Rescue me.

Ed Sheeran – Give Me Love и Great Big World feat Christina Aguilera - Say something. (Песни советую чередовать и на реплей, пожалуйста). Присев на скамейку в парке, она просто смотрела на проходящих мимо людей, не слыша и не видя их, мысли девушки витали далеко отсюда, Эмили даже не могла уловить их сути, они были легкими и почти прозрачными. На улице неумолимо темнело. Загорались ярким, светлым светом гирлянды, обтягивавшие деревья и тянущиеся вдоль пешеходных дорожек, желтели фонари, придавая атмосфере неумолимую загадочность. Гарри стоял чуть поодаль и любовался ее красотой. Тем, как удачно падает на ее лицо свет, тем, как она мило кутается в пальто, тем, как приоткрыты ее красивые губы, тем, как в ее глазах отражаются мысли, ее красотой, загадочностью, легкостью. Его сердце бешено колотилось в груди, внутри все болело, но он наслаждался этим. А затем, глубоко выдохнув, он подошел к ней и молча сел рядом. Эмили резко повернулась к нему, сердце, будто, колотилось в горле, кожа тут же покрылась мурашками, а по позвоночнику прошел холодок. - Привет, - он повернулся к ней в ответ и улыбнулся. - Привет, - ошарашено ответила она. - Ари не придет, да? - Именно так, - он пожал плечами. - Она очень хотела, чтобы мы поговорили прямо сейчас. Ты не против? - после того, как этот вопрос сорвался с его губ, парень задержал дыхание. Эмили шумно выпустила воздух из легких, а в ответ лишь пожала плечами. Гарри кивнул. И они оба замолчали на некоторое время, притом отвернувшись друг от друга. Гарри пытался совладать с мыслями, составить какие-то внятные предложения, но все путалось от волнения. Эмили ни о чем не думала. Она просто старалась успокоить учащенное сердцебиение и отчаянное желание просто расплакаться. Так прошло около трех минут, подкатывающая истерика никак не желала отступать, его молчание сводило с ума, а начать разговор сама она не могла, потому что чувствовала - стоит произнести хоть слово по делу - и она расплачется. Через пять минут, Эмс все же не выдержала. - Мы хотели поговорить, но ты молчишь, - выдохнула она, робко повернувшись к нему. - Прости, - он покачал головой и их взгляды пересеклись. Сердца обоих замерли на мгновение. - Я просто пытался собраться с мыслями, я не знаю, с чего начать, но думаю, надо начать с извинений. Я вел себя ужасно, я хочу перед тобой за это извиниться. - Ты не должен, Гарри, - покачала головой девушка. - Нет, я должен. Потому что я отталкивал тебя еще сильнее, чем нас оттолкнула судьба, чем ты оттолкнула меня. - Будет глупо, если я попытаюсь попросить у тебя прощения? - не выдержала она, когда он замолчал. Слезы уже подступили к глазам девушки. - Почему глупо? - нахмурился Гари. - Потому что именно я первая оградила тебя от себя. - Это уже не важно, Эмс, - он прикоснулся к ее руке, внутри у нее все екнуло, взглядом, он попросил разрешения, Эмили кивнула. Гарри мягко переплел их пальцы. Смит с неким облегчением, вздохнула. - Это было уже давно и много чего произошло за это время. - Но... - Нет! То, что было раньше - не важно. Не важно, какими мы были, что мы говорили, делали, думали. Важно то, что происходит сейчас. - Я не обижена на тебя, Гарри. Совсем. Я скажу тебе больше, я счастлива, что ты сейчас рядом. Мне было тяжело, когда мы не разговаривали, потому что... - она задержала дыхание. - Мы многое не сказали друг другу. И я, и ты. - Ты права, - кивнул он. - Мы очень многого не сказали друг другу. Я начну? - она кивнула, стараясь успокоить бешеное сердцебиение. Они оба отчетливо понимали, что сегодня, сейчас, все карты будут раскрыты. И они хотели, наконец, сделать это. Гарри почти минуту собирал мысли в одну кучу. Боль минувших лет снова проснулась в его груди, горечь обмана, потери, снова вернулась к нему, но он знал, что должен рассказать ей все. - Я почти не помню своего отца. Я не видел его с тех пор, как мне исполнилось шесть. Я могу судить о нем только из рассказов или по фотографиям. Из ярких воспоминаний остался только мой пятый день рождения, я отчетливо помню, как он подарил мне огромного слона, который был больше меня, как крепко обнял и сказал, что я самый лучший сын на свете. Второе воспоминание - как он вернулся из длительной командировки и я бежал к нему навстречу, буквально летел к нему в объятия и когда он поднял меня на руки, я был действительно счастлив. И третье - минуты, когда я видел его в последний раз, - он нервно сглотнул, а затем, отвернулся от Эмили, смотря куда-то вдаль, ему так было легче, а девушка ни на чем не настаивала. Эмс безумно любила своего папу и не могла даже представить себе, насколько это больно, потерять его, потерять поддержку, крепкие объятия, цель стать его гордостью... - Энн - не моя мама, - наконец, выдавил он. Девушка, ахнув, сильнее сжала его руку. Гарри, прикрыв глаза, сжал зубы и несколько минут молчал. - Мою маму звали или зовут Лорен, а Энн - младшая сестра отца, Калеба. Ту ночь я запомнил