Шлюшка

— Господин, не слишком ли Вы настойчивы? — моторчик в ухе подсказывает что говорить, как себя вести и как выставить изящную ногу так, чтобы у собеседника «сорвало башню» — Детка, если для тебя это настойчиво, боюсь представить твое сладкое личико, когда ты окажешься в моих руках в моей постели. — темно-карие глаза с липким желанием пробегают по аккуратным рукам, строгому пиджаку на голое тело, тёплому блонду, ярким веснушкам, заострённым скулам и взмокшим ладоням. — Так сразу? Господин Хван, Вы весьма торопите события. Как же конфетно — букетный период? Я вообще-то цветочки люблю, да и от игристого не откажусь.— ухмыляется, строя невинность. Пистолет холодит кожу, сердце сбивается с ритма, а ледяной голос в наушнике приказывает приспустить пиджак и приоткрыть полные губы. Ли выполняет действия машинально, приказ есть приказ. Перемещает свой взгляд к глазам Хвана и тонет. Моментально. — Устроим, солнце, но не сегодня.— нагло улыбается Хенджин. Возбуждение накатывает волнами, низ живота начинает гореть от желания, сердце заходится в бешеном ритме, разум вырисовывает совершенно безумные картины с участием спутника. Секунда и Хван представляет Феликса сошедшим с картин богом, который подарит свет и плодородие увядающим землям, другая и Ли предстает перед ним шлюхой, что просит кончить ей на лицо. Безумие охватывает все его тело. Развратные картины не вяжутся с образом этого ангела, но осквернение божества становится его одержимостью. Желание оттрахать Ли прямо здесь, на глазах у десятков людей, заставить его кончить и просить вставить глубже, заставить желать большего, обвязать его ангельские глазки ярко-красной атласной лентой, туго затянуть ей же запястья за спиной, притянуть за затылок и вязко вбиваться, оскверняя столь прекрасное тело. Подчинить. Мысль вспыхивает искрой, стоит перед глазами, витает в воздухе. — Тогда, что же вы сможете мне предложить сейчас, Хенджин. — нагло, бесцеремонно и с ноткой издёвки произносит агент №001 Ли Феликс. Пальцы нервно стучат по идеальной глади стола, испарина выступает на бледной коже, в наушнике все также слышен бубнеж, непрошенные советы, которые так и не окажутся выполненными. Ли дёргает плечом и открывает вид на розовый сосок и голые ключицы, аккуратно проверяет пульс и проводит носком лакированной туфли по ноге Хвана. Предательски медленно, успевая почувствовать, как на мгновение все тело собеседника напрягается, а затем его ступню перехватывают и сжимают до закатывающихся глаз. Аккуратную ножку рывком подносят к паху и позволяют почувствовать напряжение. Щеки зарделись, а глаза предательски бегают по телу собеседника. Секунда, вторая, шепот в наушнике принуждает к действиям и Ли решается. — Хван, Вы переходите все границы, понесете ли за это ответственность? — вязким, сладким голосом шепчет Феликс почти в самые губы миллиардера. Чтобы очутиться настолько рядом, пришлось наклониться через весь стол. Пиджак оголил все. Розовые соски, идеальные ключицы и рельефный пресс. Губы, влажные от слюны, приоткрываются, ресницы слегка подрагивают, а веснушки все больше выделяются на розовых щеках. — Понесу, принцесса. — это тот максимум, что смог придумать Хван, увидев обворожительную картину. Феликс убил все святое, что было в теле молодого бизнесмена, если оно вообще было, а не умерло в далёкие детские годы вместе с любимой матерью и сестрой. Хенджин обхватывает лицо Феликса и лишь слегка прикасается губами к его, как лепесток вишни, что активно цветет в окрестностях. От Ли пахнет ей и табаком, а Хван примешивает в это сочетание сандал и мускус. Интересно и тяжело, давит на грудную клетку, как и то напряжение, что витает абсолютно везде, окутывает каждую частичку двух тел, сливается в одно протяжное касание. Разряды тока