I think I want to retake

Розовая неоновая вывеска освещала своим тусклым светом темную улицу. Джисон неуверенно закусил губу. Что он вообще тут забыл? Наверное, не стоило приходить одному. Подумать, что много народа можно притащить с собой на сомнительную вечеринку для геев. Хенджин бы точно согласился, но вообще и подкинул идею, но брать его с собой – так себе перспектива. Не то, чтобы Джисону вообще такое нравилось. Просто, когда ты не можешь найти общий язык ни с кем, кроме уже имеющихся друзей, это создает некий дискомфорт. Друзья есть, и они очень классные, но потребность в иного рода чувствах никто не отменял. Да и устаешь долгое время быть одному. В таких местах вряд ли ищут пару на всю жизнь, но побыть хотя бы одну ночь рядом с живым человеком куда приятнее, чем эхо пустой квартиры. Броский флаер, который он сейчас сжимал в руках, заманчиво обещал приятный вечер и обязательные новые знакомства. Ну что ж, самое время проверить говорит ли он правду. Сделав пару глубоких вдохов Джисон наконец-то заходит. Внутри полуподвального помещения не так плохо, как он представлял себе вначале. Просторный зал, в конце которого располагалась барная стойка, а по периметру столики. Света практически не было, в основном он освещал центр, где и располагалась танцплощадка. А еще ужасно много людей. Черт, черт, черт. К такому каждый раз сложно подготовиться. Несколько глубоких вдохов и выдохов помогают справиться с нарастающим чувством паники. Так, они, как и ты, просто пришли хорошо провести время, ничего страшного, большинство даже внимания никакого не обратили. Даже в тусклом свете было достаточно хорошо видно, как все красиво выглядели. Джисон же пришел в черных обтягивающих брюках и голубой рубашке, местами ткань которой была заменена сеткой. Один из любезно предоставленных подарков Хенджина. Он всегда любил как-то вычурно одеваться, но ему это шло, а вот Джисона было сложно увидеть в чем-то кроме постоянной вереницы толстовок и худи. Надо срочно выпить для уверенности, а то сбежит через пять минут и снова останется ни с чем. Ноги немного дрожат, но это не мешает более-менее твердой походкой подойти к барной стойке. Джисон наугад заказал какой-то коктейль и теперь, бездумно вертя трубочкой, исподлобья наблюдал за обстановкой. На его глазах люди знакомились, общались, кто-то встречал старых друзей. Почему так сложно подойти и попробовать? Сколько бы решимости не было в начале, сейчас от нее ничего не осталось. И даже приторный вкус напитка в бокале вообще не помогал. Неожиданно окружавшую Джисона тишину нарушил мужской голос: — Впервые, да? Джисон только и смог, что повернуться и похлопать своими длинными ресницами. Рядом стоял очень красивый мужчина. Черт, где таких создают? Обтягивающие кожаные штаны, синяя шелковая блузка, длинная сережка в ухе и лёгкий макияж, который ловко подчеркивал большие красивые глаза. От волнения и растерянности Джисон снова начал терроризировать нижнюю губу и усмехнулся, больше сам себе: — Так заметно? — Да, сильно, – мужчина улыбнулся. – Стоишь перепуганный, трясешься, как кролик, на которого охотятся, – с этими словами он делает какой-то жест бармену, после чего в его руках оказался бокал. — А что, хищник уже прибежал? – алкоголь с опозданием даёт свое, и язык развязывается куда длиннее обычного. Собеседник тихо рассмеялся. Блять, он даже смеётся невероятно красиво. Если прямо сейчас он его поймает, Джисон и не будет сильно сопротивляться. Хотя зачем врать, его уже, кажется, поймали. — Скорее хотел предостеречь. Вот там, – и лёгкий кивок указывает на один из столиков. Человек, сидевший там, как-то странно, действительно хищно, смотрел на Джисона. – У него не самая лучшая репутация, так что будь осторожнее, – он уже хотел было уйти, как Джисон, сам от себя не ожидая, машинально схватил его за запястье. Последнее, что хотелось, это отпускать незнакомца. Может дело было в выпитом алкоголе, или приятном