Утихнет рокот грома, явит себя морская гладь

      Слова отца прозвучали подобно смертному приговору. Свадьба. В еë шестнадцать лет, когда вся жизнь окрашена в яркие краски, а каждый день сулит волшебное приключение. Всë рухнуло. Мир поблек. В ушах набатом звучал голос отца, вещающий о перспективах, выгодах, богатствах, общественном мнении. Обо всей той чуши, что не трогала еë сердце ни на миг. Пустым взглядом она вперилась в стену, не слыша ничего. Что делать? Как выбраться из этой западни? Как мог родной отец отдать еë словно вещь? Отдать чужому человеку, которого она ни разу в жизни не встречала. Не знала мыслей и душевных помыслов его. Не знала ничего. Он был старше. Много старше. Это пугало. Сердце бешеной птицей металось в груди. Нет! Такого не может быть! Это не правда, сон! Но она не спала. Кошмар не во сне — на яву. И завтра он станет вечным проклятием до конца еë дней.       Луна взошла над портовым городом. Служанки покинули еë покои после долгих приготовлений к завтрашнему дню. Свадебное платье на манекене страшным призраком застыло посреди комнаты. Тени, будто кривые, испещрëнные язвами и струпьями, руки чудовищ, тянулись к ней по стенам и изголовью кровати. Она не спала. Сидела в постели, смотря на платье. В доме стояла мëртвая тишина. Все спали. Прошла минута. Ещё одна. Ещë. Будто вечность. Она дëрнулась, словно резко отойдя от сна. Бежать! Она не знала куда и как, но главное бежать! Далеко отсюда. От дома и отца, который так жестоко предал еë. От неизвестного мужчины, которого она не знала и боялась. Которого не любила. Которого почти возненавидела за то, что так неожиданно и незвано появился в еë жизни. Медлить нельзя!       Будто гонимая ветром, она молнией метнулась с кровати. Подбежав к трельяжу, собрала несколько золотых украшений инкрустированных дорогими камнями, спрятала их в поясной сумке. В гардеробе нашла самое простое платье из тех, что были, боясь одеваться в яркие одежды, лишнее внимание для неë сейчас опасно. Накинув сверху шерстяную накидку она метнулась к двери. Уже нажав на ручку, резко остановилась. Через главную дверь уходить нельзя. Она всегда запиралась на ночь на ключ. Ключ отец хранил у себя в покоях. Дубликат был у главного слуги, но и у него выкрасть будет невозможно, тот очень чутко спал. Западня.       Бессилие и страх волнами накатывали на неë. Она уже готова была сдаться, упасть пред дверью и разразиться горькими рыданиями. Окно. Взгляд еë наткнулся на окно. Не тратя ни секунды на раздумья она бросилась к оконной раме. Раскрыв створки, посмотрела вниз. Второй этаж. Не очень высоко, но и прыгать она не умела. Что же делать? Она не может, совершенно точно не может позволить себе остаться в этом месте и покориться злой Судьбе. Лихорадочный взгляд прошëлся по комнате. Простыня и шторы. Что же, вся надежда на них. Она искренне молилась Богу, чтобы этот сумасшедший способ побега, вычитанный ею в приключенческом романе, сработал.       Сорвав простынь с кровати, она тугим узлом привязала еë к длинной велюровой шторе. Крепко держась за ткань, перелезла через подоконник и медленно сползла вниз по простыне. Ноги нащупали землю. Короткий вздох облегчения. Секундная слабость. Но вот она снова собрана и полна решимости. Теперь нет пути назад. Нельзя отступать. Ни за что. В последний раз взглянув на окна родного дома, что до вчерашнего дня считала своей крепостью и спасением от бед окружающего мира, она тихой тенью скрылась в ночи.       