from a new leaf

Иногда мы забываем, что живём не в сказке, в которой все будет хорошо и сюжет ни в коем случае не подставит нам подножку. Но Чонгук не из тех, кто так считает, в его возрасте глупо так считать? Или это просто стереотипы. Он запутался. Но к сожалению, он давно не подросток, как несколько лет назад, примерно десять, может больше. Омега перестал считать. Но если бы дали шанс вернуться в это беззаботное время, полное веселья и мечтаний, Чонгук без раздумий ответил бы — нет. Похоже, он реально забыл, что в жизни бывают разочарования и предательство, даже казалось от самых близких. Чего ему не хватало, Чонгук правда не знает. Спокойная, стабильная семейная жизнь, любовь, планы. Все, что было взрощено в течении долгого брака, которому омега отдал свои лучшие годы, в один момент пошло прахом. Признаться самому себе, уже не было тех чувств и клятв, но это не повод, не оправдание тому, что он увидел неделю назад. Чонгук выходит из лифта, когда стеклянные двери разъезжаются, удерживая в руках крафтовые пакеты из кафе и шагает в сторону стола, за которым сидит секретарша мужа. Он радостно улыбается, размахивая ими в воздухе и протягивает один девушке, кокетливо подмигнув, мол, угостишь персонал. А та в восторге, глаза загорелись. Благодарит. Конечно, а как ещё реагировать, если сидишь без перерыва на обед, по четырнадцать часов, а муж начальника приносит выпечку из пекарни, почти каждую неделю. — Мингю у себя? — Омега поправляет тёмную челку, лезущую в глаза, и опирается освободившейся рукой о стойку, наблюдая, как девушка открывает упаковку эклеров. К такому легко привыкнуть. — Да, у него как раз закончилось совещание, господин Гу. — Отлично. Кажется, уже все продумано до мелочей, подвохов и неожиданностей быть не должно, ведь все так долго было идеально. Просто придраться не к чему. Но… — Мингю? Я принёс обед! — Чонгук открывает дверь, дергая ручку, и поднимает пакет, размахивая им перед лицом. Уже предвкушает увидеть улыбку на родном лице. Сердце ухает вниз, как только взгляд падает в сторону стола, где сидит мужчина и брюнет, так и застывает в одном положении, даже руку не опускает, не чувствуя боль в запястье, ведь пакет тяжёлый. Мужчина отлипает от лица напротив, спешно поправляя галстук, и поджимает губы в бледную полоску. Всегда так делает, когда боится или виноват, но это уже не важно. Вообще ничего связанного с ним не имеет значения, глубоко плевать. Молодой парень, сидящий на столешнице, испуганно шарахается, опуская голову, и лихорадочно хватает свою рубашку, осторожно пробегая мимо него, даже вроде что-то говорит, но не понятно. В ушах звон. В глазах пустота. Чонгук хмурится, наконец-то опуская затекшую руку, и облизывает пересохшие губы, нерешительно проходя вглубь кабинета. Он игнорирует чужие просьбы и мольбы не делать поспешных выводов, хотя вроде, блять, все так очевидно и ставит пакет на стол, поднимая на альфу безразличный взгляд. — Тебе пришлют повестку в суд. — Он разворачивается, сдерживая порыв швырнуть что-нибудь тяжёлое в чужую, пустую голову и сжав кулаки, выходит из кабинета. Оклики и просьбы теперь как белый шум, не имеющий значения. Порой пара секунд или минута могут полностью поменять ход событий, сюжет жизни. Ведь допустим, задержавшись на парковке подольше, омега никогда бы не узнал горькую реальность. Идеальной жизни не бывает, как и идеального брака.