парфюме мужчины, или в том, что он первый подошел. Все мысли о том, что это с самого начала может быть каким-то коварным планом, усердно запихиваются подальше. — Если ты кто-то вроде принца, спасающего тех, кто в опасности, то лучше не оставлять меня. Я слишком соблазнительный, кто-то точно ещё захочет поохотиться на меня. Блять, что я несу. Но поздно прикусывать язык и думать. Неожиданный выдох облегчения наступает после того, как собеседник улыбается одними уголками губ и разворачивается уже полностью. — А ты кто-то вроде принцессы, которую надо все время спасать? — Возможно. И еще, может быть, мне хочется, чтобы меня спас кто-то вроде тебя, – Джисон еще не понял откуда прямо сейчас в нем столько смелости и желания флиртовать, если эти убогие реплики вообще можно назвать флиртом. — Слушай, – мужчина плавно вертит стаканом в его руке, – мне сегодня не хочется долго разговаривать, чтобы узнать друг друга получше. Ты симпатичный и, судя по твоим недвусмысленным намекам, я тоже тебе понравился. Могу только, в качестве защиты, предложить поехать в отель, но если тебе кажется это достаточно грубым, ты всегда можешь отказаться. — Поехали, – на одном выдохе произносит Джисон. Может это самая последняя дурость ехать неизвестно с кем, непонятно куда. Но сейчас все события строились на трех факторах: алкоголь, большая привлекательность незнакомца, и сильное нежелание эту ночь провести в одиночестве. Так что будь что будет, наплевать. — Хорошо. Как тебя зовут, принцесса? — Джисон. — Настоящее имя сказал? – или Джисон очень веселый, или собеседник тоже пьян, потому что по-другому объяснить улыбку на лице напротив невозможно. — Да, а что? – брови невольно сводятся к переносице, а губы как-то сами собой надулись. — Просто обычно предпочитают не называть настоящих имен. Но с тобой мне, почему-то, тоже хочется быть честным. Меня зовут Минхо. А дальше Джисон просто отдался происходящим событиям, которые умело контролировал Минхо. Он вызвал такси, знал в какой отель ехать, договаривался на ресепшене за номер. Джисону оставалось только семенить следом, как котенку за мамой-кошкой до самого номера. Вся ситуация, как таковая, была непривычна, но этот человек, с его взглядами, жестами, легким приятным одеколоном не хотел уже уходить из фантазий Джисона. Одна только мысль, что к нему сейчас будут прикасаться руки, так красиво исчерченные венами, пробуждала приятную тяжесть внизу живота. Сейчас, при нормальном свете, Джисон с еще большим интересом рассматривает Минхо. Черные волосы, на вид мягкие, а глаза такие большие и будто светятся. Но сложнее всего оторвать взгляд от губ. В голове гудит только одна мысль, не давая покоя, какие же они на вкус? Задумавшись, Джисон не замечает, как не сводит глаз с губ напротив, а его собственные все время поддаются атаке зубами. Из реальности вырывает тихий голос где-то очень рядом: — Если хочешь, ты можешь еще уйти. — Что…? – Джисон растерянно перевел взгляд уже на глаза. Блять, он сейчас так близко, отчего сердце готово вылететь за пределы грудной клетки от быстрого темпа. – Я не хочу уходить, с чего ты взял? — Мне показалось, что ты очень напряжен, – он говорит все еще тихо, осторожно, словно боясь спугнуть, пока Джисон и правда витает в мыслях. Только не в тех, где он хочет сбежать отсюда, а в которых мечтает, чтобы его уже наконец поцеловали. — Все хорошо, я не хочу уходить. Можно тебя поцеловать? – и снова взгляд скользнул вниз по лицу. — Не можно, а нужно, – но вопреки собственным словам, Минхо целует первый. Сначала осторожно, будто прощупывая почву. Оторвавшись через несколько секунд, он ухмыляется одними уголками губ и выдыхает: — Давно пора было это сделать. И новый поцелуй, уже более жадный, требовательный. Никакой осторожности, никакого шанса на отступление. Но Джисон и не возражает, он сам этого хочет. Он позволяет сделать себе другую вещь, о которой также мечтал очень давно – зарыться рукой в