Rescue me.

O-Town – Skydive. Рождество. Элеонор. Она проводила время с Максом, в шумной компании их старых друзей в огромном загородном доме. Они все окунулись в атмосферу полнейшей ностальгии и девушка даже временами забывала о Луи и о саднящей ране на сердце. Вот только до конца заглушить в себе это она так и не смогла. К тому же понимала, что и не сможет. Луи был ее миром и с этим невозможно было ничего сделать. Что-то постоянно напоминало о нем и хотелось плакать. Даже чудесным образом пошедший ближе к полуночи снег, который должен был стать причиной для радости и безграничного смеха, напомнил ей о нем. Луи любил снег и всегда угрюмо хмурился, когда в Рождество белые хлопья не спускались не землю. Едва сдерживая слезы, Эль стояла вдалеке от друзей и подняв голову вверх, думала о том, что хотела бы быть с ним рядом. Хотела бы держать его за руку и ловить с ним крупные снежинки. Хотела бы дурачиться с ним и сказать, что не смотря ни на что, бесконечно любит его. На душе скреблись кошки. Девушка чувствовала, что что-то не так. Эль достала из кармана куртки телефон и не думая набрала заученный наизусть номер, но к сожалению, она не услышала ответа. Длинные гудки сменились короткими. Сбросив вызов, она проделала это все снова, но никакого результата это не принесло. Плотно сжав губы, чтобы не разрыдаться, она подумала, что он не хочет слышать ее. Причин тому не было, но такая мысль поселилась в ее голове и не желала отпускать. И Элеонор загадала одно простое желание. - Пусть там, где ты сейчас тоже пойдет снег, - прошептала она в небо, а по ее щеке скатилась горячая слеза. Макс, увидев это, перестал лепить снежок и бросив комок снега на землю, подошел к ней и взял за руку, крепко сжав ледяную маленькую ладошку в свой плен. - Он этого не стоит, - парень повернул к ней голову, в надежде встретиться с ней взглядом. - Ты ничего не знаешь, - она освобождается от его руки и не глядя в сторону парня, уходит в дом, где закрывшись в свободной комнате, сворачивается калачиком и глухо плачет до тех пор, пока не встает солнце... Луи. Уехать пришлось слишком далеко от дома. Нью-Йорк всегда привлекал Луи своей жизненной энергией, к тому же, это идеальное место, чтобы затеряться, стать частью многомиллионного города, незаметной, крохотной частью. Томлинсон снимал тут квартиру, самую обычную, небольшую, но с особой атмосферой, раскрывающей, что же такое Нью-Йорк. Он очень скучал. Здесь, в чужой стране, как никогда сильно хотелось навестить маму, сестер и братика. Он скучал по парням, даже по Итану, но особенно сильно он скучал по ней. Вчерашняя смс сбила с толку и парень едва не раздолбал телефон о стену. Это однозначно был его худший день рождения. Он был совершенно один, как ему казалось от отчаяния, против целого мира. И он был сам в этом виноват. Это Рождество Луи встретил в одиночестве, разогретым в микроволновой печи ужином из магазина и бокалом крепкого виски. Стоя у окна, наблюдая за тем, как где-то внизу веселятся люди, он думал о том, что мог бы сейчас быть рядом с самой лучшей девушкой на планете. И он мог бы быть счастлив просто держа ее за руку, а не одинок, как никогда в своей жизни. Он жалел о каждом сделанном в ту ночь поступке. О каждом сказанном слове. Но ясно понимал, что ничего не изменить. Он здесь, а она там. В Лондоне уже утро, в Нью-Йорке сейчас только полночь. Луи отчаянно желал, чтобы ей там было хорошо и тепло, чтобы она не грустила из-за него, но ее звонок говорил об обратном. Он не смог взять трубку. Он просто испугался говорить с ней. Луи знал, как она влияет на него, он бы сорвался с места, приехал бы, поставил всех на уши, тем самым подвергая опасности жизни дорогих людей. И жизнь Эль в том числе. Стрелки подходили к двенадцати ночи. Томлинсон неспешно вышел на небольшой балкон и вдохнув холодный воздух, поднял голову к небу. Резкий порыв ветра его не удивил, но вот то, что началось после, вызвало улыбку на его лице. Крупные снежинки, буквально, сыпались на его лицо, тая мгновенно, только касаясь кожи. И он на секунду представил, что она касается его щеки ладошкой и улыбнувшись своей фирменной, нежной улыбкой, шепчет, что любит его. - Надеюсь, ты провела этот день хорошо, родная, - прошептал он, позволяя горячей скупой слезе скатиться по его щеке. Гарри и Эмили. Слишком мягко будет назвать этот вечер напряженным. Хотя и Эмили, и Гарри старались не подавать виду, картина бала стояла перед глазами у обоих и изображать беззаботность у них выходило плохо. Особенно за праздничным столом. Мама Гарри и папа Эмс старались