Враг ближе, чем ты думаешь.

      Очнувшись в своей собственной хижине с дикой головной болью, Амен понял, что не может пошевелиться. Руки и ноги были туго связаны, а он лежал на голом полу. Вспышки воспоминаний перенесли его, как показалось, во вчерашний вечер. В очередной раз Эвтида получила наказание, на этот раз ей было приказано принести ужин эпистату в хижину. Без каких либо сомнений он поел, а дальше… мрак. Амену уже было плевать, что подумают люди, он был готов задушить Эву в миг, если бы она оказалась перед ним. Из мыслей его вытащил скрип двери.       — Господин, ты уже очнулся! — заговорщицки воскликнула Эва.       — Что ты сделала со мной, проклятая шезму?! — Амен не оставлял попыток вырваться из веревок.       — Я с тобой? Ничего плохого, просто ты немного утомился и уснул, — натянув маску удивления, протараторила Эва, ее сердце билось где-то на уровне горла. Внутри она молилась.       Эпистат уже был готов грызть зубами впивающиеся веревки в руки, ярость заполонила его разум, он хрипел от бессилия, но продолжал бороться с оковами.       — Чем ты меня опоила? — несмотря на его молодость и пышущее здоровьем тело, силы быстро заканчивались.       — Не переживай, господин, скоро придешь в себя. Взяв со стола клинок охотника, она приблизилась к мужчине. Амен с ненавистью смотрел на Эву, его раздражала беспомощность, а где-то в глубине души закрался страх.       — Боишься, господин, а ты вспомни, сколько раз ты трепал меня за плечи? — упирая остриё клинка в его шрам на груди, со злостью сказала Эва.       — Сколько раз я думала, что умру от твоих рук? — сильнее надавливая на оружие, она понизила голос, а по клинку потекли алые капли.       — Считай твое время пришло, Сетово отродье, — сквозь зубы прошипел он.       — Мне уже не страшно, — с горькой ухмылкой прошептала она.       Отсев от своего пленника и обняв свои колени, Эва невольно уставилась в одну точку. За всё время, что они провели тут, никаких доказательств, что вина лежит на черномагах, не было. В эту ночь, ей пришлось открыться перед ним, шезму понимала, что ставки слишком высоки. Либо она его убьет, либо он ее. Была очень малая вероятность, что Амен поверит ей, что он поверит им. Заметив, что эпистат снова заснул, она провалилась в свои мысли. Девушка вспоминала каждую насмешку с его стороны, каждый вскрик, каждый взгляд. Амен не всегда ругал её, были моменты, когда он мог ее похвалить за прилежное письмо или помощь лекарям. Невольно Эва улыбнулась от тепла, разрастающегося внутри. Эпистат нравился ей как мужчина, спорить она с собой не хотела. Вдруг Амен снова очнулся.       — Пить хочется, дай что-нибудь выпить, — облизывая пересохшие губы, просил он.       Эва налила прохладной воды и опустилась перед ним на колени. Осторожно приставив чашу к его губам, начала поить. Эпистат с жадностью делал глоток за глотком, после того, как она отняла чашку от его губ, он удовлетворенно выдохнул.       — Спасибо… — для себя он отметил, что Эва будто бы не желала ему зла. Она делала всё осторожно, чтобы Амен не захлебнулся.       — Где остальные? — с беспокойством заговорил он.       — Они тоже спят, просто ты сильнее других, вот и очнулся раньше, — пожимая плечами, сказала Эва.       Амен заметил ее беспокойство, Эва заметно нервничала, переставляла с места на место предметы. Периодически выглядывала в окно, в надежде увидеть там кого-то, будто бы от этого зависела ее жизнь. Лунный свет очерчивал ее тонкую фигуру, а глаза, как ему казалось, светились медовым цветом во мраке. Амен тряхнул головой, отгоняя от себя мысли о ней. Вспышки воспоминаний заставили сердце биться чаще. Он так же вспоминал, как гонял ее, хвалил и иногда думал об этой девушке перед сном.       — Господин, многих шезму ты убил?       — Сотни.       — И все были виновны?       — Каждый.       Надеясь на удачу или беспомощность эпистата, Эва снова села рядом с ним. Прямо уставившись на него, она рассматривала его красивое лицо. Опустив глаза на грудь, где она сама оставила отметину, слегка нахмурилась. Эве стало противно от себя, она поддалась эмоциям, девушке было обидно за все те обвинения, что Амен говорил ей. Эмоции раскачивались словно маятник. Он заметил, что Эва потеряла бдительность. Эпистат резко поднял связанные руки над ее головой, опустив их, тем самым прижимая ее к себе. Эва начала дергаться, но он сжал руки сильнее.       — Я переломаю тебе ребра, если не скажешь, что ты задумала!       — Мне на слово ты не поверишь, — продолжая попытки выбраться, утвердила она.       — А ты попробуй меня убедить, — у обоих сердце пропустило удар.       Амен напряг мышцы рук, усаживая ее на свои бедра. Эва не бросала попытки освободиться, царапалась, била изо всех сил по рукам и груди. В миг она задела открытую рану, он зашипел от боли.       — С-с-с, — опуская взгляд сначала на кровоточащую рану, а затем на Эву, он понял, что она испугалась. Ее глаза блестели от слез, часто вздымающаяся грудь говорила о беспокойстве.       — Я слушаю тебя, — слегка ослабив хватку, процедил он.       