Воспоминание №0

      – Дотторе, мы можем сделать перерыв? – спросил алхимик, устало вздыхая и, со всей осторожностью, боясь уронить, ставя колбы обратно на стол. – У меня сильно трясутся руки, а я не хочу разлить эссенцию, которую мы выпаривали два дня...              Доктор вопросительно перевел взгляд сквозь маску на Альбедо, внимательно прислушиваясь.       – Весьма интересный симптом. Может быть тебя ещё что-то беспокоит? – вытащил он из кармана лабораторного халата свое личное письменное перо и взял со стола блокнот, уже готовясь писать, выразительно наклонив голову набок, ожидая пока ему начнут "диктовать"              – Нет-нет, я просто устал, дай мне 10 минут и мне должно стать лучше... – потер переносицу он, стараясь дышать медленнее, спокойнее, чтобы настигшая блондина так внезапно тревога ушла.       – Так-так-так, не уходите от ответа, коллега. Информация о ваших симптомах вполне может быть использована для уточнения результатов эксперимента, так как ваше состояние может быть вызвано испарениями какого-то из реагентов. Аллергия или, быть может, индивидуальная непереносимость чего-то? – начал рассуждать он, крутя в руке синевато серебряное перо, улыбаясь все шире, поблескивая заострёнными зубками в предвкушении нового побочного исследования.              – Это не от химикатов. Прошу, я не задержу исследование на долго, мне лишь нужно... кхм, всего лишь 10 минут. – начиная нервничать ещё больше, дыхание переставало поддаваться.       – Так вы все-таки знаете причину своего необычного состояния. Может стоит посвятить меня в нее? – начиная подходить ближе, стал давить он.              Альбедо отпрянул, ему пришлось сделать пару шагов назад, но он быстро прислонился спиной к лабораторному столу. Дотторе подошёл вплотную, с его лица спала улыбка и он снял маску, что было не таким уж и удивительным при алхимике, но каждый раз загоняло его в ступор и показывало всю серьезность доктора скрытую за его обычным улыбчивым пафосом. Красные глаза тускло всматривались в ещё более потухшие последнее время, едва бирюзовые глаза Альбедо.        Парень не смог долго держать зрительный контакт и нервно выдыхая потёр глаза все ещё подрагивающей рукой.       – Кроу... – случайно вырвался из него псевдоним доктора "Ворон", который они использовали в переписке и обычно писали латиницей. – То есть, Дотторе... Мне правда нечего сказать в свое оправдание, но- – не успел договорить он как его перебили.       – О, нет, тебе есть, что сказать. Что он сделал на этот раз? Он ушел на задание три дня назад, а ты все ещё сокрушаешься. Что на этот раз вытворил этот кусок железа перед тем, как смыться? – мужчина устал гадать и наконец спросил в лоб.              Альбедо лишь прикрыл глаза и уткнулся лбом в плечо исследователя с усталым вздохом. Ему правда не хотелось говорить об этом. Ему вообще не хотелось упоминать при Дото все грехи, которые совершал Кудзуши так часто и совсем не заботясь о том, как почувствует себя Бедо после. Блондин так долго убеждал номера Два не причинять механизму боль, но все, что он получал в ответ, это ещё больше жестокости, колких фраз и иногда даже побоев от брюнета. Это демотивировало делать что-либо вообще, и единственной отдушиной, весьма иронично, стала та небольшая помощь, которую Альбедо согласился оказывать Дотторе в его не таких радикальных исследованиях. В лаборатории было тихо, спокойно, доктор общался с ним преимущественно вежливо, и хоть и был человеком крайне своеобразным, а его исследования носили отчётливо аморальные намерения, но грани морали всегда были для самого Альбедо крайне нечёткими, поэтому ему ли судить Дотторе?              Мужчина замер. Он замечал, что светловолосый явно был уставшим и медлительным в последнее время, но не думал, что внутри него все готово рухнуть, раз он сам совершенно не держа равновесие прислонился к Дото, будучи зажатым между ним и столом. Ощущалось, что он доверился, казалось, что он не боялся, что доктор просто отойдет и даст ему упасть. Наверно такому физическому доверию его научили их вечера танцев, которые Дото устраивал для них двоих, когда назойливый капитан развед-отряда снова уходил на задания. По какой-то причине брюнет больше не брал с собой алхимика, хотя ранее они как не разлей вода всегда были в одной команде. Альбедо обрастал бумажной работой, теперь выполняя роль секретаря. Но Дотторе видел за этой неофициальной должностью лишь золотую клетку и по какой-то причине его буйный дух не мог принять то, что с этим светлым умом, который мог бы столько всего изучить и придумать делает этот противный сосуд для божественных сил. Иногда доктор жалел, что вообще достал его из грязи Татарасуны, делая ключевой фигурой своих политических игр и после одобрил его принятие в фатуи, когда тот нагулялся, а не просто бросил на произвол судьбы. Особенно сейчас, смотря на Альбедо, он жалел об этом больше всего. У этого мальчишки не было бы столько власти в руках и наглости в голове если бы он не оказался в рядах людей севера.       