***

Чонгук устало прикрывает глаза, снимая очки, и упирается лбом в холодную поверхность стеклянного стола. Веки сами собой начинают склеиваться, открыто намекая, что пора спать, хотя ещё очень даже рано. Всего семь вечера, если поднять голову и посмотреть на часы. Но его сбитый режим после месяца истерик, самокопаний, нервотрепки и бессонницы даёт понять, что организм устал. Возможно не стоило брать отпуск, на который его уговаривали почти всем коллективом, а лучше зарыться в работу ещё больше? Да хер его знает, если честно, что так, что так — все хуево. Сидеть дома за отчётами по собственному желанию, потому что больше заняться нечем от скуки или сидеть заниматься этим же в офисе, разница небольшая. Всё одна хуйня. Давайте честно. Шебуршащие в голове мысли ни на секунду не дают расслабиться, а нервное, волнительное ожидание проело все нервные клетки. Уже целый месяц с подачи заявки на развод почта молчит и не понятно, сколько ещё придётся ждать, чтобы убрать проклятый штамп, мозолящий глаза. И тогда все эти смс, звонки наконец-то закончатся. Он много думал, так много и долго раскладывал все по полочкам, сопоставляя то, на что закрывал глаза, копался в прошлом, возможном будущем, желаниях, планах, которые теперь придётся менять. И так устал, нет сил выяснять отношения, разговаривать, спорить, прощать, выслушивать. Просто смирился, не конец жизни же. Это точно не тот человек, на которого стоит тратить время и нервы, как и говорил папа, и как всегда был прав, черт, как же был прав. Молодому Чонгуку стоило почаще прислушиваться к родителям и голове, а не к сердцу и гормонам. Сейчас уже ничего не воротишь. Ему не двадцать, не двадцать пять, уже не молодёжь. Тридцать один. Десять лет из которых он проебал на брак. Кому вообще это надо? Зачем? Возможно, внешне он не слишком поменялся, одевается так же, не заморачиваясь, как и большинство, но цифра в паспорте, которую он озвучивает при знакомстве с людьми, мешает. Стереотипы. Это цифра заставляет почувствовать себя старым. Напоминает, что уже не позволено вести себя как хочешь, накладывает ответственность и обязанности. Навязывает общепринятые нормы. И это бесит. Телефон громко вибрирует, заставляя открыть глаза, осоловело тупя взгляд в столешницу, гадая, сколько успело пройти времени. Неужели уснул? Омега хмурится, выпрямляясь, и потягивается, откидываясь на спинку стула, поднимает гаджет со стола. Небось очередной спам. Пролистывает список чатов с коллегами, убеждаясь, что ничего важного, открывает почту. Уведомление от интернет магазина. Заказ доставили. А что он заказывал? Даже интересно стало. Совершенно не запоминает в последнее время, просто покупает все, что нравится. Ведь теперь никто не упрекнет в спускании денег, они только его. Ни перед кем не нужно отчитываться, советоваться и соглашаться. Плюсов стало намного больше. Чонгук закрывает потухший ноутбук, сверяя время на настенных часах с телефоном, и встаёт из-за стола. Ещё успеет и в магазин, и в пункт выдачи. Стоит прогуляться перед сном.

***

Недавно был дождь, это парень понимает, когда шагает по асфальту вдоль многоэтажек, наступая кедами на небольшие лужи. Он вдыхает полной грудью ночной, сырой воздух, пахнущий скошенной травой, и улыбается. Иногда радоваться мелочам — это приятно. Потемневшее небо кажется намного красивее дневного, а от пустоты на улицах и тишины комфортно. Единственное, что её нарушает — это собственные шаги и шуршание пакета, в котором лежат продукты. Вообще, с момента как он живёт один, уделяя внимание только работе, времени стало больше. Брюнет чаще стал обращать внимание на какие-то малозначительные мелочи, вызывающие на лице улыбку. Вот оно, ощущение свободы. Омега дёргает ручку двери, снимая с головы капюшон толстовки, и заходит внутрь, осматриваясь по сторонам. До закрытия ещё полчаса, но уже никого нет. Повезло. Только парень за стойкой, светлая макушка которого выглядывает из-за перегородки. — Простите? — Чонгук подоходит ближе, ставит пакет на пол, привлекая к себе внимание, и протягивает телефон. Вежливо улыбается, когда парень поднимает голову и смотрит в ответ. Альфа сонно моргает, выпрямляется, безразлично оглядывая человека перед собой, и берет в руки сканер, проверяя штрихкод. Он неспешно встаёт с насиженного места, разворачиваясь в сторону полок, и берет коробку, на которой маркером выведены крупные цифры заказа. — Проверять будете? — У блондина хриплый, низкий голос, от которого по спине и рукам неожиданно бегут мурашки. Чонгук опускает взгляд на коробку, обращая внимание на чужие сбитые костяшки, и прикусывает нижнюю губу, положительно кивая головой. Альфа ставит посылку на стол и кладет сверху канцелярский нож, садится обратно на стул. У него привлекательные черты лица, ровный нос и раскосые, тёмные глаза. Тот самый типаж холодного парня, по которому тащится полшколы. Это заставляет улыбнуться, смешное сравнение. Чонгук открывает коробку, разрезая скотч, и проверяет кофту, откладывая упаковку пластырей с милым принтом в сторону. Если честно, без понятия, зачем заказал, просто понравились. Он поднимает голову, складывая товары обратно, и натыкается на пристальный, внимательный взгляд. Он пялится? Или просто разглядывает, потому что скучно? Почему так смотрит на мои руки? Потупив пару секунд и покрутив в руках цветастую упаковку, омега нерешительно вытаскивает оттуда пару штук и протягивает парню. — Вы так смотрели на них, что я подумал, что вам они понравились. — Чонгук улыбается, замечая, как удивлённо на него смотрит блондин и кладёт пластыри на стол, забирает посылку и покидает помещение.