проходят по телу, разум отключается, уступая место желанию и страсти. Хван выводит Феликса из элитного ресторана в центре Сеула и приказывает водителю отвезти их в апартаменты за город. Как только захлопывается входная дверь, проворачиваются ключ и слышится щелчок, Ли оказывается прижатым настырным поцелуем к этой же самой двери. Пухлые губы с нажимом и дерзостью впиваются в Феликса. Крепкие руки обхватывают талию блондина и оказываются под пиджаком. Тонкие, изящные пальцы проводят хаотичные линии по торсу парня, приподнимаются и находят одну из самых чувствительных зон. Громкий стон разрезает тишину квартиры, ноги подкашиваются, но сильные руки не дают упасть, продолжают терзать нежные соски Ли. Низкие стоны, вставший член и закатывающиеся глаза затмевают настойчивые голоса коллег в наушнике. Хорошо, что скрытой камеры у него с собой нет, ведь они не могли поместить ее в наручные часы. не могли же?.. Но Феликсу глубоко плевать, его губы опухли от дерзкого поцелуя, его пиджак остался на полу, а его соски нагло вылизывает Хван. Глок холодит кожу ноги, напоминая истинную цель нахождения рядом с чертовски сексуальным мужчиной. Хван готов зацеловать его до смерти, довести его до оргазма лишь стимуляцией сосков, но возбуждение продолжает давить все сильнее, призывая скорее трахнуть это идеальное тело. Сильные руки подхватывают Ли, тащат в постель и нежно укладывают на мягкие подушки. Хван стягивает с себя строгую белую рубашку и бежевые брюки. Мускулистое, идеальное тело заставляет закатиться глаза Феликса вновь, желание дотронуться, отсосать этому мужчине сильнее долга перед соратниками. Ли желает, дышит этой идеей. Брюки в районе паха намокают, соски охлаждает прохладный воздух, а запах мускуса сводит с ума. Грязные мысли заглушают разум, дают выход первобытному животному желанию быть взятым здесь и сейчас, желанию покориться статному и влиятельному мужчине. Непорочный ангел оказывается умелой шлюшкой? Какой интересный диссонанс. Ли встаёт на колени и тянется к возбуждению Хвана, сам же направляет его руку к своему паху, но резко отводит, лишь позволяя притронуться. Хенджин ощущает себя священником, что нагло развратил милого потерянного ученика воскресной школы, что пришел исповедаться в своих грехах. Он представляет, как ставит мальчишку на колени и вставляет в его сладкий ротик, видит поблескивающие слезы на глазах, тонкие пальцы, что обхватывают член у основания, милые вздохи желания и наслаждения. Священник учит своих прихожан, верно? Так же завещал ему сам дьявол, верно? Сцена меняется и вот, мальчик наклоняется на трибуну и раздвигает худые ножки, ему только недавно исполнилось восемнадцать, его девственная кожа не тронута похотливыми руками, что ещё больше распаляет последника дьявола и заставляет трахнуть его прямо здесь, на том месте, где он читает молитвы, слушает исповеди и исповедуется сам, не богу, а своему настоящему идолу. Хван возвращается в реальность и обнаруживает Ли уже ластящимся к его члену, он медленно облизывает головку, переходя к уретре, медленными движениями рук распаляет нутро, разминает яички, ускоряет темп, смотрит снизу вверх оленьими глазами, в которых плещется бездна. Заглатывает почти всю длину, заводит за щеку и жадно облизывает, на несколько секунд разрывает контакт и даёт холодному воздуху обдать член, что заставляет Хенджина моментально вздрогнуть и требовать большего. Ли вновь обхватывает член Хвана губами и, громко причмокивая, заставляет старшего терять голову. Звёздочки все чаще пляшут в глазах, зрачки закатываются, а рука, покрытая переплетающимися полосочками вен, оказывается в светлых волосах Феликса. Пальцы нервно сжимают пряди и заставляют взять глубже, Хван остается в таком положении на несколько секунд, а затем ускоряет