(Не)удачный день

День у Эрвина с самого начала не задался. Сперва он катастрофически проспал — до поздней ночи клепал презентацию к своему новому проекту, проклиная всё и вся, а в особенности себя за то, как затянул с работой, которую можно было уже давно выполнить. Но нет, время ещё есть, Эрвин, всё ты успеешь, мысленно передразнивал себя он, натягивая в спешке штаны и путаясь в пуговицах рубашки, пока большими глотками вливал в себя кофе. На завтрак времени не было, только на пойло, которое взвинтит его нервную систему до предела и дай бог не остановит сердце в его-то возрасте. Заводя машину, Эрвин уже знал, что опоздал, а когда пробка встала намертво, он уже чуть не плакал от отчаяния. Он так мечтал представить свой проект на сегодняшней презентации, но как назло собрание назначили на 11 утра, кто вообще так бесчеловечно поступает, чёрт возьми! В итоге подъехал к офису он в абсолютно убитом морально состоянии к 12 часам и, мало того, что получил нагоняй за опоздание, так ещё и пришлось выслушивать свернувшимися от отвращения в трубочку ушами хвастовство Зика, конкурирующего с ним за повышение, что его проект всем пришёлся по душе и всё на мази теперь с продвижением. Эрвин даже с горя стрельнул пару сигареток у Ханджи, хотя, вообще-то, курил в последний раз ещё в универе, да и то траву, а сразу после работы поплёлся в ближайший бар, чтобы хоть как-то утешить себя несчастного. Обычно он бывал там с коллегами по какому-то приятному поводу, так что теперь пребывание у барной стойки в полном одиночестве и лицезрение собственной унылой рожи в зеркале напротив стало вишенкой на торте из говна этого дня. Какой псих вообще ставит зеркала прямо позади бармена? Чтобы что? Эрвину хотелось плакать, настолько жалко он себя чувствовал, но, спустя парочку двойных виски, он стал думать лишь о том, как бы отполировать этот дьявольский день разнузданным сексом с каким-нибудь симпатичным парнем и забыть о нём (дне, а парне как уж получится). Но даже на личном фронте у Эрвина был тухляк, хотя за ним и увивались порой то секретарши, то клиентки, залипая на его крепкий зад, ради которого он оплачивал ежегодно абонемент в качалку, вот только был у всех этих барышень один минус — отсутствие члена между ног. Эрвин обречённо вздохнул от сгустившейся стараниями алкоголя тоски и жестом попросил бармена повторить. — Может, тебе хватит уже, крепыш? — послышался насмешливый голос возле его уха и изящная ладонь накрыла стакан, когда бармен собирался уже плеснуть виски. Эрвин сердито обернулся в полной готовности обругать нахала за такое грубое вторжение в его личное пространство, но, едва их взгляды пересеклись, все слова в одно мгновение застряли в горле, а язык прилип к нёбу. На соседнем стуле сидел стройный молодой мужчина, едва ли намного его младше. Разделённые на пробор угольные волосы доставали до скул и обрамляли его худое бледное лицо, на котором выразительно выделялись светлые — вероятно, серые — глаза. В этих глазах, казалось, отражалась вся жизнь незнакомца: они были печальными, но очень умными и с хитрым прищуром. Парень был невероятно красив, и Эрвин невольно сглотнул от захватывающего зрелища. Незнакомец усмехнулся. — Так я и знал. — Что? — Что ты гей, — простодушно ответил тот и убрал ладонь с чужого стакана. Ничего себе предъява. Они даже не представились ещё, а этот наглец себе такое позволяет. Действительно нахал. — Ты с чего это взял? — ощетинился Эрвин. — Ты слишком очевидный. Но я же не осуждать подошёл, а познакомиться. Так что не злись, оке? Я Леви, — он протянул раскрытую ладонь, и Эрвин, который уже то ли побить этого негодяя захотел, то ли разложить прямо на барной стойке, пожал её. Ладонь Леви была удивительно маленькой в сравнении с его и легко уместилась целиком в рукопожатии Эрвина. И всё… он поплыл. Он уже не помнил, как представлялся, о чём они говорили дальше, и говорили ли вообще. Пил ли он ещё, заказывал ли что-то Леви, кто оплачивал счёт… всё напрочь вынесло из памяти с первым же