***

Входная дверь скрипит, пропуская в коридор лучи света, и Тэхён заходит внутрь, кидая на тумбу ключи. Он морщится, стягивая с себя косуху, и прихрамывая, шагает в сторону ванной, сжимая её в руках. День был откровенно хуевый. Как и начало, так и конец. Щелкнув выключателем, парень подходит к раковине, осматривая лицо. Черт, больше всего на свете он ненавидит проигрывать, особенно, если соперник играет нечестно. И Лукос поступил нечестно. Подрезал на повороте, это заставляет злиться, сжимая сбитые в кашу кулаки. Альфа шипит сквозь зубы, стягивая через голову футболку, вымазанную в пыли и порванную в некоторых местах, и выкидывает её в корзину для стирки. Включает кран, зачерпывая ладонями прохладную воду, которая сразу розовеет, как только он умывается, смывая с лица засохшую кровь, и чужую, и свою. Не выдержал надменности в глазах, врезал. Так сильно хотелось стереть победную улыбку с европейской рожи. Синяк на боку болезненно пульсирует, когда Тэхён выдавливает на него мазь, осторожно размазывая пальцами. Он разматывает приличное количество бинта, перевязывая торс, и садится на унитаз, откидывая голову, упирается затылком в холодной кафель. Тянет курить. Виски как будто используют вместо барабана, так и лупят без остановки. Тэхён вздыхает и тянется к косухе, лежащей на краю ванной. На ощупь ищет пачку сигарет и зажигалку, с разочарованием понимая, что забыл в баре, черт, вот и расслабился. Он вынимает из кармана что-то бумажное и кидает куртку на пол. Розовый пластырь с цветочками? Тэхён удивлённо хмурится, поднимая руку на уровне глаз, и задумчиво вертит его, разглядывая со всех сторон. — Ну, чувак, один раз. — Чан пихает его в плечо, протягивая банку с пивом, и улыбается. Задабривает хуесос. — Ну, подмени, мне вообще ни как. — Возьми отгул. — Тэхён открывает банку, выпуская из неё воздух, и отпивает, наблюдая за очередным заездом. — Мне деньги нужны, ты же знаешь, просто посиди пару часов и все. Я в долгу не останусь. На кой черт он согласился, сам не знает, оправдывает это наличием лишнего свободного времени вечером, когда ему нечем заняться. Учится он днем, и то через раз, просто изредка посещая универ. Пары не имеет, не желая заводить серьёзные отношения, как остальные в компании. Так почему бы и нет? Не верит в любовь с первого взгляда, но миловидного парня с красивыми карими глазами, пришедшего поздно вечером, грех забыть. Улыбка у него яркая, что ли… Тэхён не наивный подросток, с пубертатом и скачущими гормонами, но на этом парне залип. Ещё пластыри эти, детские. — Вы так смотрели на них, что я подумал, что вам они понравились. — Мурашки по загривку побежали от голоса. Альфа встаёт с унитаза и подходит к зеркалу, наклеивая пластырь на щетинистую щеку, разглядывая свое отражение. Выглядит очень нелепо. — Чёрт, какого хрена я делаю… — Он хмыкает себе под нос и ерошит волосы на затылке, выходит из ванны, щелкая выключателем.