темп и громко стонет, кончая в глотку Ли. Пока Хенджин пребывает в прострации, агент лёгкими движениями перемещает Глок под дальнюю подушку, сглатывая сперму господина. Звёздочки в глазах перестают мерцать, но образ Феликса никуда не пропадает и заставляет вновь ощутить тяжесть снизу. Ли всё ещё на коленях, тяжело дышит и весь покрыт румянцем, дыхание сбито, а сердце заходится в бешеном ритме, язычок проходится по припухшим губам, слизывая остатки спермы, придавая манящий блеск и желание ещё раз дотронуться. Терпение Хвана кончилось, он переворачивает Феликса на живот и стаскивает с него обтягивающие брюки. Идеальная кожа, словно шелк, манит. Испарина на лбу и спине, маленькая татуировка на бедре, рельефный пресс и, самое главное, бездонные кошачьи глаза. Хенджин тонет, натурально тонет. Он из года в год рисовал образ идеального партнёра, а сейчас этот идеал сидит прямо перед ним и смотрит самыми невинными глазами. — Трахни меня, господин.— похуй на все. На службу, работу, начальство, Феликсом владеет похоть. Хван застывает в недоумении, секунда и он срывается. Нагло раздвигает ноги, проходится языком по члену и дырке, целует родинку на внутренней стороне бедра, медленно растягивает отверстие. Смазка пахнет вишней, что идеально сливается с Феликсом. Хенджин разрывает пакетик с презервативом, раскатывает по всей длине и медленно, вязко входит до упора. Низкий стон Феликса окутывает комнату, он выгибается и закатывает глаза, когда член достигает простаты. Хван набирает темп и ритмично вбивается в чувствительное место, Ли почти плачет и впивается коготочками в постель. Хенджин не стесняется покрывать шею яркими засосами и укусами, метит спину и шею, сцепляет руки партнёра за спиной и вбивается сильнее. Ли видит только звезды и пелену наслаждения, извивается, стонет и кончает. Он больше не существует материально, осталась лишь душа и чувства, эмоции, ощущения. Нега расплывается по всему телу, но хенджин не перестает вбиваться, что заставляет кончить во второй и третий раз. Хван кончает с тяжёлым стоном и падает на подушки рядом с Феликсом. Ли не может отдышаться и сообразить что делать, в ухе надоедливый голос приказывает убить, но агент не может пожертвовать таким любовником. Хван обхватывает талию Феликса и прижимает к себе, зарывается в волосы Ли и прикрывает глаза. Нега и нежность расплываются по всему телу, глаза прикрываются, но закрыться не успевают, ведь происходит что-то, выходящее за рамки. Ли резким движением вырывается и глубоко целует Хвана. Пухлые губы вновь сталкиваются в страстном танце. Язык к языку, лёгкие покусывания за нижнюю губу и выстрел. Что? В кого? Ему не послышалось? Резкая боль пронзает грудь, он чувствует проникновение инородного тела сквозь, кровавый кашель, красная жидкость пропитывает простыни. Ли нависает над Хваном и щурится, в последний раз ярко целует и оставляет лёгкий аромат табака в комнате. Хван теряет сознание. Кто-то вызвал скорую, тело забирают, экстренная реанимация, ранение в грудь, лёгкое не задето, пара дней бессознательного состояния. Хенджин приходит в себя в больничной палате, и первое, что он видит перед собой — это Феликс с его наглой ухмылкой. Он тянется к его губам и невесомо прикасается к ним, как и при первой встрече, нежно проводит тыльной стороной ладони по бледной коже Хвана, целует в лоб и оставляет после себя лишь аромат и пару фраз, что засядут в голове Хвана до следующей их встречи. — Игра не окончена. Я вернусь, стану твоим возрождением и погибелью. Это лишь первое из четырех свиданий, начало, лёгкая плата. Бойся и жди, я приду и разрушу тебя, лягу в одну могилу и отправлю нас в мир верно цветущей вишни. — Я согласен, мой личный дьявол.— прохрипел Хван и окунулся в сон, о жидая новой встречи с агентом 001.