жарким поцелуем в лифте, пока они поднимались к Эрвину. К счастью, лифт ехал без остановок все 10 этажей, и всё время наедине в тесном пространстве, бесконечно растянувшееся тягучей карамелью, они не просто целовались, а жадно вылизывали и сжирали друг друга так, будто знакомы были сотню лет до этого, а теперь, наконец, встретились после безумно долгого и мучительного расставания. В хмельном бреду казалось, будто им суждено было встретиться и всё шло так, как и должно было: будто эта встреча была наградой за все прошлые и будущие несчастья Эрвина. Он прижимал к себе необычайно стройное и худенькое тело — ранее у него всегда были партнёры только схожего телосложения — и сходил с ума от того, с каким напором, с какой агрессией действовал Леви, пылко орудуя языком в чужом рту, как в своём, и нагло, грубо сжимая его пах худенькими, но сильными пальцами. Эрвину оставалось только жалко скулить, плавиться, и молиться, чтобы никто не зашёл, потому как теперь у него по-блядски стоял член, он весь взмок и раскраснелся, а слюна позорно текла по подбородку. Когда они еле-как, точно вусмерть пьяные, но на деле просто до крайности возбуждённые, ввалились в квартиру, Леви чуть не упал, не успев ступить и шагу, — запнулся о беспорядочно разбросанную на полу обувь. Он успел вовремя ухватиться за рубашку Эрвина и с треском порвал её, сорвав несколько пуговиц. — Блять, ну какой же у тебя свинарник, — выругался Леви, скидывая ботинки. Он не поленился и аккуратно поставил их на обувную полку, точно бывал в доме Эрвина уже не раз. — Прости… я с утра проспал просто. — Оно и видно… — Леви быстро нашёл выключатель света в гостиной, и его глазам предстал такой хаос, который никак не списать на «я сегодня проспал», скорее на то, что кое-кто ленился делать уборку весь последний месяц. — Знаешь, Эрвин, это не возбуждает. Эрвин смутился и почесал затылок, пытаясь оценить, настолько ли всё плохо, что его новый знакомый сейчас развернётся и уйдёт. К счастью, Леви вдруг обернулся и, усмехнувшись, сказал: — Ладно, я не квартиру оценивать пришёл, где тут ванная? Эрвин указал в нужном направлении, а сам побежал в спальню по-быстрому привести её в некое подобие порядка. Напихал в платяной шкаф почти всё, что валялось на полу, а что не запихал, то затолкал под кровать, расправил одеяло и проверил на месте ли презервативы и смазка. Всё в наличии, отлично. Обернувшись, он обнаружил, что Леви стоит, прислонившись к дверному косяку, и улыбается. Эрвин зарделся. Неловко. И как долго он тут стоял? Леви облизался, оценивающе пробежался взглядом по объёмной груди под распахнутой рубашкой, по выпирающему в брюках стояку и дёрнул бровью. — Ты охуенный. Удивительно, что холостой. Холостой ведь? — Да. — Поразительно. Надеюсь, ты не против, что я буду сверху? Эрвин подавился. Внутри всё мигом похолодело, как будто его ледяной водой окатили из ведра. — П-прости? — Извини, я обычно не подставляюсь на первом же свидании. Тем более, судя по всему, у тебя здоровенный хуй. Заебёшься меня растягивать. Для тебя проблема быть снизу? — Нет, я… но я… — Эрвин сглотнул. Однажды его трахнули в задницу, но то было по пьяни (сильнее, чем сегодня) на втором курсе, и его партнёр не очень-то уделял внимание подготовке. В общем, в кошмарах снится до сих пор тот случай. — Что? — Леви скептически изогнул бровь. — Только не говори, что ты из тех, кто только имеет своих партнёров, я тогда пойду. Если для тебя проблема меняться в постели, меня это не устраивает. — Не проблема! — взмолился Эрвин. Только не уходи, пожалуйста. — Просто я, ну, не очень готов. — Так иди подготовься, — Леви кивнул в сторону ванной. — Я подожду. Что за день такой, чем Эрвин так провинился, что боги обрушили на него свой гнев. Только казалось, что всё, над ним сжалились и решили скрасить день удивительным вечером вдвоём с сексуальным незнакомцем, как тут бац, очередной облом. Разочарованно опустив плечи, он поплёлся к ванной, но Леви его перехватил и чмокнул: — Не куксись, тебе не к