Она начала свой рассказ, на лице начали появляться дорожки от слез. Она устала жить в таком напряжении, выпалила весь задуманный ими план. В Эве жила маленькая надежда, что он поверит ее словам.       — Я не виновата ни в чем, никто не виноват… — ее горячие слезы начали капать на грудь эпистата. Плечи поддергивались из-за сбитого дыхания. Он только кивнул.       Сам того не понимая, Амен опустил руки. Внутри боролись чувство долга и дикое желание поверить девушке. За все время он привязался к ней, хоть и понимал, что она враг. Вытирая ладонями лицо от слез, Эва подняла на него удивленный взгляд, ведь он ее не держал.       Амен глубоко дышал, глядя на растерянную Эву, не знал, как помочь ей успокоиться. Прикрыв глаза, он опустил голову чуть вперед, касаясь ее лба своим. От прикосновения Эва лишь вздрогнула, не зная куда деть руки, с ужасом положила их на плечи мужчины. В помещении повисла тишина, их дыхания выровнялись.       Выбравшись из его объятий, она потянулась за клинком, эпистат с опаской посмотрел на Эву. Окончательно потеряв рассудок, она разрезала веревки на его ногах и руках.       — Будь что будет, — произнесла она про себя.       Потирая кожу, куда впивались веревки, Амен продолжил сидеть на том же месте. Он не хотел пугать Эву.       — Подойди ко мне.       Она исполнила его приказ.       Дернув ее за руку, он снова усадил Эву к себе на ноги. Амен мягко положил руки на ее локти, слегка надавив, проговорил.       — Ты же понимаешь, если всё, что ты мне сказала, окажется клеветой, я убью вас всех.       — Да, эпистат.       В глубине души он понимал, что идти на такой риск, не имея сильных аргументов, им не было смысла. Врать самому эпистату крайне опасно для жизни.       Эва выдохнула, с плеча опустилась бретель на держащую ее руку эпистата. Амен отпустил ее, но рука потянулась поправить выбившийся фрагмент ее одежды. С еще полузатуманенным разумом эпистат провел пальцами по ее плечу, поправляя лямочку платья. Мужчина не сумел заставить себя убрать руку. Он ощутил, как ее нежная ладонь опустилась поверх его руки. Амен мягко дотронулся до ее ключицы, изучающе смотрел на реакцию ее тела.       Следующим для исследования участком была ее шея, уже не раз Эва ощущала его руки на своем горле. И каждый раз она боялась, что это последнее мгновение в жизни. Прикрыв глаза, ощущая его тепло, она первый раз искренне улыбнулась за всё это время. Для Амена это было неким знаком, он опустил вторую руку на талию, мягко надавливая, придвигая Эву ближе к себе. Им обоим хотелось стать обычными людьми: без долга, ответственности и обязанностей.       Набравшись смелости Эва обвила его шею руками, изредка царапая тонкую белоснежную кожу. В его необычайно холодных глазах сейчас горел огонь, очерчивая ее скулы, Амен прильнул к ее шее. Эвтида ощутила уже такой родной запах мирта, исходящий от его тела. Она прижалась к его широкой груди, запуская руки в его влажные волосы. Опустив руки на бедра Эвы, он поглаживал ее, прижимая к себе разгоряченное тело. Он не прекращал ее целовать, ему хотелось забрать всю боль, которую она ощутила из-за него. Каждый сантиметр открытой кожи Амен покрывал обжигающими поцелуями. Эпистат начал говорить, в перерывах между поцелуями, он говорил сердцем.       — Эва прости меня, каким же я был дураком… — сжимая ткань ее одежды от злости на себя, шептал он.       — Прости… — он не мог остановиться.       Эва уперлась руками в его грудь, отстраняясь от Амена, заглянув в его глаза. Он был открыт перед ней, взгляд эпистата стал гаснуть, он подумал, что Эва его не простит никогда. Что-то поняв, Эва обхватила ладонями его лицо и с горькой улыбкой крепко его поцеловала. Амен замер, боясь спугнуть ее, его руки блуждали по ее спине. Уже набравшись сил, он подхватил ее на руки, попутно скидывая вещи стоящие на его рабочем месте. Не разрывая поцелуя, он усадил девушку на стол, склонившись над ней, Амен отвечал на ее поцелуи. Он не торопил ее, не требовал, Амен гладил ее тело, изредка запуская руку в ее шелковые волосы. Его язык ласкал губы Эвы, она покусывала его, тем самым разжигая внутри эпистата желание. Отстранившись от нее, он кинул взгляд на девушку, первые лучи рассветного солнца освещали ее бронзовую кожу. Алые от поцелуев губы горели и пульсировали. Амен аккуратно взял ее на руки, относя в комнату на мягкую кровать. Эва поняла, к чему всё идет, боясь его разозлить, она разорвала поцелуй.       — Амен, я не… — опустив смущенно глаза, она не смогла продолжить.       Холодный пот окатил его с головы до ног, он замер, не зная как реагировать на это.       — Ты не была с мужчиной? — прямо спросил он. Эва только кивнула.       Целуя ее в лоб он аккуратно накрыл ее простыней, прекратив смущать ее, он отошел в другую комнату.       — Ты будешь пить?       — Буду.       Утолив свою жажду, он вернулся с водой, Эва уже была в полусне. Выпив всю чашку и поблагодарив, его она снова легла. Эпистат прилег рядом, она обхватила его руку и через короткое время засопела.