***

Сегодня последний день отпуска. Удивительно прошел, как будто не месяц, а от силы недели две. И Чонгук совершенно не знает, как его провести. Наверное, как и все предыдущие. Потому что первую половину он совсем ничем не отличает от остальных. Омега ковыряется вилкой в тарелке, выковыривая ненавистные грибы из сливочной пасты, и смотрит на друга, строчащего что-то на ноутбуке. Он притащил его в перерыве на обед, который они договорились провести вместе, потому что брюнету резко стало лень что-то готовить дома. — Ты отлипнешь сегодня от него, нет? — Парень накручивает макароны на вилку и отправляет порцию в рот, чувствуя, как хрустят овощи. Омега с ярко рыжими волосами поднимает взгляд и вопросительно выгибает брови. — Чья бы корова мычала. Вот ты завтра выйдешь, а делать особо нечего. — Юнги улыбается, намекая на его трудоголический образ жизни, который он не меняет даже в отпуске и все-таки закрывает ноутбук, отпивая остывший кофе из стаканчика. — Ты говорил о какой-то важной новости. — Напоминает коллега и Чонгук откладывает вилку, оглядываясь по сторонам, смотрит на барную стойку, растягивая уголки губ в загадочной улыбке. И все-таки одной деталью этот день отличается от остальных, буквально делает его лучшим. Как будто он наконец-то выбрался из дня сурка. — Да ладно, когда? — Мин оживляется, ерзая на месте, и щурится. — Послезавтра слушание. — Надеюсь этот козлина не будет тянуть процесс, иначе я ему бошку откручу. Именно Мин выслушивал почти неделю его истерики, проклиная альфу, к которому никогда не питал положительных эмоций и тратился на алкоголь, с которым приходил каждый вечер. Почти буквально поселился у друга дома. Они познакомились несколько лет назад, когда он пришёл в их отдел, Чонгук стал его наставником, другом, разница в возрасте вообще не заметна в общении, они были на одной волне. — Я думаю, это надо отметить. — Омега отодвигает стакан и ухмыляется. — Я все давно хочу вытащить тебя в клуб. Чонгук вздыхает, понимая о чем идёт речь, и отрицательно мотает головой. Проходили, знаем. — Да, что нет?! Все не так плохо, как тебе кажется, камон. Хочу знать твоё мнение на счёт одного человека. — Ты знаешь, что я не фанат таких мест. — Брюнет смотрит в окно, наблюдая за мелькающими людьми. Они как будто не идут, а бегут. Вечно куда-то торопятся. Даже не задумываясь, сколько времени проходит и сколько они теряют, а годы только прибавляются. Он давно заметил, что время летит быстрее, чем в детстве. Что он теряет? Ничего. — Ладно. Я согласен.