лицу, — и смачно сжал его ягодицу, Эрвин аж подпрыгнул от неожиданности. Леви так мастерски сочетал в своём поведении ласку и напористость, что невозможно было предугадать, чего ожидать от него в каждый следующий момент — и это заводило. В итоге всё приобрело слишком уж неожиданный и неприятный оборот, но, включая воду, Эрвин старался себя убедить, что плохой опыт тоже опыт. Ну и, может, будет вовсе не плохо. Может, Леви знает, что делает. Выглядит, будто точно знает. Да и вообще, Эрвину уже не 20, он может словами через рот попросить быть медленнее и аккуратнее, разве нет? К тому же всего разочек. Чтобы заслужить продолжение, а там уж и Леви подставится. Боже, как же Эрвину хотелось его трахнуть, и не раз, и не два подряд, чтобы Леви поплавился мороженым в его руках, чтобы его тело было нежным и податливым, но сегодня затраханным предстояло стать ему. Хотя в этом стоит тоже искать плюсы, всё-таки недаром в мужской заднице заложен святой грааль секса, может, ему очень даже понравится? Эрвин так увлёкся размышлениями в процессе, что окончательно протрезвел, а ванную комнату превратил в парилку. Счастье будет, если Леви не уснул там в ожидании. Или наоборот, пусть уж лучше уснул, задница Эрвина хотя бы останется девственной — тот случай на втором курсе не в счёт. Но нет, Леви вполне бодрствовал и, развалившись на кровати в одних трусах, листал какую-то книгу. Одежду свою он сложил аккуратной стопочкой на стул. Ну до чего педантичный малый. Но выглядел потрясающе. Он не был дрыщом, каким мог показаться будучи в одежде, даже наоборот: тело было спортивное, подсушенное, все мышцы хорошо считывались под тонкой и бледной, точно пергамент, кожей. На теле Леви не было следов недавнего секса, это радовало. У Эрвина тоже давно не было секса, и хотелось верить, что для них обоих это будет потрясающий опыт. Он даже на мгновение забыл, что сулил ему этот вечер. — Да сними ты это полотенце уже, что стоишь как вкопанный? — вопросил Леви и, перекатившись по кровати, дотянулся до него и сдёрнул полотенце. Эрвин машинально прикрылся, но Леви тут же шлёпнул его по рукам и ухватился за член. — Чистенький, ровный, я всё больше сам себе завидую, — констатировал Леви и сжал его яйца. То, каким внезапно прямолинейным мог быть Леви, сводило Эрвина с ума. Привыкший к доминирующей роли в жизни и постели, он терялся, словно школьник перед строгой учительницей, но почему-то в глубине души, ему хотелось подчиняться, хотелось, чтобы хоть раз не он руководил, а им. Он устал бегать за людьми: партнёрами, коллегами, клиентами, устал думать обо всех, кроме себя, хотелось быть обласканным и управляемым хоть раз. Поэтому, отбросив думы о том, а как же так, снизу-то, он забрался на кровать и посмотрел на возвышающегося над ним Леви. И как же Леви был хорош над ним, как красиво подчёркивал изгибы его по-кошачьи изящного тела тёплый свет ночника в сумраке комнаты, каким же выразительным огнём блестели его глаза, преисполненные желанием вкусить только его, Эрвина. Как манили его тонкие, бледные губы, как остро очерчены были его скулы и прямой нос. Он походил на мраморное произведение искусства, вышедшее из-под рук гениального скульптора, а не на простого смертного. Леви прильнул к его губам поцелуем, но в этот раз всё было не как в лифте. Было нежно, приятно, медленно, он как будто показывал, что таким же он будет в постели, что он остёр на язык, когда разговаривает, но когда целует, когда ласкает, он может быть бережным и осторожным, если захочет. Он уселся на его живот, обнял обеими ладонями лицо и одаривал поцелуями каждую губу по отдельности, впускал в свой рот чужой язык, чуть засасывал его и отпускал, лизался в ответ. Его пальцы попеременно массировали то кожу головы Эрвина, то кончики его ушей, успокаивая и распаляя одновременно, а пахом он потихоньку тёрся о чужой пресс, упираясь коленками в бока. Леви как будто окружил его, был везде и всюду вокруг него и на нём, забирался под кожу, просачивался внутрь и обласкивал касаниями