Rescue me.

Обернись - мне не встать без твоей руки, Не услышать биение сердца. Обернись - мне не встать без твоей руки, На холодных ветрах не согреться.

Город 312. "Обернись".

Ари была на месте, когда на город уже опустился вечер. Ей пришлось отдать огромные деньги за такси, но выхода у нее не было. Девушка, сжавшись от холода, побежала вниз по склону. Туда, где когда-то начинались их отношения. Она помнила все. Сальсу, когда они только познакомились. И тот поцелуй под дождем, когда она поняла, что любит его до потери пульса. Здесь всегда было шумно, играла музыка, веселились люди, но сейчас здесь все опустело, будто все разом ушли. Вместе с Доном это место потеряло свою душу. Ари шла по пустой площади, обнимая себя двумя руками. Гирлянды не горели, только уличные фонари тускло освещали ее путь. Везде стояли свечи и фотографии Дона в черных рамках. Ей было неуютно и слишком грустно. - Привет, - Диана встретила Ари у бара. Лицо у нее было бледное, а глаза красными от постоянных слез. Девушка нервно поджала губы. - Мне жаль, - сказала Ари, робко взяв ее за руку. Ди сжала ее ладонь, едва сдерживая слезы. Ари обняла девушку, которую едва знала. Внутри нее все горело. Она знала, что такое потеря и не могла не попытаться помочь. - Он был очень хорошим. - Спасибо, - она кивнула, резко выдыхая и прижимаясь к Пейн. Неизвестно откуда, внутри Дианы начали появляться жизненные силы. Ари, казалось, отдавала ей свои последние. - Я никак не могла понять, за что Найл любит тебя. Это меня с ума сводило. Особенно первое время. Но сейчас я понимаю, - девушка оторвалась от Ари. Пейн смотрела на нее с непониманием. - Ты настоящая. Искренняя. Добрая. Ты веришь в него. Найлу этого всегда не хватало. - Я уже не знаю, кто я, - прошептала Ари, смахивая со щеки непрошенную слезу. - Но сейчас речь не обо мне. Ди кивнула и взяла ее за руку, а затем, повела к жилым домам по темным, пустым улицам. - Где все? Обычно здесь так много людей. А сейчас ни единой души. - Сидят по домам. Объявили траур. Они не знают, как жить без него. Дон держал все под контролем, и теперь они в растерянности. Они тянут время, чтобы как можно дольше не решать, что им делать дальше. Вскоре, девушки поднялись на третий этаж серого пятиэтажного дома. Диана достала из кармана джинсов ключ, открывая квартиру номер 67. Она пропустила Ари вперед. Девушка вошла в полное пыли помещение, тут же чихнув. Здесь явно давно никто не жил. Свет горел лишь в коридоре. Квартира была очень бедно обставлена. Минимум всего. Прямой коридор вел в кухню, а две небольших разветвления в комнаты. - Он там, - Диана кивнула в сторону правой. Ари вдохнула и выдохнула, сжав кулаки. - Удачи, Ари. - Спасибо. Девушка, тихо ступая на скрипучие половицы, подошла к темной двери и робко постучала. Тем временем, Диана вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. Ответа для Ари не последовало. Она попыталась открыть дверь, но она была заперта изнутри. Повторив стук и снова не получив ответа, Пейн прокашлялась. - Найл? Ты там? Это я. Ари. Но и в этот раз он не ответил. Найл сидел на старой кровати и молча смотрел на закрытую наглухо дверь, наслаждаясь звуком ее голоса и тяжелым дыханием. - Пожалуйста, открой мне. Умоляю тебя, Найл. Я хочу поговорить. Найл... - она ударила кулаком по двери, едва сдерживая слезы. В голове уже были самые страшные мысли. Он резко поднялся с места и отпер замок, хотя саму дверь открывать не стал. Ари с облегчением выдохнула. Он был в комнате и впустил ее. Дрожащими руками она открыла дверь и сделала шаг в темноту, оставляя ее чуть приоткрытой, чтобы обеспечить попадание света из коридора. Но Найла она все равно не видела, потому что глаза ее не привыкли в темноте. Девушка остановилась на месте. Найл стоял у окна с задернутыми шторами и смотрел на нее, не