Он осторожно взял Альбедо под руку и повел за собой.       – Хорошо, небольшой перерыв не помешает нам всем. Но думаю лаборатория это не самое безопасное место чтобы засыпать. Следует хотя бы дойти до комнаты отдыха что ли, так ведь коллега? – постарался не так устрашающе улыбнуться он, чтобы подбодрить парня, и был рад, когда тот чуть живее пошел вместе с ним, а выражение на его лице стало спокойнее.              Он усадил Альбедо на кушетку с мягким покрывалом, которая стояла в небольшой комнате с теплым освещением. Даже в маске глаза Дото иногда уставали от яркого лабораторного света и было важно отдохнуть в менее освещённом помещении, отлежаться и тогда новые идеи, и решения сразу начинали приходить в голову.        – Может тебе налить чаю? Как обычно? – поинтересовался исследователь, получив в ответ несколько кивков головой.       Сделав напитки для них обоих, мужчина придвинул к кушетке журнальный столик на колесиках и поставил на него обе чашки: с зелёным чаем для Бедо и с кофе для себя. Блондин осторожно взял кружку, сначала боясь разлить, но чай, как всегда, был не горячим, разбавленным холодной водой и его объем, не доходил до ободка кружки. Именно так, как Альбедо любил. Такое внимание было приятным как минимум, и греющим душу если задуматься об этом сильнее. Он заметил, что Дото едва отпил свой кофе и сидел немного пригнувшись, тихо клацая зубами, как будто бы перебирая варианты с чего начать диалог. Его типичное поведение, когда тот нервничал. Такого доктора на самом деле видели редкие люди, можно сказать единицы за всю историю, и довольно долгий промежуток времени Альбедо был единственным кому Дотторе доверял свои глаза и свои эмоции.              – Ты хотел узнать, что случилось, так ведь? – прервал его мысли Бедо, на что исследователь проморгался и кивнул, делая большой глоток кофе, заинтересованно смотря из-за края кружки.       – Мы снова поссорились на почве моего вступления в ряды фатуи. Я вижу больше плюсов чем минусов в более полной интеграции в работу организации, но он все ещё принципиален со своим вето. Хоть это и не прописано в нашем контракте и я, судя по бумагам, могу "уволится", думаю ты понимаешь, что это нереалистично...       – Но в теории, есть пара способов... – с задумчивой улыбкой посмотрел на него Дото, но встретил лишь холодный взгляд, поэтому вздохнул с поражением, чуть не закатив глаза.       – Нет и нет. Это не способ. Я знаю, что ты можешь это сделать, Синьора может, да даже и сам Капитано может. Но я против. И даже если вы все войдёте в сговор, и работа будет завершена быстро и качественно, и никто не найдет улик, думаю вы все понимаете, что он любимый "ребенок" Царицы сейчас и это не сойдёт с рук вообще никому. Вероятно даже мне...              – Но, если бы у тебя была возможность работать у нас официально, кого бы ты предпочел? Чьи методы привлечения кадров тебя больше всего заинтересовали?       – Люди Синьоры всегда не совсем понимают мою специализацию, а я не понимаю зачем я им нужен? Скорее всего она просто хотела встроится в соревнование за мое резюме, хе-хе-хе... Моим компромиссом, который я обсуждал с Кудзуши был Капитано, так как он и сам работает под его присмотром. Почти ничего не поменяется и все останутся довольны.       – Ох и ты даже не подумал обо мне? Даже капельку? Как жестоко мистер Альбедо, как жестоко! – театрально взгрустнул доктор под тихие аплодисменты и смех Бедо.       – Я окажусь в могиле и осяду в ней электризованным пеплом если даже выдвину такую идею на обсуждение! – хоть и говорил неприятную правду, он продолжал искренне смеяться.              Дотторе поставил свою чашку обратно на столик и аккуратно забрал и чашку Альбедо из его рук, затем взял его руки не выпуская из своих, смотря так, как будто бы был готов рассказать о новом сумасшедшем эксперименте. И этот вид хоть и был часто таким восторженным, но всегда настораживал химика.       – Просто представь, что тебе никто не мешает распоряжаться твоей жизнью. Это мысленный эксперимент, пофантазируй со мной минутку. Кого бы ты выбрал?       Альбедо опешил. Он не задумывался об этом. Задумываться о принятии решений в целом было трудно и крайне бесполезно в его положении, а сейчас его просят, и почти умоляют эти большие, но хитрые рубиновые глаза сказать хоть что-то определенное, решенное, выбранное им самим. Альбедо вздыхает, убирает свои руки из рук доктора и осторожно обнимает его, вновь утыкаясь носом в его плечо.       – Если бы ты немного поменял свой подход к работе, возможно нанял "этического консультанта", который был бы для тебя островком здравого смысла, вероятно я бы не отказался от твоего предложения, номер Два. – этот ответ явно принес второму облегчение, которое так заметно отразилось в расслаблении его мышц, до этого свернувшихся плотными узлами.              