хорошо, мне было шесть, я был одет в клетчатую рубашку, которую ненавидел, но ее любила мама, и джинсы. В нашем доме была настоящая паника, родители ругались, судорожно собирали вещи и с сожалением смотрели на меня, а затем, когда было уже так темно, что дальше своего носа на улице ничего не увидеть, меня отвезли к тете в Холмс Чапел. Мама плакала навзрыд, прощаясь со мной и клялась, что вернется за мной чуть позже. Она так крепко обнимала меня и шептала, что любит, а я толком ничего не понимал. Энн стояла позади меня и плача, смотрела, как со мной прощается папа. Я как сейчас помню его слова. "Что бы там ни было, ты всегда будешь нашим сыном. Мы любим тебя, Гарри. Ты все поймешь потом". А затем, они развернулись, закрыли за собой дверь и уехали. Больше я их не видел. Рассказ прервался еще на пару минут. - Энн воспитала меня, как родного, потому что сама она не могла иметь детей. Мое детство прошло странно, я помню, как сильно скучал по ним, плакал, пока тетя не видела, когда я был подростком, то много дрался, пытаясь выместить свой гнев на эту жизнь. Знаешь, это тяжело, почти всю свою жизнь спрашивать себя, чем я плох, почему они от меня отказались, куда уехали и почему не вернулись. Я был так зол на этот мир, что мне хотелось его разрушить. И только когда мне исполнилось шестнадцать, я понял, что в первую очередь своим поведением я рушу жизнь Энн, а она мое все. Мой единственный близкий человек. Единственный человек, который никогда в жизни от меня не отказывался. Что бы я ни делал. Тогда я впервые назвал ее мамой, тогда впервые, как никогда искренне, я сказал, что люблю ее и с тех пор никогда больше не называл тетей. Дальше было два года абсолютной идиллии, когда я делал все, чтобы быть самым лучшим сыном на свете. А потом я переехал в Лондон, меня нашел Итан и все закружилось, как в калейдоскопе. Он рассказал, что мой отец был его другом, был его напарником, что он мафиози. Он рассказал, что Калеб перешел дорогу влиятельному бизнесмену из группировки, в которой сейчас состоит Эд, и ему начали угрожать расправой. Ему и моей маме. Детей трогать нельзя, так что я им был не нужен. В итоге, родители решили бежать. Когда я узнал правду, я тут же начал искать их, именно поэтому я стал работать на Уэльса, чтобы найти родителей. Я занимался этим несколько месяцев, а когда Итан узнал, он сказал, что если они решили затеряться - их не найти до тех пор, пока они сами не объявятся. А этого не случится до тех пор, пока живы те, кто помнит поступок отца. А это не кончится никогда. А еще через полгода после всего этого, я встретил Эда, мы пересеклись на одной точке по переправке оружия. По иронии, он оказался сыном того бизнесмена, и между нами сразу разразилась вражда. Однажды, чтобы выбить меня из калеи, он отправил мне фотографии моих убитых родителей, сделанных его отцом в ту самую ночь, когда они оставили меня у Энн. Я не знаю, как вынес это. Ощущение было такое, что меня самого убили, уничтожили, грудь жгло ненавистью и болью. Я хотел убивать сам. Безжалостно. Я тогда впервые в своей взрослой жизни плакал. С того дня целью моей жизни стала месть, но я не имею на нее права даже сейчас, иначе пострадать могут мои близкие. К тому же, у меня нет полного списка виновных. Вот и моя история. Эмили, плотно сжав зубы, попыталась вытереть мокрые от слез щеки и попытаться хоть что-то сказать, но боль за него душила, крепко ухватившись за ее тонкое горло. - Гарри, - выдохнула она, повернувшись к нему, парень, прикрыв глаза, молча сидел рядом, меж его бровей пролегла складка, он не реагировал на нее. - Мне очень жаль, - прошептала она, Стайлс медленно повернулся к ней лицом и затем, распахнул красивые глаза. - Ничего не говори, Эмили, - еле заметно улыбнулся он, поглаживая ее руку. - Это тяжело, я не буду скрывать, это чертовски больно, но я свыкся с этим, прошло много лет и сейчас мне намного легче, чем тогда. - Но... - Нет, малыш, - он поднес ее ручку к своим губам и бережно прикоснулся к мягкой коже, задержавшись на ней на мгновение, у Эмс замерло сердце. - Твоя очередь. Эмили лишь вздохнула в ответ на это. Она пожала плечами и встала со скамейки. - Спустимся к набережной? - спросила она, подав ему руку. Гарри, кивнув, поднялся следом и протянул ей свою большую ладонь. Они шли через парк, медленно, никуда не торопясь, спускаясь ниже и ниже, к освященной десятками фонарей, набережной широкой реки. Свет красиво отражался в воде, придавая атмосфере еще большей загадочности, вечер был тихий и достаточно теплый, что предвещало наступление долгожданной весны. Они молчали, каждый погруженный в свои мысли и это не напрягало, так просто было нужно. - Честно? Я не знаю, как начать говорить об этом. Я не касалась этой темы даже с Ари уже очень давно. И я боюсь говорить об этом. Я боюсь оттолкнуть тебя этим, хотя так, наверное, было бы правильно сделать. Я очень запуталась! - честно призналась она, наконец. to be continued...