Приключения Бисексуала-Колдуна или в поисках Преемницы

Пусть в картах победит лучший! Проходили дни, а я думал над идеей друга. Эта затея мне нравилась, но риск потерять все части имущества дышал мне в затылок и нежно щекотал ножом шею. Когда великий день настал, мне отдали бабушкину часть. Я так сильно волновался, что мои пальцы криво держали ручку. С горем пополам я всё-таки подписал заветный документ. После этого действия я почувствовал некую силу и вспышку гнева. Дальше я попробовал встречаться с Фонни. Нас хватило на три дня и на одну весёлую ночь. После этого она искренне поблагодарила меня, сказала что ей всё понравилось, но девчонки, по её мнению, лучше. Я был очень рад за эту девушку. Хоть она разобралась в себе. Следующий месяц мы с моим парнем занимались тем, что играли в карты. Отец Фитла выиграл части имущества в старинной карточной "Окдж". На человеческом языке звучит ужасно, но на древнетёмном имеет большой смысл. "Порядок" — перевод этого слова. Перед игроками кладут стопку перемешанных карт. Каждый игрок по очереди берёт карту. Сама судьба решает кому какая выпадет. Дальше игроки также по очереди кладут одну карту на стол, но так, чтобы все они легли в чётком порядке по возрастанию. Проиграл тот, кто остался с картами. Игра простая, но для меня, который никогда не занимался чем-то подобным, это было очень трудно. Одну неделю мы играли на щелбаны. Я часто проигрывал и стеснялся применять свои телепатические способности. Вскоре, замечая что Виргунт скоро мне отобьёт голову, я предложил сменить приз за выигрыш на что-нибудь менее болезненное. О, Тьма! Я за всю жизнь столько не сосал, чем за тот период. Но играть я научился очень даже неплохо. И вот настал тот самый день. Отец Фитла, граф Варье Виргунт, устроил грандиозный бал в честь свого юбилея. Я выбрал свой любимый чёрный фрак с белыми вертикальными полосками, белоснежную рубашку с накрахмаленным воротником, чёрные брюки и тёмно-серые сапоги. Фитл с улыбкой поцеловал меня и пожелал удачи. Гостей на балу было ужасно много. Я не люблю толпу. Мне становится жарко, душно и вообще противно. Увидев графа Варье, я подошёл, и низко поклонившись и пожелав счастливой жизни, начал разговор: — Граф Виргунт, я знаю, что вы выйграли у моих отца и деда части владения. Мои родные побледнели не смотря на то, что с рождения бледные. Виргунт старший ухмыльнулся, внимательно слушая меня. — Мне 17 лет. Я официально считаюсь взрослым, — продолжил я — Как обладатель частей владения, я бросаю вам вызов в игре "Окдж". Кто выигрывает, тот забирает себе две части противника. — Сын, что ты делаешь! — возмутилась мать. Но я взглядом заставил её замолчать. Из толпы вышёл толстенький мужчина, судья, и сказал: — Бексолт Швард не нарушает закон. У него больше частей, чем у всех членов его семьи и поровну с графом Виргунтом. Если достопочтенный граф принимает вызов, предлагаю начать игру. — Я принимаю вызов. Что ж, Бекс, сыграем. Что за семейная традиция Виргунтов менять моё имя как им хочется? По велению графа Варье принесли игральный стол и пару стульев. Все остальные отошли настолько, чтобы не видеть наши карты. Виргунт старший с ухмылкой тасовал колоду, пытаясь проникнуть в моё сознание. Но через пару секунд с его лица исчезла ухмылка, и я заметил тень страха. Он всё понял. Фитл в толпе широко улыбнулся и скрестил руки на груди. Граф с уважением протянул мне колоду для тасовки. Началась игра. У меня тряслись руки и колотилось сердце. От волнения, я случайно читал мысли около десяти колдунов. Я знал, что мог прочитать их у любого в этом зале, кроме Варье. Я почти не замечал, как мои карты по одной ложились на стол. В ушах эхом звучали удары рук об стол и падения карт на гладкую поверхность. Внезапно, мысли окружающих настроились на общую тему. Граф поражённо уставился на наш своеобразный пасьянс. Я потянулся за очередной картой и… не нащупал привычные бумажки с картинками и числами. У меня закончились карты? Я ошарашенно смотрел то на свои узкие ладони, то на стол, то на карты в бледных руках противника. Я, как во сне, встал со стула, чтобы Виргунт старший с радостной улыбкой пожал мне руку и обнял меня. Я до сих пор уверен, что все эти нежности были искренними. Кажется, он сказал, что я достойный соперник. Потом он и судья отошли подписать документы о передачи частей мне. Фитл молнией оказался рядом со мной чтобы прижать к себе. Я знаю, что он хотел бы меня сейчас поцеловать, положить на кровать, скинуть с меня несчастный и горячо ненавистный им фрак. А следом и всё остальное. Но мы, к сожалению, на балу. Мать, кажется, плакала. Отец старался не смотреть в мою сторону. Это я плохо помню. В мою память прочно врезались лишь испепеляющий взгляд деда, шелест документов на собственность и слова судьи: — Дамы и господа, вы все стали свидетелями этого события! Уважаемый Бексолт Швард, подпишите бумаги, пожалуйста.