тёплых губ его душу. Он горел удовольствием и дрожал от нетерпения, тяжело дыша между поцелуями. Эрвин тоже не уступал, всё-таки совсем бревном в постели быть не хотелось — уже сейчас он мечтал, чтобы этот раз был далеко не единственным. Он сжимал талию Леви, гладил его бока, грудь, маленькие, но уже возбуждённые соски, спускался к упругой заднице и сжимал её, жалея только о том, что сам Леви-то трусы не снял. Но, скользнув рукой по его паху, он ощутил образовавшуюся на белье влагу — Леви был возбуждён не меньше. Эрвин заправил резинку трусов под яйца и обнажил чужой член, вызвав удовлетворённый стон, — Леви это понравилось. Его член идеально лёг в ладонь Эрвина: среднего размера, кожа нежная, бархатистая, к тому же и яйца оказались выбриты — от одного этого Эрвин заскулил и прервал поцелуй, чтобы посмотреть. — Нравится? — Леви хмыкнул, отстранившись, и тоже взглянул на то, как его трогали несоразмерно большие руки. Член перешёл из полувставшего состояния в абсолютно твёрдое за считанные секунды этих манипуляций. — Ну такой и в себе ощутить не страшно, — признался Эрвин, но его глаза тут же расширились от ужаса, когда он понял, что ляпнул. Леви в уже привычной манере изогнул бровь и ледяным тоном произнёс: — Ты намекаешь на то, что у меня маленький? Переволновавшийся от своей оплошности, Эрвин тут же затараторил: — Боже, нет, то есть да, но в хорошем смысле, у тебя всё хорошо с членом, я просто имел в виду, что если бы он был больше, то было бы больнее, хотя, конечно, это зависит от подготовки, просто… — А-а-а-а, заткнись, — Леви зажал ему рот ладонью, — я понял, что ты, когда возбуждён, вообще без мозгов, успокойся. Ну сказал и сказал, больше не будешь, а если будешь, трахну чем покрупнее, доиграешься. Эрвин сглотнул и кивнул. Леви сместил ладонь на его подбородок и надавил на него большим пальцем. Рот послушно открылся и впустил чужие пальцы на язык. Они шарили грубо и напористо, точно наказывая за сказанное, и, глядя исподлобья на Леви, Эрвин обсасывал их послушно и откровенно тёк от возбуждения. Но и Леви недалеко ушёл, у самого сбилось дыхание от представшей картины. Образовавшаяся на конце вязкая прозрачная капля, соблазнительно потекла к основанию члена, огибая вздувшиеся венки. Эрвин заметил это и захотел непременно её слизать. Убрав наглые пальцы изо рта, он перевернул Леви под себя, одним рывком сдёрнул его трусы и мазнул языком вдоль ствола. По тому, как смачно прозвучала ругань вперемешку со стонами, Леви несколько опешил от резкой перемены мест. Эрвин ещё немного побаловался языком с покрасневшей головкой, полизал её, щекоча уретру, а после облизался сам и полез целоваться. Леви под ним смотрелся ещё лучше, чем над. Он был очень ухоженным, красивым мужчиной, которого действительно хотелось любить, не просто трахать. Это были слишком далеко забегающие мысли, но Эрвин ничего не смог с собой поделать, они сами залезли в голову и поселились там. Поцеловав коротко в губы, он принялся обласкивать каждый следующий сантиметр кожи Леви, его подбородок, челюсть, скулы, уши, он тёрся носом, вдыхал тонкий аромат его кожи и одеколона с лёгкой примесью алкоголя и сигарет, он изучал губами стройную шею, местами покусывая и засасывая тонкую кожу. Эрвин переживал, что Леви может быть против таких манипуляций, но он не говорил ничего членораздельного и только млел в его руках, а жилки яростно пульсировали, выдавая скорость сердцебиения. Эрвин, остервенело ища эрогенные зоны, мазнул языком по краю уха, а потом попытался ввинтиться в ушную раковину. И вот оно! Как же Леви всхлипывал, ухватившись за чужую грудь влажными пальцами, когда Эрвин после удачной пробы пера, стал вылизывать и покусывать левое ухо, свободной рукой на ощупь найдя член. — Х-хватит, — простонал Леви, безуспешно пытаясь выбраться из-под огроменной тушки в лице Эрвина, лишь расцарапывая кожу короткими ногтями, но он не унимался и ускорялся, слушая чужие стоны как самую прекрасную музыку. — Пожалуйста, Эр-рвин… потом… Эрвин