отрываясь. Он был рад, что она приехала. Сердце Ари бешено колотилось, она боялась, что он прогонит ее. Ари боялась потерять его навсегда. - Привет, - сказала она, когда начала различать его силуэт. - Закрой дверь, пожалуйста. Я открою шторы и окно. Здесь душно. - Хорошо, - она послушно закрыла дверь, лишая комнату света снова. Найл одним движением поднял жалюзи, ровно над окнами светила полная Луна, которая смело залила спальню холодным серебристым светом. Хоран открыл окно, и холодный воздух начал поступать в помещение. - Найл... - Я не хочу разговаривать. Ари закусила губу, остановив себя от шага к нему. Найл, опираясь на подоконник, сложил руки на груди. - Я не хочу говорить, что я чувствую. Не хочу анализировать то, что произошло. Не хочу рассказывать. Не хочу жалости. И дело не в тебе, Ари. А во мне. Ты не сможешь изменить меня, как бы ты ни старалась. Я такой. Вот такой. И с этим ничего не поделаешь. Еще около двадцати секунд после его слов Ари стояла на месте, едва сдерживаясь от того, чтобы упасть в обморок. Каждое его слово было пропитано болью, отчаянием и горечью. - Сложно смириться с этим, - продолжил он. - И если ты не готова, я не смею тебя держать. - Как ты можешь так говорить? - сквозь слезы громко спросила она, Найл удивился такой реакции, даже убрав руки с груди, его взгляд изменился, стал, казалось, ярче. У него появилась надежда. Всего несколько секунд, и она уже крепко обнимала его, запустив длинные пальчики в его жесткие волосы. Найлу потребовалось время, чтобы осознать, что происходит, но в итоге, его руки обвились вокруг ее тонкой талии. Он с наслаждением вдохнул сладкий запах ее волос и прикрыл глаза. Внутри у него уже давно все болело, а сейчас стало еще больнее, но он не хотел ее отпускать. - Я никогда не откажусь от тебя, Найл. Потому что я тебя люблю. Я не могу без тебя, понимаешь? Я без тебя задыхаюсь. И мне не стыдно чувствовать это и говорить тебе об этом. Я умоляю тебя только об одном, не отталкивай меня. Не делай мне больно только потому, что ты боишься своих чувств. Ты можешь не говорить мне. Я сама знаю. Тебе страшно. Одиноко. Больно. Все вокруг тебя рушится, и ты не в состоянии сделать хоть что-то. Может быть, тебе противно от себя самого, от людей вокруг. Тебя тошнит от всего мира. Ты сломлен и не веришь, что все наладится. На тебя давит все. Даже стук собственного сердца, а внутри тебя пустота. Болезненная и невосполнимая. Она плакала, говоря все это, а он только сильнее прижимал ее к себе, Ари действительно говорила то, о чем он молчал. - Тебе хочется быть равнодушным, черствым, вынести все, сжав зубы. Это признак силы, наверное. Ты хочешь быть сильным если не перед самим собой, то перед людьми вокруг. Но есть ли смысл, Найл? - она оторвалась от него, а затем, мягко положила свои ладони на его щеки, заставляя смотреть ей в глаза. - Есть ли смысл играть, если все всё равно проиграют? Он закрыл глаза, сдерживая слезы. Его губы сжались в тонкую линию. Ари было больно смотреть на него. Он страдал. Так сильно, что его всего колотило мелкой дрожью. Сердце Ари обливалось кровью. - Я хочу быть рядом с тобой и забрать частичку твоей боли, Найл. Если бы я смогла забрать всю, я бы не раздумывая, сделала это. Но я не могу. Впусти меня в свою жизнь окончательно, позволь хоть немного облегчить твои страдания. Ты не должен справляться с этим в одиночестве. Одинокие люди слабее, кто бы что ни говорил. Одинокими тьме гораздо проще завладеть. Но ты не один, у тебя есть я. Всегда была и буду я. Ты слышишь? Я не хочу терять тебя. Я не вынесу этого. Если ты не думаешь о себе, то подумай обо мне! Она всхлипнула. Найл резко открыл глаза, Ари даже вздрогнула. Слезы блестели на ее щеках в лунном свете, но она не переставала быть прекрасной. Он ласково стер мокрые дорожки с ее