***

И все-таки он чувствует себя не в своей тарелке. Не торопясь собирается, подбирая, что одеть, чтобы слиться с толпой. Выделяться среди компании бухих байкеров не очень хочется. Какое-то время ждет такси, на котором приедет Мин, поправляя рукава джинсовки с нашивками и наблюдая, как темнеет небо. Пока едет, слушает чужую непринужденную болтовню и смотрит в окно на мелькающий лес вдоль трассы за городом. Считает проезжающие машины. Совсем не вникает в то, что рассказывает друг. И наконец, пока стоит в стороне, подальше от байков, к которым смело пошёл младший, набрасываясь на кого-то с поцелуями. Нет, ему не страшно, просто непривычно вылезать из зоны комфорта и общества, в котором привык сидеть. В нем нет байкеров и гонщиков. Такие парни довольно вспыльчивы и эмоциональны. Никогда не знаешь, чего ожидать. Чонгук неловко топчется на месте, словно школьник, никак не решающийся подойти к старшеку, чтобы всучить валентинку и смотрит на Юнги, обнимающего альфу в белой косухе поперёк живота, а тот даже не обратил внимания на выпавший из рук бумажный стаканчик. Обнимает в ответ, опираясь бедром о свой мотоцикл. Чонгук оглядывается по сторонам, подмечая, что этот участок дороги, по-видимому, заброшен или перекрыт, раз здесь стоит одинокое здание, из которого сделали клуб и просовывает озябшие руки в карманы свободных джинс. Воздух холодный, сырой и пахнет гарью, как будто где-то дымится костёр. Хотя так и есть, поодаль, среди стоящих байков на разметке, танцует огонь в самодельном мангале. Он не с первого раза слышит, что его окликивают и вздрагивает, чувствуя руку на плече. — Прости, задумался. — Чонгук отзеркаливает чужую, искреннюю улыбку и подходит ближе к остальным. — Это Чонгук. — Юнги приобнимает его за плечи и берет с сиденья байка стакан с намешанным алкоголем, делая пару глотков. Компания, около которой они встали, замолкает, изучая новое лицо, как будто и не ждали. — Я Хосок, можешь звать меня хёном, милашка — Парень с выбеленными волосами, стоящий напротив, протягивает руку и подмигивает. — Он стараше тебя, Хо. — Омега отлипает от лучшего друга, пихая альфу в плечо. — Воу, серьёзно, прости. — Хосок неловко чешет затылок, обнимая рыжего за талию, и улыбается. — Не страшно.— На фоне со стороны леса, куда ведёт односторонняя дорога, слышатся крики и радостные вопли, больше напоминающие вой и рычание, как будто парень находится среди волков и среди листвы бликуют фары. Байки мчатся к финишу. Вся толпа, тусящая на улице, вне клуба, из которого громко орёт музыка, оборачивается в их сторону и начинает кричать с остальными, болея за своих фаворитов. Черный мотоцикл с рисунком волка вырывается вперёд, обгоняя соперников на последних секундах до финиша, и резко тормозит среди толпы. А она только громче рычит, выкрикивая имя победителя. Среди воплей сложно разобрать, но чётко слышно — Ви! Байкер глушит мотор и снимает шлем, бросает в его в толпу. Он бьёт себя кулаком по груди, словно одичавший зверь и обнимает пару людей, продвигаясь в глубь толпы, как раз в их сторону. Черт. В этот момент хочется потеряться. Он здесь абсолютно лишний. Вообще не вписывается и ничего не понимает. — Ну, ты жжешь. — Хосок крепко хватает его руку, похлопывает по плечам и протягивает стакан, который он залпом осушает, выкидывая на асфальт, даже не поморщился. Как будто водка с соком, от которой у омеги режет глаза, это вода. — Я его уделал! — Блондин скалится, вытирая рукавом косухи алкоголь с губ, и принимает поздравления от друзей, купаясь в лучах славы. — Кстати, у нас новый знакомый. — Хосок оборачивается, указывая ладонью на омегу, и улыбается. Черт, так радостно, будто этот Ви восьмое чудо света совершил. — Это Чонгук. Блондин одобрительно мотает головой, мол, это отлично, что новые лица появляются и переводит на него взгляд. А у Чонгука кажется тахикардия, наверное, хер знает, только смотрит он не в глаза парню, а на его щеку с розовым пластырем. То-то лицо знакомое, вроде раньше где-то видел. Не ошибся. Тэхён смотрит пристально, разглядывает, пропускает мимо ушей чужие поздравления подходящих к нему соперников и предложения пойти внутрь бара. Глаза его что ли подводят или переволновался, глюки ловит от кайфа. Он видит, как аккуратные пальцы сжимают красный стаканчик и прокашливается, протягивая омеге руку. — Тэхён. — А по ней мурашки бегут, когда ему улыбаются, похуй, что даже как-то неловко руку пожимают. Она холодная, но мягкая. — Чонгук. — Отвечает омега и проходит мимо него в сторону здания, когда остальные зовут их внутрь. Сегодня ночью все празднуют победу Ви. А может и проигрыш — самому себе.

