Rescue me.

- Что? - Найл вышел на улицу и дождался, пока Перри сядет в машину Зейна, а сам брюнет подойдет к нему. - Держись от Ари подальше, - сразу говорит он, агрессивно посмотрев в сторону блондина. Найл, в ответ на это, только усмехается, убирая руки в карманы джинсов. - Я не шучу, Хоран. - Ты серьезно думаешь, что если ты скажешь мне держаться от нее подальше, я сделаю это? Мне на-пле-вать! - он пожимает плечами, оставаясь совершенно спокойным, Найл буквально упивается раздражением Малика. - Уймись уже, Ари никогда не станет твоей, занимайся своей девушкой, которая, между прочим, ждет тебя в машине. - Говоришь так, будто Ари твоя! - сжимая кулаки, на повышенных тонах говорит Малик. Он знает, что Хоран издевается над ним, что ему это как всегда доставляет удовольствие, но не может справиться с собой. - Пока она не совсем моя, - посмотрев куда-то мимо брюнета, заявляет Хоран, будто говорит о вещи, которую собирается купить. Чем хуже о нем думают - тем меньше ждут. Найлу нравилось быть плохим, и своим равнодушным, с нотками заносчивости, голосом, он сейчас доказывал Зейну, что меняться он не собирается, ему нравилось, что Малик нервничает, и ему отчаянно хотелось, чтобы он, наконец, понял, что с Ари ему ничего не светит и подавился этим. - Но из нас двоих она всегда будет выбирать меня, ты же знаешь. - Сволочь, - брюнет борется с желанием накинуться на него в эту самую секунду. Найл же лениво достает руки из карманов и мило улыбается ему. - Пока, Зейни, - хлопнув его по плечу, говорит Найл, не забыв победно улыбнуться на прощание.

***

Все это время за Эмили следила не только система безопасности Итана, заданием Эда было изучить ее вдоль и поперек. Ему пришлось нелегко, приходилось прятаться не только от самой девушки, но и от обученных людей Уэльса. Благо, он, Эд, знал о них, а они о нем нет. Парень должен был знать все. От времени ее подъема, круга друзей и знакомых, пар, на которые она ходит и которые прогуливает, до списка звонков на мобильном телефоне и обыденных привычек. Со дня бала он каждый день был рядом с Эмс, где-то за ее спиной, видел все, слышал все, знал о ней все. Сначала Эд относился к этому, как к очередному заданию, ничего необычного, ничего интересного, но чем дольше он следил за ней, тем больше, причем незаметно для самого себя, проникался ей. Эмили почти никогда не скрывала своих настоящих эмоций, Эдвард, как никто другой, знал, что таких людей как она, осталось совсем мало. Она не боялась ни смеяться, ни плакать, ни кричать, ни драться, ни обниматься, она просто... была настоящей. Мало того, она была сильной, независимой, но Эд знал, отчаянно жаждущей любви. Внутри нее безграничный свет, - снова и снова, думал он. И он был прав. Абсолютно, во всем, он смог, наблюдая за ней со стороны, понять ее и прочувствовать. Эдварда влекло к ней, как никогда ни к кому влекло, он чувствовал себя бабочкой, рвущейся к огню. Он заранее знал, что любая попытка подступиться к ней станет его гибелью. Все это было необъяснимо для него, необъяснимо и по-новому. Сейчас, сидя в машине перед ее подъездом, ожидая, когда она вернется из больницы, он нервно теребил в руках письмо, которое написал ей еще вчера, но никак не решался подбросить. Он хотел помочь ей, спасти от боли, но так же сильно хотел уничтожить Гарри, а она была прямым рычагом к этому. Когда они вышли из машины, Эд выпрямился и пригляделся. Стайлс попытался взять девушку за руку, но Эмс лишь одернула руку и что-то сказав ему, развернулась и пошла к подъезду. Гарри дождался, пока в ее квартире загорится свет и покачав головой, сел в машину и уехал. Эд остался сидеть на месте. Он просто не мог пошевелиться. В его голове снова и снова прокручивались многочисленные "за" и "против". Пять минут, десять, двадцать, тридцать, сорок... И только потом он, выйдя из машины, открыл дверь в подъезд сделанным давно ключом, консьерж спал и даже не услышал его. Парень прошел к почтовым ящикам. Выдохнув, он занес руку над нужным и снова замер. Сердце отчаянно билось в груди. Их с Гарри совместное прошлое всплыло в памяти, злость загорелась в нем, словно спичка, полыхнула в груди и обожгла внутренности, даже лицо его изменилось, исказилось и стало по истине пугающим. Но затем, в его воображении появился ее образ, Эмили, обнимая Ари, кричала, что сдала зачет, что теперь можно жить спокойно. Именно тогда, в тот самый день, его сердце впервые екнуло при виде ее. Покачав головой, Эд все же вложил в почтовый ящик белый конверт...