послушался и замедлился. Вся ладонь была в вязком прозрачном предэякуляте, он практически довёл Леви до оргазма, а его ухо побагровело и мокро блестело. Леви тяжело дышал. Эрвин лёг рядом, позволяя ему отойти. — Это было прекрасно, но больше так не делай. — Почему? — Я не хочу кончить раньше нужного, а на второй круг уходит много времени, — неохотно признался Леви. Эрвин понимающе кивнул и поцеловал его во взмокший, подбритый висок. Возбуждённый Леви был восхитителен. — Больше не буду. Давай продолжим. Эрвин безропотно передал инициативу Леви. Достал только из ящика прикроватной тумбы презервативы и смазку, мол, вэлком, пользуйся, и лёг, окунувшись в некоторую смесь из предвкушения и опасения. Но Леви был спокойнее, сосредоточеннее. Отойдя от предоргазменного состояния, он снова вернулся к нежностям и выверенным, точно по алгоритму, действиям. Надел на пальцы презерватив и, смазав обильно смазкой вход, осторожно протолкнулся внутрь средним пальцем. Эрвин машинально дёрнулся и попытался отстраниться от вторжения, но Леви мягко похлопал его по внутренней стороне бедра и ободряюще проворковал: — Тише-тише, не переживай, я буду осторожен. — Я не переживаю, — насупился Эрвин. — Ещё как переживаешь. Я же не ошибусь, если предположу, что тебя никогда сзади-то и не брали? — А вот и ошибёшься, — парировал Эрвин, забывший было, что в нём двигается палец, поэтому когда тот надавил на простату, то не сдержал стон на выдохе. — Хм, тогда дай угадаю: было ровно один раз? — Леви протолкнул второй палец, продолжая поглаживать свободной рукой внутреннюю сторону бедра. Он пытался разговорить Эрвина, отвлечь, возможно, даже что-то о нём узнать, но явно было не время для личных разговоров, он только смущал и усугублял и без того невыгодное положение своего партнёра. Эрвину ведь хотелось казаться сильным и могучим, а в итоге, в нём двигались всего два пальца, а парень-полторашка сидел тут и успокаивал его. Что за стыдобища. На вопрос он так и не ответил, но отвёл взгляд. Нахмурился. Леви ретировался: — Прости, не моё дело. Все нормально? Нет дискомфорта? Эрвин покачал головой и закрыл глаза. Постарался сосредоточиться на ощущениях. Пальцы в нём двигались медленно, раздвигались, растягивая его с пошлым хлюпаньем, сгибались внутри и снова разгибались, раздвигались. Было необычно, немного неприятно, странно. Стыдно. Он представлял, как выглядит со стороны. Переживал о том, хорошо ли он подготовился. На пальцах Леви был презерватив, но всё равно, вдруг. Пожалел о том, что не побрил зад и гениталии. Леви был весь такой ухоженный, бритый, кроме ног и рук, а он как обезьяна волосатая. Было ли Леви неприятно? О чём он думал? Хотел бы он повторить свидание с ним, или жалеет о том, что подошёл в баре? Хотя он местами бывает груб, но в целом уважительно относится к партнёру, значит, человек хороший. Но считает ли он Эрвина хорошим человеком? И вдруг все мысли как ветром сдуло: Леви, сделав несколько круговых движений раскрытой ладонью по чувствительной головке, обхватил его член и легко скользнул вниз, оттягивая крайнюю плоть и размазывая обильно растёкшуюся вдоль ствола смазку. Эрвин распахнул глаза и столкнулся с пытливым взглядом Леви. — У тебя такая скорбная мина была, если тебе совсем уж противно, мы можем закончить, — хмуро предложил он. Оказывается, Леви свободно растягивал его уже тремя пальцами, а Эрвин так заблудился в собственных размышлениях, что забылся, где он и что он. — Просто устал ждать уже, трахни меня наконе-а-а-а-гх, — Леви вдруг щёлкнул пальцем по набухшей головке, тело моментально прошибло током, а анус судорожно сжался узким кольцом вокруг пальцев Леви и, о чёрт, да, это было приятно, очень приятно! — Ишь какой, я для него стараюсь, переживаю, как бы твою девственную задницу не порвать, а ты ноешь, — Леви выскользнул из его задницы, снял презерватив, вывернул и положил на тумбочку. А потом, прежде чем раскатать резинку по члену, звонко шлёпнул Эрвина по бедру: — Перевернись. Ещё никогда Эрвин так