***

Внутри душно, пахнет алкоголем, смешанным парфюмом и потом. К ярким вспышкам света и громкой музыке, бьющей по ушам, сложно привыкнуть сразу, только когда закладывает от алкоголя, который ему пихают и улыбаются. Но Чонгук его не пьёт, просто протягивает кому-нибудь другому, продвигаясь между людьми до нужного столика от туалета. По нужде перехотелось, как только он увидел парочку, у них там все к сексу идёт, не хочется обламывать. Он заправляет спадающие на глаза волосы и садится на свободное место между байкерами. За те два часа, которые Чонгук здесь торчит среди них, уже успел со всеми познакомиться, но до сих пор остаётся единственным трезвым человеком. Пить как-то не очень хочется. Хосок что-то шепчет на ухо Мину, незаметно для остальных целуя того в висок, и протягивает Чону стакан. — Э, погоди, мелким нельзя, куда ему текилу суешь. — Вклинивается Чан, сидящий с другой стороны, и подмигивает, выхватывая из чужих рук стакан. — Милашка, тебе же есть двадцать один? — Это ты так мило уточняешь можно ли его споить? По нему видно, что ему нет и двадцати, дебил. — Не унимается китаец. — Мне сказали, что Чонгук старше меня! — Оправдывается альфа. — Мне тридцать один. — Все же озвучивает Чонгук. У него было достаточно времени, чтобы подумать, стоит ли озвучивать это вслух или это никому не нужно знать. В какой-то момент кажется, что даже музыка пропала и весь клуб на него обернулся. Все сидящие за столиком резко замолчали, уставившись на него. Чан даже подавился. — Прости? — Альфа откашливается, хлопая себя кулаком по груди, и удивлённо промаргивается от слез. — Мне тридцать один. — Чонгук неловко улыбается, поджимая губы, и опускает голову, начиная тихо посмеиваться. Самому с себя смешно. Он поднимает взгляд на Тэхёна, сидящего напротив, и заглядывает ему в глаза, они как и раньше, как будто стеклянные. Ни одна эмоция не проскользнула на его лице за все это время, что они пересекались. Но омега не знает правды, заинтересованно слушая других и рассказывая про себя, что альфа все это время не отводил от него взгляда. Ни на секунду, возможно даже не моргал, без понятия. Он так и не прикоснулся к своему пиву, разглядывая яркие эмоции на миловидном лице, съедая глазами его улыбку. — Тридцать один, ты не шутишь? Воу! — Ли с восхищением смотрит на него, пододвигая рюмку с розовой жидкостью и улыбается. — Не верится. — С меня до сих пор требуют удостоверение, когда я покупаю пиво в магазине по выходным. — Чонгук облизывает губы, задумчиво бегая глазами по помещению, в попытке уйти от неловкости, что повисла между ним и собеседниками, особенно Кимом, сверлящим в нем дыру. Не понятно, злится альфа, спокоен или заинтересован, хотя третье можно смело вычеркнуть. С этим парнем ничего не понятно, он какой-то чудной что ли, все время в своём мире, если скинуть десяток лет, Чонгук будет таким же. — Никак не могу к этому привыкнуть. — Оно понятно, ты слишком молодо выглядишь. — Чан точно с ним флиртует. Это слишком очевидно. — Я бы сказал, как школьник. — Наконец-то подаёт голос Тэхён и ставит банку на стол, вытаскивая из кармана пачку сигарет. Он закуривает, не обращая внимания на остальных, и встает с дивана, шагая в толпу. Все добродушно смеются, продолжая о чем-то переговариваться. Посчитав, что омеге может быть не комфортно и дальше говорить на эту тему. Оставляют его в покое с расспросами, позволяя облегчённо выдохнуть и расслабиться, откинувшись спиной на диван. Он крутит в руках стакан с алкоголем, задумчиво вглядываясь в поверхность розовой бурды, и осушает залпом, прикрывая уставшие от яркого света глаза.