щек. - Я люблю тебя, - сказал он, нежно гладя пальцами ее нежную кожу. Теперь Ари закрыла глаза. - Так глубоко как тебя, я еще никого не впускал. Я боюсь, что ты утонешь в моей темноте, если я пропущу тебя дальше. Я не хочу стать причиной, по которой ты погибнешь, Ари. - Я готова ко всему. Если я погибну из-за тебя, я буду знать, что жила не зря, - прошептала она, поймав его растерянный взгляд. Он взял ее руку и поцеловал ее тыльную сторону, болезненно закрывая глаза. - Ты не перестаешь удивлять меня, Ария Пейн. Девушка улыбнулась. Найл взял ее за руку, и они оба сели на твердую кровать. Хоран собирался с мыслями некоторое время, а Ари просто сжимала его ладонь в своей, будто боясь отпустить. - Он был мне как отец. Вернее, он и был моим отцом. Он знал обо мне все или почти всё. Я любил его очень сильно. Я всегда с ним советовался, если не знал, что мне делать. Дон был единственным человеком, которому я не боялся доверять, потому что он знал меня с самого детства. И сейчас, когда его не стало, я чувствую себя загнанным в угол. Я не знаю, как мне жить дальше. - А твои настоящие родители? Найл выдохнул, собираясь с мыслями. Ему до сих пор было больно говорить. - Их убили. На моих глазах, когда мне было семь лет, - произнес он. У Ари внутри все замерло. Она неосознанно чуть крепче сжала его ладонь. Губы ее приоткрылись в попытке что-то сказать, но она не могла. Найл лишь отрицательно качнул головой, дав ей понять, что говорить тут не о чем. - У меня был только старший брат, которому тогда исполнилось двенадцать. Мы остались совершенно одни, Итан, правда, хотел забрать нас под свое крыло, но Дон, который дружил с моим папой с детства, не позволил ему. Он сказал, что не даст нам расти, окруженными кровью и обманом. Мы жили тут, в этой самой комнате, - он оглядел помещение. - Денег у Дона тогда не было, везде ползали тараканы, нам едва хватало на пропитание. Я буквально жил на улице. Я воровал. Попрошайничал на сладости. У меня не было ничего личного, кроме зубной щетки, все остальное было общим. Мы спали на этой самой кровати вдвоем. Найл хлопнул по пыльному матрацу ладонью. Ари посмотрела на узкую жесткую кровать и закусила губу. - Вот почему я ненавижу спать с кем-то. Ненавидел, точнее. Каждая ночь была кошмаром, Ари. Мне снились сны, я видел, как убивают моих родителей, мои руки были в их крови, и я плакал, ворочался, просыпался в холодном поту от ударов моего старшего брата, который ненавидел меня за то, что я не могу просто смириться. Люк всегда был сильнее меня. Он всегда был по-настоящему стальным. - Люк? - Ари не поверила своим ушам. - Он мой старший брат, к сожалению. - Боже мой... - Я никогда не знал настоящей любви и ласки, потому что мама не успела дать ее мне. Не успела заполнить меня этим. Наверное, поэтому я был таким, каким ты меня знала. Все свое детство я был занят выживанием. Ари смахнула со щек слезы. Сейчас он казался ей тем самым маленьким брошенным мальчиком с ясно-голубыми глазами. Одиноким, потерянным, не знающим заботы и любви, вынужденным в свои семь, восемь, девять лет, думать о том, чтобы не умереть с голоду и не быть забитым своим старшим братом. Девушка едва сдерживала рыдания. Она никогда не представляла, как много ран на его душе и на сердце. - До десяти лет я ждал, что родители вернутся. Я не понимал, почему у всех есть мама и папа, а я один. Я ждал справедливости. В один из вечеров, когда я в очередной раз сидел на окне и ждал, Люк взял меня за локоть и сдернул на пол, он кричал, что они мертвы и никогда не вернутся. Что я жалкий маленький уродец, который только и делает, что ноет. Тогда я понял, что чудес нет, это сломало меня, и я стал другим. Более жестким, холодным ребенком. Я терпеть не мог чужих прикосновений. И старался никого к себе не подпускать. Тогда мои сны стали