поддерживать разговор, но в итоге, конечно, заметили, что с ребятами что-то не так и приступили к подаркам. Это далось уже легче, ведь можно было смело отвлекаться на яркие обертки и содержимое больших коробок, чтобы не встречаться друг с другом взглядами. Энн поняла пусть не все, но достаточно много, не глядя на сына, она поняла все, увидев взгляд Эмили. И сердце у нее болезненно сжалось. - Как насчет фильма? Он про Рождество, создаст настроение! - попыталась отвлечь всех она. Эмс согласилась тут же, и они с Гарри расселись по разным концам дивана в гостиной. Невидящим взглядом, девушка сверлила телевизор, так и не вникнув в суть фильма, тяжесть в груди не оставляла. Родители, обнявшись, с интересом наблюдали за тем, что происходит на экране. Гарри иногда коротко поглядывал на Эмс, но старался не делать этого и смотреть фильм. Так и прошло почти два часа. Неожиданно для обоих, они пересеклись взглядами, и Эмили, будто ошпарило кипятком, она вскочила с дивана, едва не разбудив уже спящих родителей и развернувшись, быстрым шагом направилась в приготовленную для нее комнату для гостей, Стайлс, не теряя ни секунды, последовал за ней. - Нет, - шепчет она, закрывая дверь прямо перед его носом, но Гарри настойчиво останавливает девушку, применив силу и буквально втолкнув Эмили в комнату, а затем, спокойно заходит следом, плотно прикрыв за собой дверь. Эмс, сложив руки на груди, злостно прищуривает глаза. - Наглый козел! - Спокойно, Смит. Я знаю все твои маски, не надо притворяться. Нам надо поговорить. - Слушай, Стайлс. Я тебе уже все сказала на балу. Или ты пришел за добавкой? Так вот знай, мне теперь не просто тяжело тебя видеть, мне отвратительно тебя видеть, потому что ты испортил мне вечер, которого я ждала еще даже не поступив в этот университет! На какой черт тебе понадобилось бить этого парня? Вы знакомы? - Что он тебе сказал? - его глаза снова загораются яростным огоньком. Эмили разочарованно качает головой и разворачивается к нему спиной, показывая всем своим видом, что не желает продолжать разговор. - Эмили. Скажи мне, - процеживает он, сжимая кулаки. - Почему я должна что-то говорить, если ты молчишь? - она снова разворачивается к нему и вкладывает в свой взгляд все свое негодование. - Хорошо. Мы знакомы, - недовольно говорит он. - Что он тебе сказал? - Что еще неизвестно, кто из вас опаснее. Он или ты. Доволен? Можешь уйти? Я хочу спать! - Нет, я не могу уйти, Эмили. Не могу. Не хочу и не уйду. И ты не хочешь, чтобы я уходил, - он резко сокращает расстояние между ними и его ладони мягко, но крепко ложатся на талию девушки. - Мы говорили об этом. Хватит! - она старается убрать его руки со своей талии, но все тщетно. - Послушай, я не хочу делать больно близким мне людям. Я не хочу делать больно себе. Гарри, я же вижу, что вокруг тебя куча тайн. И я вижу, что ты не готов со мной делиться. Даже если бы у нас что-то началось, я бы не потерпела секретов. - О чем ты? - Перестань! Не отнекивайся, это не имеет смысла. Я не глупая. Мы с Ари не глупые. - Я тебя не понимаю, - продолжает Гарри, старательно хмурясь, хотя сердце у него уже бешено колотится от волнения. - Хорошо. Пусть будет так. Давай возьмем Эда. Ответь, что он тебе сделал? Почему вы так ненавидите друг друга? - Прости, но об этом я точно не хочу говорить. - Вот видишь! Хватит, Гарри. Я не хочу продолжать разговаривать об этом. Это бессмысленно. Я своего решения не изменю. Я не хочу, чтобы ты был рядом. Он резко отступает на пару шагов назад, словно обжег руки огнем. - Я думал, ты другая, Эмили, - почти шепчет он. Девушка замирает, ощущая, как неприятно у нее опускается сердце. - Что ты не побоишься, что ты будешь бороться, что ты... - он не договаривает, буквально заставив себя замолчать и не добавить "поможешь бороться мне". - Видимо, я ошибался. Как и ты во мне. Я далеко не герой романа, и я не могу быть идеальным. - Наверное так и есть, - едва сдерживая слезы, так же тихо говорит она. Он лишь кивает и уходит. Она оседает на пол и больше не сдерживаясь, плачет, зажимая рот ладошкой, чтобы не закричать. Эмили действительно влюбилась в него, но его секреты вгоняли в панику, а чувство вины перед папой и Энн не давало просто позволить ему вдохнуть в нее жизнь. Гарри вылетает на улицу, даже не надев куртку. Холодный воздух пробирает насквозь, немного приводя мысли в порядок. Сначала она просто понравилась ему, потом он понял, что начинает влюбляться и в итоге Гарри осознал, что видит в ней свою надежду, но сейчас все, будто, рухнуло. И чернота заполнила его сердце.