Но параллельно наконец закрытому гипотетическому вопросу, мужчина задумался ещё кое о чем. Его взгляд размылся и стал темным, элементальное зрение показало очертания всего в комнате и яркие жёлтые следы на его сюртуке. Конечно, они были там, ведь этот светящийся янтарный камушек так прижался к нему наконец расслабившись. Его руки больше не тряслись, а он выглядел куда спокойнее и собраннее чем был в лаборатории. И казалось бы, что пора закончить перерыв, не так ли? Но что-то внутри ворона не хотело возвращаться к работе так просто и скучно. Но на полноценные танцы желания у обоих, как казалось, не было.       Дото снял перчатки и проскользнул руками по талии Бедо, затем крепко прижал его к себе, а в глазах, все ещё устланных темными силуэтами, отразились четкие зелёные отпечатки на фигуре алхимика. Тот удивлённо поднял взгляд на исследователя.       – Дото... Ты же знаешь, я просил тебя так не делать... – хотел он вывернуться из объятий уже сам отпуская коллегу, но его прижали лишь сильнее.       – Он вернётся лишь через 3 недели в лучшем случае. Продолжительность жизни элементального следа чуть больше трёх суток. – протараторил синеволосый уже давным-давно исследованный им факт, но Альбедо чуть поморщился, продолжая пытаться выбраться из хватки того.       – Ты прав, я знаю, просто... Мне немного больно. Можно чуть помягче, пожалуйста? – сдался парень и наконец выдал ту неприятную информацию, которую явно будет не рад слышать ворон.              Дотторе тут же отпустил его и удивлённо посмотрел на парня, отодвинув его от себя за плечи и замечая его немного недовольное выражение лица. Одной рукой он осторожно провел по его спине, наткнувшись на место, которое на лице блондина отразилось болезненным шипением. Бабочки в животе предвестника утихли, стараясь не превратится в горгулий. Его гнев будет непродуктивен, его решения, его превентивные меры будут неактуальны и отвергнуты. Что ему оставалось делать, чтобы помочь? Он вздохнул, поднимаясь с кушетки.       – Я принесу лекарства. Сними верх пожалуйста. Я знаю, что ты не дурак и сам обрабатывал раны, как получил их, но мы работали без ухода домой почти два дня. Я скоро вернусь. – вышел он из комнаты походкой, как будто бы шел по гвоздям и крепко сжатой в кулак правой рукой.               Снимая жилетку и рубашку, Альбедо задумался. Ему было немного боязно думать о том, чтобы говорить Дотторе подобные вещи и подробности о своем состоянии, но совсем не из-за вопросов своей безопасности, а из-за безопасности Кудзуши. За себя он совершенно не боялся, то ли из-за открытой жертвенности, которая развилась в нем с годами, то ли из-за возрастающего доверия к фигуре предвестника. Первое качество явно было не самым хорошим для него, и он осознавал это, хоть и не мог пока что ничего с этим поделать, но второй феномен на самом деле будил в нем надежду. Он не знал точно, на что, но этот маленький голубой огонек надежды помогал ему проживать каждый следующий день.       Дотторе быстро вернулся с коробочкой склянок, которые тот все ещё перебирал, от чего дверь пришлось немного неуклюже открывать ногой. Дойдя до середины комнаты и услышав громко захлопнувшуюся дверь, он наконец достал из коробочки нужную мазь и обратил внимание на Альбедо. Тот сидел как-то некомфортно, не находя себе места, но все равно смотря на доктора тем самым взглядом, который он часто ловил на себе. У этой эмоции едва ли было описание, и мужчина просто ассоциировал ее с самим Бедо.        По животу парня проходил розоватый след. Казалось от чего-то плоского и гибкого, как от ремня или другой тканевой вещи, ударенной о его кожу с неистовой силой. Но этот след отличался тем, что по краям его еле заметно ответвлялись струйки узоров молнии. Розовая отметина закручивалась от низа живота вверх по левому боку и поднималась до середины спины, будучи самой красной и пораженной именно на боку, куда видимо пришелся основной удар.        Мужчина сел рядом, поставил остальные мази в коробочке на столик и открыл нужную. Он приподнял мешавшую руку пострадавшего и начал монотонно втирать состав в его кожу. Мазь была прохладной, так как со всеми остальными склянками хранилась в холодильнике, и отдавала отчётливым покалыванием в боку Бедо. Прикосновения к ране хоть и были болезненны, но от нанесения лекарства постепенно становились терпимее.              – Чувствуешь себя лучше? – поинтересовался он закончив.       Альбедо закивал со смешным выдохом из носа, прикрытыми глазами и мягкой улыбкой. Этого жеста Дотторе было достаточно, он стоил больше, чем благодарность между ними.       Алхимик потянулся за своей рубашкой, но рука Дото и тихий голос остановили его.       – Подожди... мазь ещё не высохла. – пробурчал тот.       Признавать, что ему понравилось всматриваться в обнаженный, хоть и обезображенный почти что шрамом, торс Альбедо было бы неприлично, не так ли?  Именно, а он хоть и имел свойство быть грубым и бестактным, сейчас не хотел портить момент. Он в целом много чего не хотел испортить сейчас, почти боялся. Особенно казалось, что между его зубов застряло хрупкое доверие юноши, но сами зубы снова предательски стучали от напряжения. Он должен был что-то сказать, что-то объяснить, но вновь не понимал оптимальный подход к теме, и он не мог каждый раз продолжать морозиться, надеясь на то, что коллега поймет все его мысли сам. Во взгляде Бедо уже читались нотки беспокойства и усиленного психоанализа. Действовать нужно было быстрее.              – У меня есть предложение ещё одного эксперимента. – посмотрел он в пол, прежде чем снова поднять взгляд.       – Цель: дотронуться до тебя в местах, где я никогда не имел возможности коснутся. Бюджет: весь вечер, у нас у обоих хватит "финансирования". Вопрос ведущий исследование: понравится ли тебе это? – разговор в научном стиле придал его словам уверенности и хоть немного привычного лёгкого и насмешливого энтузиазма, но смотря в его глаза все ещё казалось, что его хрусталики готовы были лопнуть от того пристального напряжения, что было направленно на Альбедо.               Бедо слегка приоткрыл рот, то ли чтобы вдохнуть побольше воздуха, то ли опустил челюсть прежде, чем слова достигли языка. Он, не сказать, что был прямо-таки шокирован, но был явно удивлен. Парень сглотнул и сожмурил веки на пару секунд, открывая их вновь, чтобы посмотреть на коллегу ещё раз.       – У меня есть право отказаться?       Доктор отвёл взгляд. Он что-то не просчитал, или действительно не был тем человеком, к которому Альбедо был достаточно расположен? Он мог взять его силой, без вопросов, но тогда сама цель его "эксперимента" бы была провалена, дала бы 100% отрицательный результат. И хоть "негативный результат – это тоже результат", но зная его заранее нет смысла проводить эксперимент. Он потер переносицу.       – У тебя есть право отказаться. Без каких-либо "но" или мелкого шрифта. Я просто подумал... Я не уверен, о чем я думаю сейчас. – мужчина огорчённо вздохнул, но на удивление почувствовал, как к нему подсели довольно близко и вновь приобняли за спину.       – Хмм, в таком случае, есть ли у тебя аргументы, которые убедят меня в "научной актуальности" данного исследования? Может рассуждения в слух помогут разъяснить твои мысли... – взгляд Дотторе тут же потерялся в глазах юноши, который спокойно улыбался, как будто бы они обсуждали погоду.              С минуту просидев задумчиво потирая подбородок одной рукой и щёлкая костяшками пальцев другой руки, он, кажется, нашел несколько смутных "доводов" к своей просьбе.       – Во-первых, как я упоминал ранее, элементальные следы пропадут довольно скоро, поэтому один уже названный "внешний фактор" не причинит вам вреда на этой почве. Но если что-то пойдет не так, я хочу вас уверить, что ему вернётся каждая царапина, которую он вам оставит. – перевел он взгляд вновь на Бедо, но заметив его жалобное недовольство, взгляд стал лишь серьезнее.       – Вам правда стоит начать заботится о себе больше. Он ушел в экспедицию новеньким, без единой поломки, а вы, коллега... Надеюсь вы задумайтесь над этим. – он прокашлялся взглядом указывая на рану и продолжил рассуждение.       – Во-вторых, разве вы мне уже не доверяете? Мне казался этот факт очевидным. Ваше доверие в последнее время возросло до того, что вас уже особо не заботит, как долго держаться следы, в перчатках ли я или нет и как давно я использовал глаз порчи, вы все равно позволяете мне класть руки на вашу талию даже вне танца... Я думал, что этот знак невозможно прочесть другим образом. – на мгновении затихнув, он осторожно проскользнул рукой за спину Бедо, держа зрительный контакт, но он не встретил ни сопротивления, ни отвращение, ни какой-либо другой реакции. Алхимик продолжал вежливо и спокойно улыбаться слегка приподнятыми уголками губ. Голубые глаза были настоящим гипнозом, а сердце было уже готово пропускать удары, когда в его голове зародился последний довод.       – В-третьих,.. ты же видишь, как сильно я стараюсь держать себя в руках. Не заслуживаю ли я небольшого вознаграждения?.. – это беззвучие в ответ изводило его, убивало, мужчина уже не замечал течения времени окунувшись полностью в ледовитую пучину голубых радужек, казалось теплеющих от зрелища перед собой, приобретающих изумрудный оттенок.              Он был прав, буквально в то же мгновение Альбедо закрыл глаза, и рассмеялся так звонко и мягко, вызывая головную боль у измученного недопониманием доктора. Ворон поморщил нос и свёл брови, от этого ощущения начиная разминать виски. Все ещё не переставая посмеиваться, но будучи уже тише, блондин встал с кушетки и залез на нее коленями, обнимая исследователя за голову и целуя в макушку.       – Пхе-хе-хе, тише, расслабься. Ты так напрягся, что у тебя чуть глаза не выпали из глазниц, я не мог не вытащить из тебя чуть больше слов чем обычно... Тем более твой голос такой приятный, когда ты рассуждаешь. Ну же, успокаивайся... – от Дотторе послышался вздох облегчения, а его веки наконец устало захлопнулись, когда Бедо признал, что готов прекратить трепать тому нервы чисто из вредности.               