Она ступала как можно тише, украдкой перебираясь из одного тëмного закоулка в другой. Нельзя, чтобы еë увидели. Наверняка узнают. Конечно узнают, ведь она дочь одного из влиятельных людей их городка. Их семья всегда была на виду, еë лицо видели многие. Если увидят, тот час же вернут к отцу. Нет, никак нельзя этого допустить! Короткими перебежками, прислушиваясь к каждому шороху тревожной ночи, будто загнанный зверь, она добралась до пристани. У неë не было плана. Она бежала, куда глаза глядят, не думая ни о чëм. Вдруг она увидела пришвартованный корабль. Он был огромен. Ночная тьма не давала возможности оценить всего его великолепия, но даже так она готова была поклясться — это один из самых прекрасных и величественных кораблей, виденных ею. В темноте не разобрать изображения на флаге. План созрел в ту же секунду. Она была уверена, что это торговый корабль и даже если еë обнаружат в пути, она поведает свою историю и заплатит частью своих украшений. Сойдëт в первом же городе, в котором пришвартуется команда.       Полная решимости она двинулась к кораблю. На задворках сознания маленьким угольком тлело чувство тревоги, но она с усилием отгоняла его от себя. Сейчас не время на раздумья! Назад дороги нет, надо торопиться! На судне было пусто, не было ни души. Повезло! Пробравшись в трюм, она спряталась за горой бочек и деревянных ящиков. Притаилась. Сколько она так просидела — не известно. Час. Два ли. Сон сморил еë. Роковая ошибка…       — Хей, братцы! Крыса на судне!       Громкий крик оглушил. Резко проснувшись, она в страхе огляделась. Вокруг неë стояло несколько дюжин мужчин. Одежда их была поношена и местами изодрана. В ушах у многих в свете свечей блестели золотые серьги. Лица были покрыты сильным загаром и морщинами, на щеках неаккуратными иголками росла щетина. За поясом у многих висели сабли. Пираты! Быть не может, как же она могла так ошибиться?! Откуда в пристани взяться пиратскому кораблю?! За что судьба так к ней жестока? Бежать! Нужно бежать! Резко вскочив, она со всех ног ринулась к выходу из трюма. Еë не остановили. Не поняли, что произошло? Неважно! Сейчас главное сбежать! Спастись! Она выбежала на палубу, солнце ослепило еë. На секунду потеряв бдительность, споткнувшись о лежащий на палубе трос, она упала навзничь к чьим-то ногам, обтянутым в чëрные лакированные сапоги.       — Капитан так обворожителен, что бабы сами падают к его ногам! — раздался хохот. Мерзкий, липкий, он обступал еë со всех сторон. Она резко встала и хотела было броситься бежать прочь дальше, но на сей раз ей не дали этого сделать. Множество чужих грубых рук схватили еë за предплечья, впились в плечи стальными тисками, не дав боле ступить ни шагу. Она в страхе глянула вперëд. Перед ней стоял молодой мужчина. Он был красив лицом, почти прекрасен. Если бы не его глаза. Этот взгляд… Еë прошибло липкой дрожью животного страха. Взгляд заметался по сторонам. Это конец! Спасение не придëт! Судно было далеко в океане, даже клочка земли не было видно, лишь синева воды и неба повсюду. Страшно. Ей было очень страшно. Дрожа от страха, она вдруг услышала глубокий хрипловатый голос, что со злой издëвкой задал ей вопрос:       — Не помню я, чтобы дозволял посторонним входить на мой корабль. Так какого чëрта ты здесь забыла, рыбка моя? — снова десятки голосов взорвались мерзким похабным смехом.       — Я… Я-я… Я могу Вам заплатить! У меня есть ценности! Мне нужно было тайно сбежать из города. Прошу, я заплачу Вам!       — О, конечно же ты заплатишь, а как же иначе? — снова смех.       — Я клянусь, я-я… не доставлю вам хлопот! Я уйду при первой же возможности, в первом же городе, где вы остановитесь! — еë трясло от страха. Она боялась смотреть на этих людей, но внезапно жëсткие пальцы больно схватили еë за подбородок, резко задрав голову вверх. Безумными от страха глазами она смотрела на Капитана перед собой.       — Ты? Уйдëшь? При первой же возможности? И ты правда думаешь, что мы позволим тебе уйти так просто?       Сердце еë ухнуло куда-то вниз.       — Н-но… Я… Я же сказала, что заплачу Вам! Я правда заплачу!       — О, конечно же ты заплатишь! Это даже не обсуждается! И, пожалуй, ты начнëшь платить прямо сейчас! Эй, парни, давненько у нас не было такого развлечения! Всë по делам ходим, серьëзные вопросы решаем. Пора бы и поразвлечься, а? — со всех сторон послышались одобрительные свисты, похабный смех и улюлюканье. Смотря в еë полные ужаса глаза, Капитан добавил:       — О, и не забудьте забрать еë ценности, она ведь должна полностью оплатить проезд. Боюсь, одного развлечения для оплаты наших транспортных услуг не хватит!       Конец! Кажется, она успела умереть за секунду, но нет. К огромному сожалению, она ещë жива. Сейчас смерть была бы спасением, избавлением. Мерзко, больно, горько… Сколько отвратительных чувств и эмоций испытала она за следующие несколько часов. Израненное тело, израненная душа. Мыслей почти не было, в голове было почти пусто. Лишь где-то вдалеке, на задворках сознания, всплывала дрожащим огоньком мысль о доме, об отце. О еë комнате и тëплой постели. Даже о той страшной свадьбе, что сейчас казалась самой желанной. Казалось, что тот человек никогда бы не сотворил подобного. Отец не позволил бы, чтобы с ней так обращались. Наверняка отец выбрал действительно хорошего мужа для неë. Он ведь любил еë, любил свою маленькую дочку и ни за что не отдал бы еë плохому человеку. Почему? Почему она поняла это только сейчас? Как хотелось бы вернуться, отмотать время вспять. Очутиться в своей постели, чтобы последних суток не было в еë жизни. Чтобы последних часов не было в еë жизни. Но они были. Они были, и они пожирали еë душу живьëм.       Порвано платье. Еë гордость, честь, достоинства, стремления и мечты — всë втоптано в грязь. Разорвано, обесчещено. Еë почти уничтожили. Она дышала до сих пор лишь по желанию злой Судьбы.       Над океаном взошла полная луна, разогнав своим холодным потусторонним светом ночную тьму. Свет этот был почти физически ощутим, будто стальной клинок, он вспарывал плоть, слепил глаза, сжигал внутренности. Почему никто не кричит? Или всë это ощущает лишь она одна?..       Насытившись, еë бросили изломанной куклой возле перил. Капитан, с довольной ухмылкой подойдя к ней, склонился в издевательском поклоне:       — А Вы честная дама. Говорили, что заплатите и действительно заплатили. Ваш батюшка хорошо Вас воспитал! — еë взгляд, только что пустой и безжизненный, сейчас медленно устремился к нему в немом вопросе.       — Что такое? Правда думала, что мы тебя не узнаем? Твой батюшка здорово попортил нам жизнь в своë время, Главный Судья, чтоб его… Ну а вчера ночью… Мы подпортили жизнь ему! Точнее сказать, мы освободили его от жизненных тягот и отправили на небеса к твоей покойной матушке! Ваш дом… Очень хорошо горел! Красиво! А как кричали запертые там слуги — просто песня! — он разразился злым громким смехом.       Сил на страх уже не было. Она не шевелилась. Злые слëзы хлынули из еë глаз.       — Ну а сейчас, мадам, извольте не серчать, но везти Вас до других живописных торговых городов весьма хлопотно, к тому же мы — моряки — народ весьма суеверный, женщинам на борту не место — понимаешь ли, сулит беду! Так что мы с командой решили, что Вы сойдëте прямо здесь! — он грубо подхватил еë маленькое лëгкое тело и злобно швырнул за борт. Как ненужную, изломанную игрушку, что потеряв свой товарный вид, стала лишь грудой мусора.       С садистским удовольствием он наблюдал как она, обессиленная, медленно уходит под воду, однако прежде чем изчезнуть в морской тьме навсегда, она вдруг что-то прошептала.       — Что-что? Говорите громче, леди, иначе я не услышу Ваших ценных слов!       Он с издëвкой посмотрел ей в глаза и тут на секунду замер, видя в них стальной блеск, а потом, будто все другие звуки резко смолкли, услышал еë шëпот так, словно он раздавался прямо в его голове:       — Ты будешь проклят. Не будет больше покоя в твоей жизни. Отныне жизнь и смерть твои полны будут мучений. Следи за каждой тенью, слушай любой шорох — в каждом из них буду я. Я вернусь за тобой… И затяну в преисподнюю!       Резкий порыв холодного ветра впился ему в лицо, будто клеймя его в подтверждение еë клятвы. Он резко очнулся от наваждения и громко рассмеялся.       — Увы, рыбка, ни в Бога, ни в Чëрта я не верю. Есть только я и никого больше. И никакая тварь не сможет меня остановить, особенно ты. Счастливого пути на дно! Передавай привет папаше!       Увидев, как последний локон еë чëрных волос скрылся в водяной толще, он облегчëнно вздохнул, но тут же, разозлившись на себя за секундную слабость, зло сплюнул и ругнулся. Секунду спустя он уже пришëл в себя и, приняв свой обычный, расхлябанный вид, полный самовосхищения, вернулся в свою каюту, где ещë не успела остыть кровать, простыни обагрянены отнятой невинностью, а в воздухе витал лëгкий аромат девичьих цветочных духов…       …       Прошло несколько месяцев с той злополучной ночи. Капитан и его головорезы и думать забыли о той маленькой беглянке, что так неосторожно спряталась на их корабле. Они шли с очередного дела. Трюм был забит награбленным товаром и богатствами, ром и вино лились рекой, смех и песни распростëрлись на многие метры вокруг. На небе сияла полная луна. Она, будто огромный фонарь, освещала путь кораблю. «Хороший знак» — думали пираты, будто само небо ведëт их к новой добыче.       Было тихо и спокойно. Даже слишком спокойно. Ни единого дуновения ветерка. Весëлый и расслабленный до сего момента Капитан вдруг подобрался, даже лëгкое опьянение сошло на нет. Что-то было не так. Но что? Он внимательным взором окинул весь корабль и свою команду. Всë как обычно, никаких отклонений от нормы. Осмотрел морской горизонт и небо, на сколько позволял лунный свет. Тишина. Казалось, можно расслабиться. Но он не мог. Тишина казалась липкой, душной, тягучей как патока. Хотелось сорваться с места, добежать до каюты и вылить на себя кувшин воды, чтобы облегчить дыхание, но он сдержался. Встряхнув головой, прогоняя морок, он ещë раз взглянул на небо. Туча. Огромная туча с устрашающей скоростью ползла прямо на них! Но откуда?! Ведь секунду назад небо было чистым и каждую звезду можно было разглядеть без проблем! Он решил было, что перебрал с алкоголем и всë это ему лишь мерещится, но тут раздался дикий крик дозорного: «Впереди страшная гроза! Огромная туча! Готовьтесь, сейчас рванëт!».       Этот крик, будто дикая пуля револьвера, насквозь пробила его хрупкую надежду на пьяный мираж. Не привиделось! Вот и другие матросы завидели надвигающуюся угрозу. Смех и песни стихли. Послышались ругательства. Матросы засуетились, подготавливая корабль к скорой встрече со стихией. Прошло не больше пяти минут, когда туча полностью затянула звëздное небо, скрыв за своей чëрной пеленой луну. Поднялся жуткий ветер, со всех сторон начали вздыматься волны, будто там внизу на глубине что-то дико бурлило, приводя весь океан в движение. Корабль заметало из стороны в сторону. Капитан из последних сил держал штурвал, но ладони стирались в кровь от такого напора и руки соскальзывали с крутящегося с неимоверной скоростью штурвала. Судно резко повело в сторону. Людей швыряло от одного борта к другому, никто не мог крепко держаться на ногах. Приложив огромные усилия, Капитан таки крепко ухватился за штурвал, останавливая его движение. Корабль на секунду выровнялся. Капитан, переведя дух, взглянул в сторону. И побледнел.       Огромные волны, идущие на них с обеих сторон, были подобны адским, алчущим крови и плоти смертных, чудовищам, что, раззявив свою бездонную пасть, с бешеной скоростью приближались к судну. Величественный корабль, до сего момента считавшийся одним из самых больших и манëвренных посудин этой страны, прямо сейчас казался ничтожно малой песчинкой перед лицом разбушевавшейся стихии. Словно крошечный жук, упавший на спинку, он застыл на одном месте, не в силах уйти от надвигающейся гибели. Матросы носились по палубе в попытках сделать хоть что-то, вместе с тем взывали в панике к Капитану, моля его отдать спасительный приказ. Капитан же застыл в немом ужасе, глядя на развернувшуюся страшную картину. Он и его команда проходили в этих водах бесчисленное множество раз, грабили города других стран, но никогда за все эти годы он не видел ничего подобного. Будто океан и небо слились в безумном дьявольском танце, ведомые лишь одной целью — уничтожить их, низвергнуть в пучину адских вод, где души их будут страдать до скончания веков не в силах больше познать свободы.       