волосы Минхо. Как и ожидалось, они очень мягкие. Тем временем руки Минхо уже во всю исследовали тело, с силой сжимали тонкую талию, опускались ниже. Каждое прикосновение было такое уверенное, прямое, но вместе с этим очень нежное, аккуратное. Все это вместе сильнее и сильнее затягивало узел внутри, возбуждение нарастало с каждой секундой. Оторвавшись на какое-то мгновение, Джисон видит такое же возбуждение в потемневших глазах напротив, отчего они стали еще красивее. Им больше не нужны никакие слова, оба знают, чего хотят и знают, что могут получить желаемое в партнере. От возбуждения колени немного дрожат, а мысли затянуты пеленой, так сильно, что голова уже ни о чем не способна думать. Но это сейчас и не нужно, Минхо знает, что делать. Он делает так, чтобы жалобные стоны вырывались из уст, целует в такие места, что разряды тока проходятся по каждой клеточки существа Джисона. Минхо прикасается словно это не их первая встреча, а они давние любовники и их тела, со всеми чувствительными зонами, изучены до каждого миллиметра. Какая-то особая, неуловимая связь, натянулась нитью между двумя разгоряченными телами, так желающими все ближе и ближе прижаться друг к другу. Джисон раньше не ощущал такого ни с кем другим. Никогда. Он тает и растекается под чужими руками, под жарким дыханием в шею, под этими жесткими, но не грубыми движениями. Ему сейчас очень хорошо. Утро следующего дня разбудило теплыми лучами солнца в лицо. Джисон сначала испугался, не поняв где находится, а затем воспоминания вчерашнего вечера и ночи накатили с головой. Он попытался пошевелиться, но приятная боль сковала все тело. Окончательно разлепив глаза и повертев головой по сторонам он обнаружил, что в номере совершенно один. Блять, неужели он был настолько плох, что с ним даже не остались до утра. Но зачем надеяться на то, чего тебе даже не обещали? Пролежав так еще какое-то время, Джисон все-таки поднимается и лениво плетется в душ. Каждое движение дается с большим трудом и это далеко не утренняя скованность. В отражении зеркала на него смотрит слегка опухшее лицо, растрепанные волосы, синяки под глазами. Может и к лучшему, что его не застали с утра. Но этому всему не уделяется достаточно внимания, взгляд прикован к засосам на шее. Они украшают ее, словно распустившиеся цветы, спускаются ниже, к ключицам и грудным мышцам. Джисон легко проводит по ним рукой, и глупая улыбка сама собой появляется на лице. Душ никак не помогает взбодриться, поэтому он достает телефон и лениво заваливается на кровать. Стоило только зайти в сеть, как сообщение от Хенджина практически сразу начинают появляться одно за другим.  Хенджин: Где носит твою тощую задницу? Хенджин: Опять проспал? Хенджин: Ты придешь сегодня? Хенджин: Если ты сейчас же мне не ответишь, я убью тебя собственными руками, засранец. Джисон: Я не приду сегодня. Хенджин: Что-то случилось? Джисон: Нет, просто не хочу. Хенджин: Точно? Джисон: С каких пор ты такой добрый стал? Это подозрительно. Хенджин: А с тех самых пор, как Феликс проговорился куда ты вчера ездил. Я дал тебе шанс все рассказать самому, но ты его благополучно просрал. Если в ближайшие двадцать четыре часа ты мне все не расскажешь, то я солью твой номер на сайт секс-услуг за деньги. Джисон: Будет там рядом с твоим? Хенлдин: Пошел нахуй. Я предупредил. Ну спасибо, Феликс, удружил. Мало того, что Джисон еще сам не осознал до конца все, что с ним произошло, так еще это нужно оформить во что-то вразумительное и делиться с этим неугомонным. Хенджина всегда злило, когда рядом происходила подобная заварушка, а его в нее не посвящали. Еще он был достаточно исполнительным на свои угрозы, за это его частично и уважали. А также за невероятное обаяние, харизматичность, красивую внешность, качества хорошего друга и прочие комплименты, которые он сам про себя говорил. Чего-чего, а скромности у этого парня точно не было, и, судя по всему, с самого рождения. Провалявшись так еще какое-то время Джисон все-таки решает поехать домой. Не вечность же тут торчать. Уже практически на выходе он замечает бумажку на полу. Видимо, она в какой-то момент упала с прикроватной тумбочки, поэтому он ее и не заметил. «К сожалению, мне нужно уйти раньше. Номер оплачен до шести вечера, так что можешь не торопиться. Спасибо за ночь, ты был прекрасен.                                                                                                         