О чем он думал, когда предполагал, что его намерений не поняли уже давно? Явно не о том, что объектом исследования является один из умнейших людей, которых он встречал. Но эти осечки в довольно складных и в итоге правдивых выводах были вызваны чем-то странным, наверно тем, что обычные люди называют "чувствами". Они не по всем пунктам вписывались в то, о чем говорили в юношестве его одногруппники в академии, но были чем-то явно напоминающим влюбленность. Это казалось некритичным, глуповатым и просто забавным, но как было замечено мешало мыслить ясно иногда. Сейчас было не исключением, так как доктор совсем не заметил, как оказался лежащим на груди Альбедо, пока тот перебирал его голубые пряди.              – И как давно ты заглядывался на меня в попытках спросить о чем-то подобном? – распутывал и выпярмлял химик пряди, которые имели залом от ремешка маски.       – Я не уверен- – недоговорил он, прерванный блондином.       – Ох, это уже брешь в данных, "коллега". Как вы намерены собирать точную информацию с такими шаткими стартовыми сведениями? – наигранно недовольно крутил он на пальце волосы доктора.       – Вопрос был недостаточно точен, как по мне. – тут же парировал он. – Я всегда смотрел на тебя с интересом, так как ты весьма интересный подопытный во многих планах. Но к тебе никогда не хотелось применять жестокие методы, потому что я понимал, что никакого продуктивного результата они не принесут.        – Ближе к делу, доктор. – настойчиво вернул его к сути парень.        – Вероятно... гипотетически... Вечер танцов в ноябре, когда мы решили немного поменять стиль и собрать побольше новых пластинок. Вы прибежали немного опыздывая с официального приема, уже не помню у кого-       – О, я бы у Синьоры в тот раз.       – Точно. Наверно поэтому ты решил одеть все красное. Бордовая шелковая рубашка, такой же насыщенный пояс с вышивкой поверх черной жилетки, вплетенные в волосы золотые колоски с рубиновыми вставками... ты был великолепен. – с мечтательным вздохом закончил он, переворачиваясь так, чтобы посмотреть Бедо в лицо.              Альбедо смущённо отвёл взгляд. Его внешности и выбору одежду нередко делали комплименты, но слышать их от доктора было очень приятно. Особенно милым для него, казалось, внимание к деталям Дото, так как и сам химик любил замечать мелочи и оставлять в своих образах, письме, словах знаки, в надежде что кто-то будет достаточно внимательным, чтобы их разгадать. Для него это было веселой игрой внутри своего разума, но ощущение, что теперь к твоему излюбленному развлечению присоединился ещё кто-то, откровенно будоражило.        И конечно же химик любил внимание к себе. Он получал его не так часто и не такое какое ему бы хотелось, но сейчас... сейчас прилегший на него ученый уже и забыл о том, что они что-то химичили двадцать минут назад, а лишь вкрадчиво всматривался в черты парня.               – Тааак, с чего начнем? – улыбчиво спросил Альбедо, стараясь развеять немного собственную неловкость.       Ворон вновь проморгался, как будто бы этого было никому невидно за отсутвующей сейчас маской и поспешил подняться с кровати.        – Стоит раздеться? Да, конечно, стоит,.. и ты можешь застелить постель? – он взял с собой уже снятый Альбедо верх и, развязывая галстук, прошагал к вешалке, начиная все аккуратно развешивать и складывать, чтобы их одежда не помялась.       Альбедо тоже поднялся, потягиваясь и зевая. В нижнем отделе стоящего недалеко шкафчика всегда хранились простыни и теплые одеяла, так как Дотторе и правда спал тут иногда, не желая выбираться из лаборатории ради каких-то шести часов сна. Это было довольно удобно и для Альбедо, который тоже отдыхал тут все чаще последнее время, так как они работали над непрерывными экспериментами, требующими пристального внимания на протяжении больше чем суток, и хоть они оба были чем-то большим чем просто людьми, тело начинало точно отказывать в здравомыслии спустя часов 20 бодрствования.       Отодвинув к стене мягкое покрывало, которым была накрыта кушетка, Бедо постелил на нее найденную простынь и подошёл к Дотторе чтобы снять оставшуюся одежду. Почти сразу же мужчина взял того за руку и, прокружив его как в танце, довел до раковины, где, посмеиваясь от такого внезапного желания, они стали тщательно мыть руки чуть ли ни по локоть. Кто знает какую химию они успели потрогать пока занимались наукой, но никому точно не хочется странных раздражений по всему телу от этого. Бедо хитро улыбаясь брызнул каплями со своих рук в лицо мужчины, а тот драматично стряхнул воду с одной из рук в сторону химика так, будто бы фонтейнская дама этим жестом просила назойливого кавалера уйти с глаз долой и парня это лишь больше позабавило.              Химик взял исследователя за руки и потянул за собой. Они оба приземлились на кровать и не давая неловкой паузе разрастаться Альбедо мирно приобнял почти обнаженного ворона. Коллеги оставались лишь в нижнем белье, видимо, как в знак этикета Бедо снял даже чулки, забыв на себе лишь пояс от них. Он только хотел вновь постараться выбить из Дотторе пару фраз, но мужчина, видя это опередил его.       – У меня есть пара вопросов. – и химик вопросительно вздернул брови.       – Наверно нужно обсудить детали... Гррр, я не силен в таких диалогах, понимаешь, а обходить все это научными терминами кажется такими... бесвкусным.       – Хорошо, мне разговоры даются чуть легче. Давай я буду говорить, а ты можешь соглашаться или протестовать если тебя что-то не устроит? – схватывая все на лету, мужчина кратко кивнул.              – Во-первых, каждый участок моей кожи в твоём распоряжении. Лекарство было хорошим, поэтому даже шрам почти не болит... Спасибо тебе за это. – блондин нежно смотрел в глаза доктора, мягко держа его за подбородок, наблюдая, как тот вновь терялся во взгляде.       – Во-вторых, я можно сказать готов... в принципе, по большей части. Поэтому ты можешь быть сверху, думаю это куда легче, особенно когда ты так разнервничался. – это не было насмешкой и было сказано учтиво и вежливо, заставляя синеволосого лишь сглатывать слишком вязкую от волнения слюну.       – В-третьих,.. – парень прижался теснее к его телу и носом дотронулся щеки Дото, уже шепча. – ты всегда говорил, что не чувствуешь боль так резко, как обычные люди. Интересно относится ли это к стимуляции тоже?.. И я хочу иметь хоть немного контроля над ситуацией, хорошо? Ты ведь просил меня брать за свое здоровье ответственность... Поэтому я сам выберу как тебя выебу. Считай это уже моим маленьким экспериментом... – растерянный от такой впервые замеченной напористости химика взгляд доктора размылся ещё сильнее, когда к его губам прикоснулись чужие.               Парень встал перед ним, сидящим на кровати, одной рукой обнимая его за шею, а второй стараясь стянуть с себя последние элементы одежды, не прерывая поцелуй. Руки Дото невольно взялись за бока партнёра, скользя вверх по теплому стройному телу. Прикрыв глаза, он чувствовал, как сладкий шепот пару мгновений назад поднял в нем неистовое возбуждение, но ему становилось свободнее, когда тонкие пальчики Альбедо стали стягивать белье и с него. На мгновение оторвавшись, химик старался отдышаться жадно приглядываясь вниз. Они оба не были любителями местных бань, поэтому никогда не видели друг друга полностью голыми и как настоящему учёному Бедо тоже нужно было провести сравнение... размеров. На его лице появилась игривая улыбка – мужчины были почти наравне, что отдавалось облегчением. Разница в росте почти в 20 сантиметров не повлекла за собой соизмеримых разниц в длине и толщине члена коллег. А значит для Альбедо все должно было пройти гладко.              Парень властно уселся на колени исследователя, расслабляясь немного перед предстоящим действом. Оглаживая стройные бедра, Дотторе встрепенулся в недоумении смотря на химика.       – Ох, ты так смотришь... Только не говори мне, что собрался делать это на сухую! – и увидев неловкую, но немного лукавую улыбку блондина он пробурчал. – Да что ты за экстремал такой? Нет-нет... Тут где-то должна быть смазка.       Мужчина пододвинул немного ближе столик на колесиках, на котором все ещё стояла коробочка с лекарствами и другими склянками. Слизь слайма часто использовалась при охлаждении ожогов... конечно, когда она была только-только из холодильника. Но эта кучка баночек стояла тут уже достаточно долго, чтобы нагреется до комнатной температуры, поэтому выбор лубриканта был очевиден. Ни один отец ещё с древних времён не забывал рассказать своему сыну о таком удивительном побочном продукте очищения округи от монстров.       Дото открыл баночку и вылил на руку довольно много склизкой субстанции едва голубоватого цвета. Альбедо сидел неподвижно, решив доверится добродетели мужчины. Его все ещё забавляло, как бережен он с ним, как каждый раз старается создать самые комфортные "рабочие условия" даже если парень об этом не просит. Это льстило... и лишь больше заводило.              Сразу два пальца проникли в колечко мышц, без сопротивления находясь там, начиная хозяйничать. Бедо и правда впускал в себя достаточно просто, не ломаясь, не ноя о боли или дискомфорте, а лишь начинал немного двигать тазом, иногда подрагивая от приятных ощущений. Третий палец вошёл чуть ли ни так же просто, выманивая из блондина томный вздох. Он покрепче обнял шею Дотторе начиная ее расцеловывать и мужчина готов был почти мурчать. Ещё несколько раз внося побольше смазки, пока она не стала хлюпко капать на пол медленными каплями, доктор не забыл оставить немного и себе. Только вымазав все что осталось на дне баночки и на руках на свой орган, его рука была настойчиво отодвинута Альбедо и химик сам распределил слизь по нему. На его личике отражалось нетерпение, он покусывал губы, которые покраснели от приливающего возбужденного жара, как и его щеки, бесстыдно алеющие.        Алхимик приподнялся, приблизился и держась одной рукой для опоры за плечо мужчины, другой приставил его член к своему анусу и медленно ввел головку внутрь. Он скользко, от количества смазки, упал вниз, к самому основанию, мыча довольно, выпуская напряжение, обосновываясь на новом месте.       – Боже... Альбедо-о... Хах-хх.. скольких людей ты уже успел так обездвижить и оставить без слов? – через пару мгновений выбилось прерывисто из доктора, полностью ошеломленного действиями химика, но блондин лишь тихо засмеялся.       – Ты первый. – надменно и гордо посмотрел он в шокированные алые глаза. – Я не шучу. Лишь много теории и домашней практики, но ни одного реального случая применения моих "знаний". Это немного неловко, я знаю... поэтому, не ожидай от меня слишком многого, хорошо?              Глупец. Этот ангел настоящий глупец, раз думал, что Дотторе от него вообще что-либо ожидал. Сейчас он нежно обнимал его за спину, пока тот старательно вздымался и вновь насаживался на него, так мерно и отчётливо соблюдая ритм, который сам себе строил, ударяясь напряжёнными внутренностями бедрышек о ноги мужчины. Ворон понимал, что это было самое близкое к раю, что он сможет ощутить своей грешной душой. Его руки блуждали по туловищу, выполняя обещанное себе исследование. Прикрыв глаза, он прощупывал каждую мышцу спины юноши, каждый позвонок и каждую косточку. Забитая от сидячей работы веерообразная трапеция, забавно выступающие лопатки, которые чуть дернулись от прикосновений, наверно опасаясь щекотки, широчайшие мышцы за которыми шумно работали лёгкие. По позвоночнику шел ряд слегка рельефных звёздочек, точь-в-точь как та, что и на его шее, спускаясь к копчику самыми мелкими из них, отдавая в руки ученого напряжённые ягодичные мышцы. Ох, если бы по таким пособиям его заставляли учить анатомию, возможно он бы дважды подумал, прежде чем бросать академию... точнее нарушать ее правила с последующим отчислением.              Все шло так хорошо. Альбедо крепко прижимался к нему, покусывал его шею, жарко дышал в нее, поскуливал от удовольствия, томно выдыхал нагревшийся вокруг них воздух, постоянно издавал звуки, что было таким необычным, от постоянно тихого химика. У Дотторе, казалось, было все время мира, чтобы изучить разгорячённое тело перед ним, но в один момент парень остановился.       – Ты-ы... в порядке? – решил он взглянуть на лицо парня, который как в сладком тумане все старался отдышаться, млеющий, но все ещё неразрешенный и напряжённый.       – Хахх...мфффф... Доторе, я... Я не могу, не могу кончить... – с выражением горечи он устало опустил взгляд.       – Я могу помо-       – Нет. – резко отрезал он чуть ли ни рыча. – Мне нужно лишь... мммммрррр... – он почувствовал, как все внутри содрагается в предвкушении разрядки, обжимая крепче член партнёра, от чего и сам мужчина прижался к Альбедо сильнее прикусывая губу.        – ...войди в меня лишь чуточку глубже... пожалуйста... Ты так близко, я еле касаюсь той точки, которую хочу достать, умоляю, делай все что угодно, но войди в меня глубже... – тяжело и быстро дышал он, как в лихорадке.       Дото до этого зависший в своих мыслях, как будто бы в полном статичном спокойствии и таком неземном умиротворении, наконец немного очнулся.       В его ушах отступил шум и стали ясно слышны томные вздохи уставшего дрожащего тела в его руках. Он был готов пожалеть его усилия, сделать все что его просят не думая, но полностью осознав его просьбы и потребности, он решил все же немного помучать юношу, как он измучал доктора в самом начале, доставая из него все слова которые хотел слышать.              Дотторе помог Бедо слезть с него, и хоть тот сначала сопротивлялся, не хотел вставать, цепляясь за руки мужчины, его ноги почти сводило от количества совершенных толчков. Он всё-таки сдался расплакавшись, казалось, не от того, что происходит сейчас, а выпуская копившееся в нем годами нервное напряжение из-за такой мелочи, которую он так хотел, но не смог получить сразу же. Дото уложил его на бок, обнял со спины и тихо целуя его веснушчатые плечи успокаивал, гладил по волосам, поглаживая его грудь когда тот так горько всхлипывал, поджав к своему животу колени. Со стороны могло бы показаться, что блондин сошел с ума, в один момент растворялся от удовольствия, в другой уже сдавленно рыдает с выражением полного бессилия. Но ворон на удивление прекрасно знал, что творилось у того в голове, просто до этого яркого и внезапного выражения его эмоций никогда не видел.       Через несколько минут, когда плач стал стихать мужчина осторожно зацепил мешающие пряди блондина за ухо и тихо спросил.       – Солнце, ты точно не хочешь, чтобы я помог тебе руками? Кто бы мог подумать, что у меня есть сердце, но что-то на его месте точно разрывается, смотря на то, насколько сильно ты расстроился и я точно не хочу отпускать тебя неудовлетворенным.       – Нет, нет, я не из-за этого... Я не знаю, что на меня нашло-       – Я знаю. Все в порядке, это сейчас не важно. Чего ты хочешь сейчас?       – ... Давай попробуем продолжить, но сменим позу. Если даже так я все ещё не буду близок, тогда хорошо... ты поможешь мне. – поджав губы признал свое "поражение" заранее он.       – Хорошо, дыши глубже, спокойнее, ляг на живот, я начну с самого начала, не волнуйся... – мягко приговаривал он так, что обычный озорной скрежет был совсем не слышен в его голосе.              