Он видел чëрное от туч небо, в котором раз за разом яркими вспышками загорались молнии, слышал оглушающий рëв грома, своими раскатами сотрясающий саму душу, видел не менее чëрные, огромные бурлящие волны, несущиеся к ним и не мог сделать ничего. Казалось, он даже разучился дышать, и всë, что он мог — лишь бездумно смотреть на развернувшийся библейский ужас.       Секунда и Капитан дëрнулся будто от удара. Правую сторону тела обожгло фантомной болью. Взгляд. Злой, яростный, он прожигал его насквозь. В момент этой адской вакханалии кто-то смотрел на него так яростно, вкладывая всю свою ненависть и злость. Капитан резко обернулся, глаза его заметались из стороны в сторону. Что это? Кто мог смотреть на него ТАК?! Он кружился по сторонам, не в силах отыскать смотрящего. И вдруг нашëл. Глаза. Такие яркие, они словно изнутри горели ледяным пламенем в этой кромешной тьме. Эти глаза смотрели прямо на него. В его лицо. В его глаза. В его душу. Холодный пот прошиб Капитана. Тот, кто смотрел на него, это существо, человеком его назвать нельзя, смотрело на него из воды. Прямо из бушующих волн. Оно будто застыло, вода почти любовно обтекала его, не принося ни волнений, ни вреда. На несколько секунд будто всë остановилось. Капитан не слышал ни криков своих людей, ни рокота разбушевавшейся стихии. Казалось, даже сердце его не стучит. Абсолютная тишина. Только эти глаза. Мгновенье и Капитан, в бессилии и священном ужасе, рухнул на колени. Она. Это была Она. Та, которую они погубили. Та, о чьи тело и душу они вытерли ноги. Та, которую он собственноручно столкнул в морскую пучину, обрекая на мучительную смерть. Она пришла за ними. Она пришла за Ним.       Капитан готов был в ужасе кричать, молить о прощении и пощаде, но ни звука не вырвалось из его рта. Все силы разом покинули его. Привалившись спиной к мачте, он лишь покорно ждал встречи с Судьбой. Конец. Прощения не будет. Спасения никто не дарует. Пустым взглядом он наблюдал как волны, будто живые твари, обрушиваются на корабль, хватая матросов и утягивая их на дно. Истошные полные ужаса предсмертные крики его людей, взгляды полные надежды и мольбы, бросаемые на него — через мгновенье они резко исчезали в пучине. Прошло не больше минуты, а из большой команды в несколько десятков человек на борту остался лишь Капитан.       Он так и сидел, не в силах подняться. Смотрел в одну точку и не видел ничего. Мыслями он был далеко от этого ада. Воспоминания захлестнули его. Он был так амбициозен и силëн. Люди шли за ним. Никто не мог удержать его. Он всегда добивался своего. Любые преграды на его пути были лишь ничего не значащим мусором, пылью на его начищенных сапогах. Он брал всë, что хотел. Шëл туда, куда хотел идти, убивая любого, кто посмел перейти ему дорогу. Он действительно верил в своë всемогущество, в свою вседозволенность. Плевал на законы и чувства других людей. Слепец. Как же он был слеп! Вся жизнь его была бессмысленной ошибкой. Сейчас, сидя здесь, на полуразрушенном корабле на волоске от смерти, он наконец понял, насколько был ничтожен. Понял, насколько он убог. Она дала это понять. Она заставила это понять.       В памяти всплыли Еë глаза, полные страха, обиды и слëз. Он опорочил еë, растоптал и выкинул словно бездушную вещь. Он вспомнил еë последний взгляд, сулящий кару. Вспомнил последние слова проклятия, что она шептала ему, прежде чем навсегда исчезнуть в морской тьме. Тогда он смеялся. Громко, уничижительно, говорил ей в ответ мерзкие слова насмешки. Пришëл час расплаты.       