послушно не бежал выполнять поручения, как сейчас, настолько властно и безапелляционно прозвучал Леви. Перекатившись на живот, он подтянул к себе колени и оттопырил задницу, тут же залившись краской. Он думал, что Леви вот-вот войдёт в него, насмешливо прокомментировав идиотскую позу, но нет, сначала он взял обе подушки с кровати и пропихнул Эрвину под бёдра, чуть выправил его ноги по направлению к себе, чтобы снять напряжение с колен, сжал ягодицы и только после этого приставил конец к анусу. Эрвин, красный как рак, в позе которого и стоял, подрагивал и весь взмок от напряжения. — Эрвин, расслабься, — мягко произнёс Леви, — я обещаю, больно не будет. Только расслабься. Он угукнул и попытался последовать совету. Расслабиться. Да как тут расслабишься, его весь день жизнь раком ставила и вот сейчас он в буквальном смысле стоит кверху задом перед настолько красивым и сексуальным парнем, что становится откровенно стыдно и обидно за себя. Он мечтал о перепихоне, чтобы почувствовать себя лучше, а в итоге водрузил на гору сегодняшних неудач очередную кислую вишенку. Но, похоже, Леви не считал это неудачей, а Эрвина — неудачником. Он не ругал его за зажатость, не поторапливал, не цокал, не хмыкал, не вздыхал показательно, как в другое время мог выражать своё недовольство — например, беспорядком в доме Эрвина. Он, как и обещал, терпеливо разогревал Эрвина, и теперь начал входить очень, о-о-очень медленно. Но самое трудное — это когда протискивается головка, растягивая тугие мышцы. И хотя у Леви член был небольшой, но только по сравнению с его, Эрвина, — для девственной задницы это было очень даже прилично. Вопреки обещанию было больно. Он сжал кулаки и задышал глубоко, стараясь расслабиться и притупить боль, но вдруг страх, что его порвут, что опять будет кровь захлестнул с головой. Почуяв неладное, Леви выскользнул. И вдруг, ничего не говоря, прильнул губами к тому месту, где только что пытался пройти членом. — Что ты… — Эрвин жалобно заскулил. Леви ничего не ответил. Он сначала робко поцеловал напряжённо сжавшееся колечко мышц, словно сам не уверенный в том, что делает, а потом начал целовать как губы, взасос, облизывая и обласкивая всё пространство вокруг. Эрвин поплыл. В задницу его трахали только один раз, но римминг ему не делал никто. Особенно первый встречный. Хотя Эрвин не раз уделял внимание этой нежной зоне его партнёров, они же всегда избегали ответных ласк — то ли брезговали, то ли Эрвин не так им нравился, чтобы дойти до такого. Это обижало, конечно, и порождало лишь новые комплексы. Но теперь… Оказывается, это так приятно. Эрвин так сильно возбудился, что член по всей длине начало будто иголками покалывать, яйца налились и потяжелели. Он лежал лицом в матрас и нескрываемо стонал от наслаждения — с таким вожделением его вылизывал Леви. Но удовольствие длилось недолго, вскоре Леви прервался, добавил ещё смазки и вошёл уже проще. Эрвина разморило, возбуждение сделало своё дело и мышцы стали мягкие, податливые. Леви практически безболезненно толкнулся в Эрвина на всю длину, пока его яйца не шлёпнули по заднице. — Нормально? — уточнил Леви. — Да, — пропыхтел Эрвин в ответ. И это было правдой. Леви постепенно наращивал темп, чтобы не так быстро оборвать то удовольствие, к которому они шли столь долго. Он не дрочил, а лишь дразнил член Эрвина поглаживаниями, вызывая спазматическое сокращение мышц в его теле, чтобы анус сжимался вокруг двигающегося внутри члена. Атмосфера накалилась, стало жарко и душно. По ощущениям пот стекал с Эрвина буквально ручьями — надо было проветрить комнату перед сексом, что ли. Не в силах как-то помогать себе руками или сколько-нибудь значимо подмахивать бёдрами, покоившимися на подушках, Эрвин упёрся лбом в матрас и цеплялся за простыни. Леви ловко нашёл нужный угол, и вбивался в его тело, ритмично проходясь по простате, это было безумно. Безумно хорошо, безумно возбуждающе, безумно приятно. Эрвин позорно скулил между стонами и просил о большем. — Громче. Леви, схватил