другими. Кошмары были разбавлены ласковыми прикосновениями моей мамы, которые, кажется, были, а может быть, и нет. Кошмары прекратились только тогда, когда я встретил тебя, - он улыбнулся. Ари не могла даже дышать. Она не верила в то, что все это правда. И он, ее Найл, прошел через такое. Через боль, потерю, горечь, одиночество, через настоящий ад. Хоран стер с ее щек слезы. - Я ненавидел Дона, потому что, живя у Итана, мы могли иметь всё, я понимал это. И Люк тоже. Когда моему брату исполнилось 17, он сбежал. На самом деле все это время тот только и делал, что терроризировал Дона. Но тот терпел в надежде, что сможет исправить моего брата. У него не вышло, к сожалению. Когда Люк ушел, я думал, что он отправился работать на Итана, но мой брат избрал другой путь. Я ненавижу его за это, Ари. Он посчитал людей Итана и самого Уэльса слабыми. А сам он хотел быть властителем вселенной. И знаешь, что он сделал? Он стал работать на человека, который приказал убить наших родителей. Ему было наплевать на это. И я поклялся себе, что когда-нибудь я превращу его жизнь в ад, как и жизни людей, убивших моих родителей. Когда я узнал правду, я впервые рассказал все, что я чувствую Дону, мне было около двенадцати. Тогда я был переполнен ненавистью и не мог держать все в себе. С тех пор он стал моим самым близким человеком. Только когда я стал взрослым, я понял, что Дон научил меня жить по-настоящему. Бороться за самых близких, не сдаваться до последней капли крови. А еще он действительно любил меня за то, кто я есть. С теми, кто убил маму и папу разобрался давно. Кодекс позволял мне это. Глава мафии, отдавший приказ погиб в автокатастрофе. А Люк... Три года назад я почти убил его. Тогда я спросил тогда лишь одно: "Зачем он сделал это, зачем ушел, зачем предал память о маме и папе?". А он сказал, что "побеждает сильнейший, а наш отец был слабым", и Люк не хочет пойти по его стопам. Я был в секунде от того, чтобы убить его, но не смог. Он стоял на коленях без оружия, без сил и шанса дать отпор, но я не выстрелил в него. Не сумел. Я до сих пор корю себя за это, потому что сейчас он отравляет тебе жизнь, и я не могу с этим ничего сделать. - Ты знаешь? - Я слежу за ним, Ари. За каждым его шагом, как и он следит за мной. Мы ненавидим друг друга, и когда-нибудь один из нас умрет от руки другого. Вопрос лишь в том, кто и когда. Она крепко зажмурилась, едва сдерживая рыдания. Ей было страшнее прежнего от его слов. Ей было больно за него. Но вместе с тем, она была счастлива, что он открылся ей. До конца. Это доказывало его любовь. Найл крепко закрыл глаза, отпуская её руку. Он дал время и себе и ей. - Пап, а эта? Какая это марка?- маленький Найл, сидя на коленях отца вертел в руках одну из сотни своих игрушечных машинок. - А ты сам вспомни, - улыбнулся мужчина, потрепав мальчика по волосам. Юный Хоран, одетый в клетчатую рубашку и темные шорты нахмурился, сведя брови к переносице. - Форд? - твердо проговорив букву "р", спросил мальчик. - Нет, - мужчине было забавно наблюдать, как сын злится. - Ну, скажи! - запищал он. - Так. Ты мужчина или нет? Соберись! Найл скуксился, но затем мужественно выпрямился, слез с колен папы и встал на пол, упираясь кулачками в бока. Он посмотрел отцу прямо в глаза и хмыкнул. - Мазда, - четко сказал он, топнув ногой. - Умница! - рассмеялся Хоран старший, а вслед за ним, и сам малыш. Он весело хлопнул в ладоши и огляделся вокруг, в поисках еще чего-то интересного. Кабинет отца казался ему огромным. Высокие потолки, хрустальная люстра, тяжелый дубовый стол. Все здесь было слишком массивным. И слишком захватывающим. Люк, узнав у мамы, что Найл опять в кабинете отца, сильно разозлился, потому что его он почти не пускал туда. Отец его вообще не подпускал к себе слишком близко, уделяя все внимание