На секунду воцарилась тишина. Не было слышно ничего. И тут резкий толчок снизу, словно кто-то огромный замахнулся кулаком и швырнул корабль высоко в небо, разнося его в щепки. Подлетев от удара, Капитан камнем рухнул в разверзнувшуюся пасть морской пучины. Лëгкие обожгло — не успел задержать дыхание. На секунду открыл глаза и, забыв о всякой боли, в ужасе замер. Увиденное будто пробудило его от меланхолического сна, в котором тот пребывал в последние минуты до удара. Два силуэта под водой перед ним, подсвечиваемые вспышками молний, было видно особенно чëтко в остальной непроглядной тьме. Один из них — его главный помощник. Он даже мог бы назвать его другом, если бы действительно умел привязываться к людям. Этот человек, почти друг, был ещë жив. Он кричал, но под водой не слышно криков, лишь пузыри ценного воздуха вылетали из его раскрытого в священном ужасе рта. Безумным взглядом пират вперился в фигуру перед ним и, если бы они были на суше, слëзы градом катились бы из его глаз. Перед ним застыла Она. Еë лицо. Еë глаза. Еë волосы. Но океан и смерть изменили еë. Длинный рыбий хвост вместо ног хищно извивался в водной толще, клочки чешуи поблëскивали стальным цветом во вспышках молний наверху. И глаза. Еë глаза. Не человека — хищника. Хищника, что видит перед собой добычу и готов растерзать еë, пожрать всю еë без остатка, не оставляя ничего. Даже душе не дано спастись из когтей и клыков этого Зверя.       Капитан в ужасе взирал на развернувшуюся картину. Еë хвост с ошмëтками разорванного и почти истлевшего некогда белого платья на плавниках, плотно обвился вокруг ног его помощника. Секунда и Еë рука пробила грудь пирата насквозь. В когтистой руке ритмично сжимался какой-то бугорок… Сердце! Она вырвала его сердце! Резко потянув руку назад, Она протащила сердце через грудь насквозь и поднесла к его бледному лицу. Смотря прямо в его заволакивающиеся вечной смертной дымкой глаза, она с силой сжала кулак, размозжив его сердце в клочья!       Капитан был готов закричать, но не мог издать ни звука. Вода начала заполнять его лëгкие, вызывая в груди пожар. Она повернулась к нему. Он следующий. Она вырвет и его сердце. Разотрëт его в порошок. Пожрëт его тело и выпьет залпом душу. Она обещала. Она клялась. Она не даст ему лëгкой смерти. Заставит его страдать в сотню раз сильнее, чем они Еë. Он будет вечно гореть в адских муках, не зная покоя. Ещë секунду он смотрел в Еë холодные, полные ненависти и злобы глаза и сознание покинуло его…       …       Ранним утром дети из рыбацкой деревушки весело играли на пляже. Ночью был шторм, а это значит, утром на берегу можно найти что-то интересное. Мëртвые тушки медуз или рыб. А один раз местные рыбаки нашли настоящее сокровище — целый сундучок с золотом! Видимо потерпел крушение какой-то корабль, и по счастливой случайности этот сундучок вынесло волнами на берег. Было это давно, несколько десятков лет назад, но молва о той находке жива по сей день, потому дети с особым энтузиазмом исследуют берег после штормов. Вот и в этот раз группа ребятишек весело бегали по пляжу, собирая ракушки и выкидывая мëртвые тушки медуз обратно в море, пока один из них в страхе не закричал. На крик прибежали взрослые. Маленький мальчишка трясущейся рукой указывал куда-то в сторону валяющейся на песке коряги.       Там, весь облепленный песком и водорослями, в разорванной одежде лежал израненный молодой мужчина. Сначала рыбаки решили, что тот мëртв, но подойдя ближе увидели его еле вздымающуюся грудь. Живой! В спешке они созвали остальных жителей деревушки, перенесли того в ближайший дом, организовали уход.       Шло время, через несколько недель тот мужчина пришëл в себя, излечился. На любую попытку местных выяснить, что с ним произошло, он замолкал и долго смотрел пустыми глазами в сторону океана, вздрагивая от любого шороха. Его больше не трогали. Ещë через месяц, когда раны полностью зажили, он, расспросив о местности жителей, в один из дней тихо ушëл с рассветом.       