***

Время еще никогда не текло для них так неторопливо. Даже секунды слишком медленно превращались в минуты, что уж говорить о часах. Любые лишние звуки действовали на нервы, так что все четверо сидели молча. Найл и Зейн редко переглядывались, глазами обещая убить друг друга, а Дани и Ари старались не отходить друг от друга и все время держались за руки. Ари все время молилась и старалась не думать о его смерти, но такие мысли все равно прокрадывались в сознании. И девушка отчетливо знала, что не переживет этого, не говоря уж о том, что станет с их родителями и сестрами. Дани, будто, отключилась от этого мира, в ее голове не было мыслей, совершенно, а по телу, словно сильнейший яд, растеклись страх и боль. Ближе к девяти утра, когда невкусный кофе был выпит, а мимолетное желание поспать отошло в сторону, в комнату ожидания вошел врач, теперь уже лечащий Лиама, а не тот, что оперировал его ночью. Мужчина показался Ари знакомым и девушка напрягла зрение и память. Ответ пришел почти сразу, он дежурил в ту ночь, когда Лиам толкнул ее и она ударилась головой. Его доброта чувствовалась сразу, как и профессионализм и искреннее желание помогать людям. Это внушало девушке доверие. Найл, видимо, тоже узнал мужчину, а доктор, конечно же, нет, потому что таких пациентов у него был миллион. - Я вас помню, - говорит он, неожиданно для всех, а смотрит исключительно на Ари. - В прошлый раз вы оба попали ко мне, верно? - Да, - сдавленно кивает Ари. - Мы ждали всю ночь. Есть изменения? - Нет, изменений нет, - выдыхает доктор. - Но не отчаивайтесь, то, что изменений нет - лучше, чем ухудшение. - Сколько это может продолжаться? Его кома? - спрашивает Дани, обнимая себя двумя руками. Дрожь по всему телу не давала покоя всю ночь и сейчас только усилилась. - Бывает по-разному. Возможно, он проснется уже сегодня, а возможно... - она замолкает, не закончив фразу до конца, но все и так все поняли. У Дани сильно закололо сердце. - Я не хочу вас зря обнадеживать. Операция была сложной, задето много нервных окончаний, я не могу ничего гарантировать. Остается надеяться только на его силу и молиться. Я бы посоветовал вам всем ехать домой, толку от того, что вы мучаетесь тут, нет никакого. Простите, мне нужно идти. - Постойте, - Ари подбежала к нему и ухватила за шершавую сухую ладонь. - Нам можно хотя бы увидеть его? Пожалуйста. Умоляю вас. И потом мы поедем домой. Я обещаю! Доктор отрицательно покачал головой, сожалеющее вздохнув. Ари сжала его руку чуть сильнее, умоляюще посмотрев в глаза пожилого мужчины. Нижняя губа у нее затряслась и он увидел слезы. Такие по-детски милые слезы. - Только одному из вас, - наконец, сжалился он. - И только потому, что ты много натерпелась, девочка. Решайте быстрее. У меня не так много времени на вас. Ари обернулась на остальных. Найл и Зейн сразу отпадали. Оставались она и Дани. - Иди, Ари. Он твой брат. Ты ему нужнее меня, - говорит Дани, отворачиваясь от всех к окну. Плечи ее дрогнули и девушка поежилась. - Одну минуту, - просит Ари, доктор обреченно кивает и Пейн подбегает к Дани. Она обходит девушку и встает перед ее лицом, а затем, крепко-крепко обнимает. Дани запоздало отвечает на неожиданные объятия. - Ты всегда была его самым ярким светом. Это всегда была ты. И именно ты вытащишь его из этой темноты. Ты спасешь его, Дани. Я верю в это. Но скажи ему, что я люблю его, ладно? - Ты... Ари, я не могу забрать у тебя эту возможность. Ты его родная сестра, вы так давно не общались, это должна быть ты! - Ты у меня ничего не забираешь, Дани. Мы еще наговоримся, я клянусь тебе, но ты должна помочь ему выкарабкаться. - Хорошо, - Дани