в туалете сегодня после концерта.       Шаст дотянулся до тумбочки, доставая из небольшой сумки тюбик со смазкой. Размашистым движением он выдавил на пальцы достаточное количество, вводя один в анус старшего. Тот зашипел от неприятных ощущений, но позже — расслабился, начиная подыгрывать, приподнимая бёдра, чтобы насадиться глубже. Антон не спешил. Ему даже нравилось дразнить Арса, заставляя его изгибаться в спине и нетерпеливо стонать. Парень постепенно добавлял количество пальцев, растягивая сфинктер и массируя вход. — Шаст… — Попов уткнулся в подушку, произнося фамилию практически умоляя.       Антон навис сверху, прикусывая мочку уха старшего, и целуя куда-то в затылок. Он не стал больше медлить. Перевернул мужчину на спину, закидывая его ноги себе на плечи, и приставил головку к его входу. Арс смущённо покраснел, отворачивая голову в сторону и хватаясь за края подушки.       Чувство наполненности вызвало новых бабочек в животе, которые разлетелись, щекоча брюшную стенку своими крыльями. Арсений громко и пошло простонал, разрешая Антону быть с ним погрубее. Тот сделал несколько аккуратных толчков, с каждым из них меняя направление. Попов откинул голову на подушку, ухватился за плечи Антона и застонал в разы громче. Ему хотелось грубости, чтобы младший, наконец, забыл про аккуратность и сорвался, спустил на нём весь свой пыл, который мог накопиться за сегодняшний чересчур загруженный день. И… Антон сорвался. Он, наконец, услышал немые просьбы старшего, начиная жёстко вдалбливать его в кровать. Ритм был настолько быстрым, что Арсу не оставалось времени даже на стоны. Он задыхался, громко неконтролируемо кричал, закатывая глаза и хватаясь за подушку.       Антон нависал сверху, несбавляя темп около двух минут, но, позже, остановился меняя позу. Он вновь перевернул старшего на живот, наблюдая за тем, как тот послушно встаёт в позу рака, задирая кверху задницу и укладывая голову на уже довольно истерзанную подушку — она — собственность отеля, не страшно.       Шастун пристроился к Арсению сзади, ставя одну ногу на кровать, придерживая мужчину за бёдра и снова входя. Он начал всё сначала. Медленные размашистые движения переросли в быстрые лишь тогда, когда спереди послышался громкий неконролируемый стон и Арсений сам стал двигать бёдрами, обозначая попадание по простате. Антон запомнил это положение, двигаясь только в его сторону. Он вновь сорвался на бешеный ритм, довольно слушая как Попов захлёбывается в собственных ощущениях, сжимаясь всем телом, хватая ртом воздух и до скрипа вцепляясь в хрустящую наволочку подушки.       Мужчина не выдержал и пяти минут, кончая на простынь и содрагаясь в сильнейшем оргазме. Пульсации и узость внутри заставили Антона кончить следом, заливая анус старшего горячей спермой.       Обмягший Арс опрокинулся на бок, шумно дыша. Шастун убрал на место смазку, молча подхватывая с пола свои штаны и направляясь в ванну. Его вид был слегка помятым и, даже, может, виноватым, похожим на провинившегося кота, который осознаёт, что нашкодил и теперь ходит, трётся перед хозяином, не зная как загладить вину. — Уже уходишь? — Арсений лежал, слегка прикрытый одеялом. Взъерошенный вид, испарина на лбу — он красив как никогда. Антон, полностью одетый и уже собравшийся выходить из номера, обернулся назад. — Ну… Да. — вышло слегка неуверенно, из-за чего старший вновь улыбнулся. — Ладно… — с небольшой грустью вздохнул Попов. — Спасибо за вечер! — Ага. — Шастун довольно улыбнулся в ответ, открывая дверь и оставляя старшего одного. Они не встречаются, это не любовь. Но почему же тогда их тянет друг к другу? Каждый раз как в новый, забывают обо всём, наслаждаясь моментом, который повторяют вновь и вновь.