Любовь 21 века

Пока Иван побежал обновить запасы в пивнушке соседнего дома, Пушкин выбирал наряд для своего горячо любимого друга. Спасибо постоянным различным барышням, что зачастую остаются у Александра на ночь за забытые личные вещи начиная от резинок для волос заканчивая нижним бельем и верхней одеждой. Так двое молодых людей нашли чей-то ярко красный кружевной лифчик, закинутый на дверцу шкафа в спальне; коротенькие синенькие шортики нашлись среди невывернутых и местами грязных вещей, хаотично накиданных на стул. Кислотная зеленая майка, найденная в ванной за стиральной машинкой, на Николае смотрелась больше как топ, но для привлечения папиков это даже было в плюс. Завершением образа стали ажурные черные стринги и один чулок, что удачно нашлись под кроватью. Вопрос о том, как дамочка ушла только в одном чулке, конечно, оставался открытым, но после того как Пушкин напомнил о найденных ими ранее стрингах, тут же отпал. — Да кто там будет мою подноготную рассматривать, я что не могу в своих семейниках остаться? — Твои сердечки на трусишках вряд-ли кого-то возбудят, а видно их будет явно. Вот и думай, что лучше. Главное следи за тем чтобы капитан и прилагающийся к нему экипаж не выпал. Платиновый на это лишь многострадально закатил гетерохромные глаза и затерпел как настоящая легенда рунета Озон.

***

На удивление товарищей, Гоголь обладал отличными навыками макияжа и таскал с собой, как оказалось, целую косметичку где нашлась все нужные для задуманного ими принадлежности, в том числе и ярко красная помада. И если от макияжа он мог избавиться обычной мицелляркой, то клеймо педика с него теперь смоет разве что ящик пива, любезно приобретенный за его же счет. Хотя и то, скажем честно, вряд ли. «Вообще-то это блеск матушки, и я не знаю, как он сюда попал!» Под всеобщее гоготание, на лице нашего красотки все же был выполнен легкий нюдовый макияж в стиле Натали uwu. Глаза стали ещё больше за счёт белых теней в уголке глаза и розоватых на подвижном веке и скулах, изображая легкий смущенный румянец, а также растушеванных стрелок, что были нарисованы черным карандашом. Им же слегка выделены бровки, что за счёт легкого надавливания продукта смотрелись слегка серыми, и не превращали парня в Катюшку Мирную. Небольшие остатки следов переходного возраста были перекрыты консилером, им же закрашены синяки под глазами от частых бухалок и высветлены мальчишеские черты лица, такие как характерные скулы гигачада, а личико теперь выглядело более округлым и женственным. И, наконец, чтобы все вопросы отпали, Николаю сделали сисечки. Не как у семейства Кардашьян, конечно, немного меньше и кривше, но тем не менее. На паренька натянули забытый лифчик и для большего объема утрамбовали туда носки хозяина квартиры. — Фу, блять! Саня, ты че их с самой покупки не стирал?! Воняет как с трупа сняли, — Коля в выражениях не стеснялся, а ебало скукурузил такое, будто и впрямь оказался в морге накануне вскрытия, — етить твой рот, дружище, давай быстрее закончим, иначе до свидания я не доживу. — А что ты хотел? Я холостяк, парень молодой, завидный. Мне не до этого, — не испытывающий, казалось, никаких мук совести за свою бытовую инвалидность, Пушкин лишь пожал плечами на мольбы друга. Наконец новоиспеченная цыпочка была готова для фотосессии и села на обшарпанный диван в гостиной, прижав к себе колени, кокетливо прикрывая оголенный животик, а может, — кто знает — и свою трапецевидную мужскую фигуру. — Ну что, дорогуша? — Гончаров достал из своей барсетки через плечо старенькую, бог знает когда в последний раз извлеченную оттуда мыльницу, зумеркам напомнившую бы скорее древнее ископаемое. — Готова? — Закончим с этим быстрее, а то я от этой вони откинусь с минуты на минуту. Как только первая фотография была сделана, Пушкин от пива ли, а то и от соблазнительности названной красавицы полез на неё с намерением облапать грудь и другие её сладенькие места. Гоголь знатно ахуел от таких мувов и прописал Сашке лютого отцовского ништяка, посоветовав глаза проверка сделать, а за одно и отбивая всё желание трогать и играть на его драгоценной флейте. И теперь, оставшись без сисек, Коле в голову пришла идея куда лучше. Он прижал колени ближе к собственной груди, просовывая их под топ и натягивая его сверху, таким образом имитируя наличие пышного бюста. — Ванюш, фоткай быстрее! Мне краник зажало… — с придыханием промолвил блондин.

***

Через минут двадцать на руках имелось отличное портфолио из нескольких милашных фоток, где парень то был базированной няшкой, то пытался походить на страстную львицу в двух метрах от вас. Ещё минут через пятнадцать фото были выгружены на старенький ноут, а уже с него перекинуты на лагучий Highscreen Boost 3 Николя. Тот быстренько оформил свой профиль, представившись красивым исконно славянским именем Феврония, 19 — любительница вышивания икон крестиком, хорошая хозяйка, готовая к экспериментам. Первые несколько десятков сообщений долго ждать не пришлось — в ту же минуту посыпались приглашения на стаканчик-другой пива от скуфов за тридцать на любой вкус — с аватарками и без. Противостоять такому соблазну было, конечно, невероятно тяжело, но Коля стоически вынес это испытание, не укатив на шашлыки с первым попавшимся. Случилось, конечно, и несколько куда более интересных диалогов. Например, с неким Elsever M. двадцати четырех лет, в жуткой манере расписывающим красоту глаз Февронии. 21:01. Может быть, я должен посмотреть поближе 21:01. )) 21:02. Когда я смотрю на это издалека, оно уносит тебя внутрь, оно убьет тебя, если я присмотрюсь? 21:02. Может быть, я хочу потеряться в этих прекрасных глазах «Ну его нахуй», — подумал Никоша, свернув диалог, не удостоив молодого человека даже ответом. А тот ведь наверняка так старался, переводя в яндекс транслейт эти высокопарные комплименты… Еще один, уже явно немолодой человек, на самом деле больше напоминающий бота, под ником Сергей решил обличить Февронию, жестоко обозвав её фейком и нищим слитым геем. Коля, конечно, был очень уязвлен подобными оскорблениями, и непременно проплакал бы несколько часов в подушку, если бы не великая цель, которую он преследовал. Следующая его переписка с неким Федором тридцати шести лет непременно должна была стать последней, ведь больше подобной мозгоебли он не вынесет.