прерывает объятия и вытирает слезы. Ари делает тоже самое, но ощущения тревоги или печали у нее нет, она точно знает, что это будет Дани, что именно она поможет ему, как это всегда и было. - Спасибо, Ари. На это Пейн лишь качает головой, а Дани уходит вместе с доктором. Найл тут же оказывается рядом с девушкой и аккуратно берет ее ладонь в свою. Ари позволяет ему это сделать, потому что ей как никогда нужна поддержка. Его поддержка. - Ты в порядке? - Не знаю, - на глаза снова собираются слезы и Ари уже первая обнимает его, прильнув щекой к широкой груди. - Я не знаю, Найл, мне так страшно. Я никогда еще никого не теряла. Не так. Не насовсем, понимаешь? Я не могу перестать думать, что этой может быть он! Мне еще никогда не было так страшно и так больно. - Она спасет его, Ари, - говорит Найл, гладя ее по волосам, в его груди появляется неприятная и одновременно с этим, очень приятная дрожь. - Любовь всегда спасает, - слова сами срываются с губ, Хоран хмурится, пытаясь понять, действительно ли сказал это. Ари поднимает на него взгляд, не веря своим ушам, у нее даже рот слегка приоткрывается и в этом нет ни капли иронии, в этом одно сплошное удивление. - Я отвезу тебя домой, - поспешно переводит тему он. - Я не оставлю Дани одну! - Я отвезу Дани, - говорит Зейн, стараясь не смотреть на парочку, сердце у него обливается кровью, а во рту неприятный вкус горечи, он хочет разрушить это, потому что видеть их вместе - необъяснимо и несравнимо больно, но парень понимает, что Найл прав, он действительно очень ей нужен. - А потом я отвезу тебя к Дани, - поддерживает Найл, мимолетно посмотрев на Малика. - Идет? - он действительно чувствует себя на своем месте, когда защищает ее от ударов жизни, когда помогает ей, чем может. - Хорошо, - кивает девушка и делает шаг к выходу, а затем, понимая, что Хоран не идет следом, оборачивается, вопросительно посмотрев на блондина. - Жди у машины! - оповещает Найл, Ари пожимает плечами и попрощавшись с Зейном, уходит. Больничные стены всегда наводили на нее тоску и не смотря ни на что, она отчаянно хотела убраться отсюда и отмыться от ужасного запаха лекарств, которые ассоциировались у нее со страданиями и... со смертью. - Надо же, ты даже не попытался гнуть свою линию. Что с тобой, Малик? Зейн лениво перевел взгляд на Хорана, Найл был полон иронии, брюнет, проигнорировав его, улыбнулся уголками губ. Парень заранее знал, что правдой, которую сейчас скажет, заденет Найла еще больше, чем он задел его. Для Найла задачей всей жизни было показать миру, что от него не стоит ждать ничего хорошего, сострадания, доброты, заботы, любви. Какого же ему будет понять, что весь его образ безвозвратно разрушен. - Я как и ты просто хочу, чтобы ей было лучше. - Что? - самоуверенность Найла тут же пропала, он, сложив руки на груди, изобразил полное недоумение. - Не отрицай. Ты все сделаешь ради нее, я с тобой солидарен. Это нормально, когда человек тебе дорог. - Бред. Мне просто ее жаль, - фыркнул Найл, отмахнувшись. - Оправдываешься? - усмехнулся Зейн, склонив голову. Найл лишь закатил глаза и развернувшись, пошел к выходу, больше не говоря Малику ни слова. Зейн чувствовал, как внутри у него все поднимается, наконец, он смог обойти Хорана, морально пошатнуть его, ведь обычно это успешно проделывал с ним блондин, но сладкого вкуса победы он не чувствовал, потому что как ни крути, Ари была в его машине и уезжала сейчас с ним. Найл понимал, что в этой битве проиграл, так что настроение парня упало ниже нуля и всю дорогу до дома Пейн, он просто молчал, сосредоточенно следя за дорогой, заполненной машинами.