его за волосы на затылке, отпустив член, и ускорился. Эрвин в отчаянии заёрзал, пытаясь хоть как подарить облегчение ноющему члену, который по ощущениям ужасно распух от нереализованного возбуждения, и застонал громче. — Пожалуйста, Леви… мой член, пожалуйста… — Эрвин умолял, сквозь слёзы. Но тот лишь сжал его ягодицы и немного замедлился. Стало ещё хуже. — Кончи для меня, Эр-рвин. Давай. Леви сжал его яйца и продолжил двигаться тягуче и плавно, просто невыносимо медленно, Эрвин кое-как подмахивал бёдрами, стараясь насадиться, но хрен там. Помучив его немного, Леви протиснулся пальцем в анус рядом с членом, вызвав жалобный скулёж от того, насколько плохорошо отозвалось растяжение во всём теле, и снова ускорился. Эрвин потерялся в этом безумии. Ласковое воркование Леви «кончи для меня, Эрвин, хороший мой, давай», член, головкой давящий на простату при каждом толчке, палец, поглаживающий стенку с другой стороны. Его накрывало сначала постепенно, а потом сразу, в одно мгновение всё тело сотрясло оргазменной волной, он словно одновременно сжался до размеров атома и вытянулся струной до предела, пальцы на ногах поджались до боли, колени свело, он зажмурился изо всех сил. Анус судорожно сокращался вокруг члена, стараясь его вытолкнуть, и Леви простонал громче обычного, впившись ногтями в мягкости Эрвина. Когда Леви бессильно упал на его спину, всё тело прошибло приятной болью после слетевшего напряжения. Эрвин вслушивался в сбившееся дыхание его партнёра, пока сам пытался прийти в себя. — Умница, — проговорил, наконец, Леви и нашёл чужую руку, чтобы переплести пальцы. Крепко сжал. — Как ты? — Хорошо… Леви жадно укусил его за загривок и тут же зализал. — Спасибо, что не струсил. Он скатился с широкой спины, выскользнув из Эрвина, — стало как-то пусто и даже некомфортно. Теперь хотелось снова ощутить чужую плоть в своём теле, почувствовать пульсацию возбуждённого члена, как вокруг него непроизвольно сокращаются собственные мышцы. Теперь же ощущалось так, будто у Эрвина отняли что-то важное, что-то, что делало его полноценным ещё мгновения назад. Он с трудом, превозмогая ломоту в мышцах, перевернулся на спину и стал наблюдать за Леви. А тот сел и, стянув дрожащими руками презерватив, уже было хотел его завязать, но задумался, смотря на густое белёсое наполнение. Через несколько секунд Леви обернулся и неуверенно спросил, готовый тут же откатить своё предложение: — Хочешь попробовать? Глаза Эрвина расширились от удивления, и прежде, чем он успел подумать насколько же это было дико, ответил: — Да. Приоткрыв рот, он заворожённо смотрел, как Леви, замешкался, но всё-таки перехватил резинку поудобнее и направил её к губам Эрвина, а затем перевернул и выдавил содержимое на высунутый язык. — Блять… — Леви сам приоткрыл рот в восхищении. Эрвин послушно проглотил солоноватое семя, вязко растёкшееся по его рту и губам, облизался, языком прошёлся по зубам, набрал немного слюны и снова проглотил, не сводя глаз с ошарашенного Леви. Это было самое странное, что Эрвин делал в сексе, но чёрт, как же ему понравилось, как же приятно было попробовать его на вкус. Леви откинул презерватив прочь и поцеловал Эрвина. Умыл языком все капельки, попавшие мимо, сцеловал влажные капли пота на щеках, облизал губы и проник в рот. Они сплелись языками жадно, страстно в попытке испить друг друга через этот поцелуй, вкусить, стать чем-то единым, слитным, ещё ближе, чем во время секса. Удивительным образом поцелуи теперь ощущались чем-то ещё более чувственным и интимным, когда к их слюне примешался вкус смазки и спермы Леви. Эрвин крепко обнял обеими руками стройное тело и прижал его к себе. Они были вместе всего один вечер, а Эрвин уже жалел, что он потратил до этого 29 лет жизни, чтобы найти этого человека. Он теперь постарается сделать всё возможное, чтобы его не упустить.