Поднявшись и проследив за тем, чтобы Бедо лег правильно, он почему-то почувствовал в своих руках столько "контроля". Доторе теперь смог взяться так как ему хотелось – за бочка, зарываясь пальцами под тазовые косточки на его животе, имея возможность наконец направлять вновь просыпающуюся страсть изголодавшегося по близости химика.       Сначала он входил не полностью, стараясь двигаться амплитуднее, чтобы проработать все искрящиеся от возбуждения местечки своего достоинства самым узким, мерно сжимающимся местом. Он был почти уверен, что алхимик слишком близок к разрядке, что даже один неосторожный полный толчок может довести его тело до размягчения, а Дото ещё явно не был готов заканчивать.               Поясница дрожала, от прикосновений хитрого ворона, который одной из рук проскользнул к лобку и мягко надавливал на низ живота, как бы дразня. В нетерпении парень стал толкаться сильнее назад, на что доктор тактично отступал, не давая ему насадится дальше двух третей. Разум Альбедо снова помутнился, поплыл, и он лишь вжался лицом в подушку, крепко обнимая ее и бормоча мольбы о конце этой сладкой пытки. От такой "наглости" химика, Доторе остановился, отслеживая его дальнейшие действия, и как только бедра того снова покачнулась назад, по левой ягодице прилетел лёгкий, но звонкий шлепок. Альбедо сжался, хрипло хныча в подушку. Это немного привело его в чувства, но он все ещё не мог себя контролировать и понимал, что не сможет пока это не закончится. Над его головой раздался нежный перекат голоса Дото.       – Если ты будешь торопить меня, мы будем бороться так ещё долго. Давай, выпрямляй ручки, выгни спинку получше и подожди ещё совсем чуть-чуть... – с тяжёлым вздохом, Альбедо смахивая запястьем вновь поступившие слезы, как по приказу прогнулся так, как его просили и не посмел двинуться более.        – Замечательно, просто отлично. – по впадинке на его спине, осторожно провели пальцем, от чего по коже пробежали мурашки. – Теперь глубокий вдох... – Альбедо поспешил шумно и прерывисто вдохнуть как можно больше. – И выыыдох~ – закончил просьбу Дотторе.              Только начав медленно выдыхать и постепенно расслабляться, блондин всем телом ощутил резкий толчок. Углекислый газ застрял в его легких на полпути, и он не мог ни вдохнуть не выдохнуть от неожиданности. Ноги предательски задрожали и готовы были дать ему упасть если бы ни крепкая хватка Дотторе. Голову пулей пробило четкое ощущение, как будто бы все тело сейчас сведёт в судороге, но этого не происходило. В животе начал образовываться вакуум, когда мужчина решил немного выйти, после чего так же неожиданно толкнулся вперёд, казалось, ещё глубже чем в первый раз. Чувство щипающегося электричеством оголенного нерва повторилось и Альбедо наконец убедился, что не бредит и его мольбы наконец были услышаны. Неаккуратно прокашливаясь и прерывисто вздыхая от быстрого темпа, до которого разогнался его партнёр в считанные секунды, он наконец мог заглушить лишние мысли чрезмерно приятным чувством трения о простату, которое с каждым движением все усиливалось, становилось ярче и выбивало из него все больше стонов. Каждый выдох имел за собой послевкусие из протяжного мычания, а по спине прокатывались краткие рыки Доторе после каждого рывка. Он довольно грубо вдалбливал парня в постеленную простынь, уже больше заботясь о себе, хоть и все ещё заслуженно принимая трели Альбедо как благодарности.        С каждой секундой внутри становилось все уже, жарче, сфинктер неконтролируемо давил на основание члена, теперь уже выдавливая из мужчины глубокие стоны. И когда Дото понимал, что не может больше держатся, его добило дрожащее частое сжатие всего нутра Бедо, который с уже охрипшим воем в подушку совсем ослаб в его руках, изливаясь на простыни.               Завалившись на бок и утянув за собой Альбедо, учёный только сейчас, медленно выходя из него, понял, что кончил внутрь, даже не спросив разрешения. Он был точно готов извиняться, помогая парню отмыться, но был прерван с этими мыслями нежным взглядом растрепанного и покрасневшего блондина, который повернулся к нему лицом. Вновь засмотревшись на парня, на лице возникла такая глупая зубастая улыбка, которая тут же рассмешила ее виновника. Бедо аккуратно приблизился к Дото, все ещё отходя от действа. Все ослабло, а спина вовсе не слушалась, поэтому как смог он неуклюже обнял мужчину.       – Теперь у меня трясутся не только руки... поэтому десяти минут мне явно не хватит. – смущённо заулыбался он, опуская взгляд, пока Дото насмешливо зафырчал, целуя его за ушком.       – Так уж и быть, придётся продлить перерыв тооолько из-за вас, коллега~       – Я согласен на сончас... Никаких других предложений не принимаю.       – А вы согласитесь... как-нибудь... повторить это снова? – с надеждой в голосе немного неловко промолвил синеволосый.       – Всё после сна. – строго ответил он, после потягиваясь и зевая, говоря уже мягче. – Определенно после сна я бы хотел ещё поэкспериментировать. – так обыденно ответил он, сонно прижимаясь к партнеру, оставляя смущённого Дото медленно осознавать на какого высоколибидного "коллегу" он подписался.