младшему сыну. Люк ушел из дома, громко хлопнув дверью с мыслями, что не вернется до позднего вечера. Он ненавидел свою семью и мечтал родиться в другом месте. Тем, где его бы любили. Но он сам никогда не позволял себя любить. Женщина поднялась в кабинет и вошла без стука. Она только хотела рассказать мужу, что Люк опять ушел из дома, хотела попросить мужа поговорить с ним в сотый раз, но не успела. Едва она пересекла порог и закрыла за собой дверь, где-то внизу разбилось окно. Сработала сигнализация. Отец Найла тут же резко поднялся с места, доставая из сейфа оружие. Женщина в панике бросилась к сыну, который видя реакцию родителей, тоже занервничал. Внизу слышались голоса и топот тяжелых сапог по полу. Взрослые понимали, что происходит. - Найл! - мужчина сел перед сыном на колени. Его мама уже сидела рядом, едва сдерживая слезы, она сжимала его маленькую ручку в своей, ясно осознавая, что это в последний раз. Мальчик смотрел то на одного родителя, то на другого. Ему самому хотелось плакать. - Ты сейчас залезешь в шкаф и спрячешься за второй дверцей. Ты не будешь подавать и звука, пока плохие люди не уйдут. Понятно? Мальчик отрицательно покачал головой. Ему не было понятно. - Мой хороший, - зашептала мама. - Делай так, как говорит папа. Все будет хорошо. Мы тебя очень любим. Очень. - Ты сильный, мой мальчик. Ты храбрый. И ты останешься нашим сыном. Несмотря ни на что. Найлу помогли забраться в шкаф и дверцу плотно закрыли, чтобы его не было видно. Малыш сидел в темноте, сжавшись от страха. Он яростно сжимал кулачки, чтобы не расплакаться и повторял про себя, что он мужчина. А дальше в комнату ворвались пять человек в масках. Женщину застрелили сразу. Пуля попала точно в сердце. У нее не было шансов выжить. Мама Найла тут же упала замертво. Найл беззвучно заплакал, испугавшись громкого, неожиданного звука. Хоран старший даже не успел среагировать. Затем, он бросился на стрелявшего, но двое других перехватили его, отбросив к шкафу. Дверцы открылись, и Найл теперь все видел, хотя его видно не было. Понимая, что в опасности его сын, мужчина встал на колени, положив оружие на пол. Он убрал руки за голову. - Давайте! - воскликнул он. Он смотрел им прямо в глаза. Эти люди смеялись. Найл плакал все так же беззвучно, смотря на маму, лежащую в своей крови без движения и на отца, который смотрел своей смерти в лицо. - Ты никогда бы не выиграл. Выстрел. Конец. Они ушли, даже не взяв ничего, громко смеясь, планируя праздник в честь очередной победы. Найл выкарабкался из шкафа и подполз к бездыханным телам родителей. - Помогите! - кричал он, не веря, что они мертвы. Он кричал и кричал, плакал, пытался разбудить их, тряся за плечи, он весь был в крови, но не терял надежды, но они не просыпались... - Помогите! Мне нужна помощь! Их нужно вылечить. Я не виноват! Помогите! Хоран распахнул глаза, отгоняя призраков прошлого. Ари смотрела него не моргая. Он лишь усмехнулся, снова пытаясь хоть как-то скрыть свою боль, но она всё видела все в его глазах, как бы он ни старался. - Тебе меня жаль, - с горечью прошептал он. Ари отрицательно покачала головой. - Мне жаль того маленького мальчика, жизнь которого разрушили из-за власти и денег, который остался совсем один. Но не тебя, Найл Хоран, - она взяла его лицо в свои ладони и заглянула в любимые голубые глаза. - Ты самый сильный человек, которого я знаю. А жалость не для таких, как ты. Я тобой восхищаюсь. И я люблю тебя. Все больше и больше с каждой секундой. Найл улыбнулся, качнув головой, а затем, прижал ее к себе так крепко, как позволяли ему оставшиеся после бессонных ночей силы. - Прости меня. Я был полным придурком. Я не должен был бросать тебя одну в такой ситуации. - Я уж думала, что ты не догадаешься извиниться, - девушка усмехнулась. - Спасибо, что спасла меня, Ари.