***

Будильник своим противным писком разрезал сладкую негу сна, и Эрвин подскочил на кровати как ужаленный. Семь тридцать утра. Отлично, сегодня он не опоздает. Окно было приоткрыто, и прохладный ветер задувал в помещение. Эрвин поёжился и приобнял себя руками. Обнажённое тело оказалось липким и неприятным на ощупь, будто грязным. Постепенно в сознание Эрвина возвращались картинки прошлого вечера, а вместе с тем и утренний стояк решил дать о себе знать. Леви. Но его не было на кровати рядом, куда он делся? Неужели ушёл? И не оставил никаких контактов, как его Эрвин теперь найдёт? Он в панике, не надев даже белья, уверенный, что остался один одинёшенек в квартире, выскочил из спальни, и в нос тут же ударил сильный запах свежего кофе и жареных яиц. — О, ты проснулся. Доброе утро, — Леви ухмыльнулся, окинув взглядом позорный стояк Эрвина. Он тут же смутился и прикрыл его руками. — Да боже, что я там не видел. Завтракать будешь? — Я думал, ты ушёл… — признался Эрвин. Он не верил своим глазам. Леви, в одной только его рубашке, достающей ему до колен, стоял посреди кухни и готовил на завтрак простую яичницу, но Эрвину уже хотелось подбежать, обнять его и закружить на руках. — С чего бы? Эрвин пожал плечами и ретировался в спальню. Быстро оделся, хотя сперва бы не помешал душ, но это потом, сбегал только умыться в ванную, и вернулся на кухню. Леви уже как раз накладывал ему яичницу и ставил кружку кофе. — Спасибо… — ошарашенно произнёс Эрвин. Как же давно за ним не ухаживали, и как это, оказывается, приятно. — Не за что, — Леви сел напротив него с одной только кружкой чая, которую он странным образом держал за верхнюю часть. Разве это не горячо? — А ты завтракать не будешь? — Не хочется. Эрвин не решался приступить. Он смотрел на Леви, на его невыспавшееся помятое лицо, на тёмные круги под его глазами, на то, как слежались волосы после сна. При утреннем свете он был даже красивее, чем в полумраке бара или спальни Эрвина, он выглядел уютным, домашним, и даже родным. — Почему ты не ешь? — Давай встречаться, — выпалил в ответ Эрвин. — Ого, ничего себе, — Леви осторожно поставил кружку на стол. — Я думал, после вчерашнего ты не захочешь больше видеться, — он улыбнулся. — Почему это? Леви облизался и с удовольствием прикусил губу, словно погружаясь в воспоминания. — Потому что тебя в первый раз трахнули в задницу, а потом ещё и сперму в рот спустили? Эрвин залился краской до острого покалывания в щеках, сердце забилось чаще, а в паху образовалось ноющее чувство зарождающегося возбуждения. Он невольно свёл ноги и сглотнул. — Это был не первый раз… второй… — выдавил он, и вдруг испуганно спросил: — А ты это?.. Ну… я же твою… ну… Он путался в словах, больше изображая свою мысль отчаянием на лице в попытке деликатно спросить, а не болен ли чем Леви, это же было безумно опрометчиво пробовать семя незнакомца. — Спокойно, — Леви ледяной ступнёй погладил его ногу под столом, — я проверялся недавно, всё ок. Если хочешь, можем сходить вместе и провериться. Я бы не сделал так, если бы не был уверен, что я безопасен. У Эрвина от сердца отлегло. Боже, но как же он сглупил. От резкой смены эмоций он мгновенно устал и уронил голову на ладони, чем вызвал очередной смешок Леви. — Ты милый. Посмотри на меня, — попросил он. Эрвин нехотя убрал руки и с трудом поднял на него глаза. На лице Леви отразилось такое же смущённое смятение, которое испытывал он сам. Но усталые, умные глаза смотрели с пониманием и добротой. — Я тебя совершенно не знаю, поэтому не могу гарантировать, что мы сможем сойтись, но попробовать, думаю, стоит. Ты мне нравишься, Эрвин, — уголки его губ дрогнули в некоем подобии улыбки. Эрвин не сдержался и, подорвавшись со своего стула, перегнулся через стол, чтобы чмокнуть его, но едва губы коснулись губ, как он неудачно задел свою кружку рукой, и она, покатившись по столу и расплескав горячий кофе по столешнице и его одежде, разбилась о кафель. — Блять… — выругался Эрвин. Леви вздохнул и закатил глаза. — Мда, намучаюсь я с тобой, — с тоской посмотрел на учинённый беспорядок, махнул рукой и, притянув Эрвина к себе за ворот футболки, поцеловал снова.