Долго он шëл, петляя, то поднимаясь в горы, то спускаясь к океану. Заходить в воду он боялся — лишь одного прикосновения к воде хватало, чтобы ощутить Еë присутствие. Почувствовать на себе Еë холодный взгляд. Он боялся. Он не мог спать по ночам. Он слышал крики своих людей. Слышал рëв стихии. Слышал Еë предсмертные слова проклятия. Каждый день он проживал будто в бредовом дурмане, страшась любого шороха и тени. Он так хотел, чтобы жизнь его оборвалась, смерть стала бы милым и желанным избавлением от ужасов, преследовавших его. Но он не умирал. Всë никак не умирал. И каждая его попытка покончить с жизнью оканчивалась провалом. Она видела. Она слышала. Она смеялась над ним. Так злобно смеялась. Он плакал. Плакал и молил о прощении и пощаде беспрестанно, но она не внимала мольбам. Как когда-то не внял Еë мольбам он сам.       В забытьи, ведомый бредом, он вышел к монастырю. Он никогда не верил в Бога. Никогда до этого момента. Но сейчас лишь завидев священные стены — бросился к ним как жаждущий к родниковому источнику. Местные монахи приняли его. Он исповедовался. Молил о прощении всех вокруг. Не мог ни есть, ни спать. Молился каждую секунду, боясь оглянуться и снова увидеть Еë.       Прошли годы. Некогда бравый Капитан, нëсший смерть и разрушения всюду, где бы он ни был, сейчас он был лишь немощным старцем, что всю жизнь провëл в монастыре. Он посвятил себя вере и искуплению своих грехов. Он отдал всего себя во служение людям и Богу. Он молил о прощении годами, сидя на коленях в молебне. Но сегодня свершится особая молитва. Сегодня он будет просить прощения в последний раз. Он сильно Ей задолжал. Вечером, перед заходом солнца, он вышел из монастыря. Не спеша побрëл узкой тропинкой через местную деревню. Он шëл мимо домов и людей, смотрел на все краски жизни, проносящиеся мимо него, с тëплой улыбкой слушал смех детей, что играли сейчас на улице. Он шëл на берег.       Полная луна взошла на небе, когда он наконец добрался до воды. Лунная дорожка освещала водяную гладь. Несколько минут он молча смотрел в даль, за горизонт… А потом так же молча и спокойно шагнул в воду. Зайдя по колено, он остановился. Она была здесь. Он чувствовал Еë каждой клеткой своего бренного грешного тела. Но не боялся. Страха не было. Была вина.       Он увидел Еë. Она была такой же, как и в их последнюю встречу. Не состарилась ни на миг. Чешуя сталью светилась в лунном свете. Он протянул к ней руку. Кинжал. Он взял его в монастыре, когда уходил. Он сильно ей задолжал. Пора возвращать долг. Пора платить по счетам. Она долго смотрела ему в глаза. Молча взяла кинжал. Повела за собой на глубину. Зайдя в воду по горло он прошептал: «Прости меня. Я был так слеп и глуп. Я признаю вину. Душа моя и это грешное тело — всë отдаю тебе, ты в праве свершить то, чего так желала. Прости меня… Прости…». Закрыв глаза, он сам шагнул под воду.       Она смотрела на него. Так пристально смотрела. Он не ведал Еë мыслей. Не знал чувств, что бушевали в Еë душе сейчас. В последний раз взглянул в Еë глаза. Всë такие же холодные, как и прежде, но… Ярость утихла, ненависть угасла. Избавления. Покоя. Она желала того же, чего и он все эти годы. Кинжал сверкнул в лунном свете. Так и должно быть. Она права. Он больше не будет бежать, не будет прятаться, настало время уходить.       Холод пронзил его сердце, но он не чувствовал боли. Морская вода будто баюкала его, успокаивая. Неужто и правда простила? Должно быть. Иначе где же обещанные муки, где адская боль? Их нет. Есть только покой. Он благодарен. Она знает это. Она отпустила, обретя желанную свободу.       В рассветных лучах в прибрежных водах два тела, рассыпавшись прахом, слились с морской волной. Лишь два маленьких огонька на миг зависли над водной гладью, будто прощаясь с этим миром и устремились в вышину бескрайнего Неба.