Минхо.» Листок сжимается вместе с тем, как горечь растекается внутри. И это все? Ни контакта, ни номера телефона. Просто «спасибо». Неужели Джисон не заслуживает еще одной встречи? Но тебе ничего и не обещали, в очередной раз напоминает он себе и уезжает домой. На следующий день коротко, не вдаваясь в подробности, рассказал Хенджину что произошло. Мол, сходил на сомнительную вечеринку, его там подцепили, и они поехали в отель, больше другу пока знать необязательно. Остаточная эйфория вперемешку с грустью не отпускали еще несколько дней, так что на пары Джисон решил благополучно забить. Ничего страшного, спишет конспекты у Феликса, он же ему теперь должен за то, что так бессовестно сдал на растерзание Хвану. Без внимания даже остается хаотичная волна сообщений от Хенджина в среду про их нового препода на замене по литературе, который оказался «настолько горячим, что понадобиться минимум десять человек, дабы удержать Хвана от сексуальных домогательств сторону этого мужчины». И даже статус преподавателя его не смутил ни разу, в этом был весь его друг. Мысли были заняты только одним человеком. Его глазами, губами, волосами, его руками и тем, как и куда они прикасались. Каждый раз, смотрясь в зеркало, Джисон все вспоминал, и ему впервые хотелось, чтобы следы сходили как можно дольше, давая возможность предаваться сладостным воспоминаниям. В то же время червь обиды грыз изнутри. Еще не понятно на кого именно обиды, на Джисона, который не догадался сам взять контакты, или Минхо, который их не оставил. Но как бы не хотелось вечность утопать в этом всем и обкусывать свои губы, в пятницу все же пришлось пойти на пары. Был какой-то дурацкий тест по литературе, и Феликс утверждал, что лучше прийти и сдать на два, чем получить неуд и бегать потом за преподом, чтобы его закрыть. Хенджин кидал обиженные взгляды, все еще дулся, что ему сразу все не рассказали. Ничего страшного, через пару дней отойдет и будет все как раньше. Он любитель раздуть из мухи слона, но также быстро успокаивался и потом улыбался как ни в чем не бывало. Джисон уныло листал ленту в твиттере, не обращая ни на что внимания, пока Хенджин мертвой хваткой не вцепился в руку и не зашептал на ухо: — Смотри, смотри, сейчас зайдет. Он так хорош, что у меня слюна собирается от желания ему отсосать. Джисон в ответ только слегка морщится. — Оставь меня от подробностей своей похотливой башки, – но друг рядом так взволнован, что в итоге Джисона охватило слабое любопытство, что же там за Аполлон такой. В аудиторию входит преподаватель. Тихие шаги в лакированных туфлях, черные брюки, белая рубашка, ничего особенного. Взгляд поднимается выше, к лицу, и замирает на черной оправе. Мозг на какое-то время забывает как дышать, и вообще что такое функционировать. Не столько оправа поразила Джисона, сколько глаза, спрятанные за ней. Эти глаза настолько сильно въелись в память, что в ближайшее время он мог узнать их из тысячи. Резкий вздох, когда организм наконец потребовал новую порцию кислорода, обжигает грудную клетку изнутри. — Я обещал вам сегодня тест, но давайте сначала разберем первую часть поэмы, которую вы должны были прочитать на сегодня, – мужчина спокойно говорит, облокотившись о стол, и обводит взглядом аудиторию. Сердце колотилось где-то в районе горла. Шоковое состояние даже не думало отпускать, ведь щедро подпитывалось извне. С места нового преподавателя литературы на Джисона смотрел никто иной как Минхо.