***

После долгого пребывания в душном помещении, свежий воздух кажется раем, от которого можно протрезветь за секунду. Темное небо красивее за городом, звезды видно. Чонгук улыбается, задирая голову к небу, и складывает руки на груди, когда по спине бегут мурашки от холода. Ветер, однако, сильный. Все постепенно начинают разъезжаться по домам и дорога пустеет. Только несколько фонарей освещают территорию вокруг здания. Он вытаскивает из кармана телефон, понимая, что скоро начнётся рассвет. И где носит Юнги. Договорились же домой вместе поехать, он, блять, элементарно не знает, где находится. — Абонент временно не доступен. — Омега куксится, вытягивая руку к небу, и проверяет наличие сети, с разочарованием осознавая, что её вообще нет, ни одной полоски. Раздражённо цыкает и потягивается, вставая на носочки. Мало ли, вдруг поможет. — Да ну, нет… — Ты как ребёнок. — Он вздрагивает, резко разворачиваясь на голос, и щурится. Его начинает мутить. Кажется, даже ноги подкашиваются. Не стоило делать резких движений. — Я? — Чонгук непонимающе хмурится, убирая взъерошенные волосы с лица, и облизывает губы. — Ты видишь здесь ещё людей? — Тэхён выкидывает окурок на асфальт около мусорки и топчет его ногой, хмыкая себе под нос. Сейчас парень перед ним выглядит очень привлекательно, особенно поплывший, хмурый взгляд и растрепанные, тёмные кудри, с которыми играет ветер, как будто специально перекрывая ему обзор на милое, покрасневшее лицо. Чонгук оглядывается по сторонам, шмыгая носом, и в конечном итоге тычет в него пальцем. Мол, ещё ты здесь стоишь, мало ли, просто вслух рассуждаешь. Пластырь на щеке альфы так сильно выделяется на фоне его тёмной одежды и сам он выглядит, ну, уж очень серьёзно, что Чонгук не может удержаться, прыскает себе под нос, прикрывая рот ладонью, и садится на корточки, опуская голову. Его плечи начинают дрожать от смеха, который он сдерживает, дабы не заржать на всю улицу. Стоит такой важный, серьёзный, хмурый, с сигаретой в пальцах и детским пластырем на щеке, манифик. А вот Киму не смешно. Ни капельки, ни от собственных мурашек от чужого голоса, будто он магический. Ни от косых, пьяных взглядов, которые кидают на омегу другие байкеры, кто-то даже присвистывает, когда парень выпрямляется. Челюсть сама по себе сжимается. И желваки проступают. Так и хочется быкануть, мол, куда ты зыришь, чепушила, давно в рожу не получал? Омега кутается в свою джинсовку, разворачивается к нему спиной и идёт вдоль дороги, иногда покачиваясь из стороны в сторону. Шатает его конкретно. — Куда ты собрался? — Тэхён поджимает губы, наблюдая, как старший ищет сеть, вытягивая телефон над головой. — Домой! — Ближайшая заправка в двух километрах отсюда, по лесополосе. Интернет не ловит! — В ответ только молчание и красноречивый средний палец, мол, без тебя разберусь, иди на хуй. Альфа хмыкает, стягивая с плеч косуху, и садится на байк. Он, конечно, мог бы оставить парня тут, ведь это совершенно не его проблема и он не джентльмен, но… Просто но. Никаких объяснений, так надо и все. Наконец-то нагнав омегу, он глушит двигатель и протягивает ему запасной шлем. — Я не просил твоей помощи. — Вопреки своими словам, Чонгук его все-таки берет и натягивает на голову. Альфа особо не церемонится, подтягивает его ближе за куртку и набрасывает свою сверху, защёлкивая кнопку на воротнике. Начинает холодать, все-таки не май на дворе, скоро ноябрь. Ночи пиздец холодные. — Садись. И держись крепко. — Он чувствует, как к нему прижимаются сзади, окольцовывая руками торс, и убирает подножку, выезжая с края дороги. Удивительно, но он даже не спросил куда ехать, но сейчас омеге вообще не хочется об этом задумываться и заставлять извилины работать через силу, он хочет спать. Медленно моргает, обнимая парня покрепче, и наблюдает за мелькающими мимо деревьями, ни одной машины.

***

Когда они въезжают в город уже всходит солнце, начинают мелькать первые люди на улицах, спешащие после клубов и баров по домам или ранние пташки, которые приходят на работу раньше всех. А ведь всего четыре утра. Некоторые люди поражают. Все больше начинает клонить в сон и такое ощущение, что сегодня на работу Чонгук не встанет, хотя какая работа в субботу? Получается, что никакая, это совпадение ему определённо нравится. — Куда дальше? — Чонгук совсем не замечает, что они уже минут пять стоят на дороге у того самого пункта и осоловело оглядывается, тыча пальцем в сторону многоэтажек. — Пятый дом. — В его комплексе их всего шесть. Хорошая новостройка, недалеко от метро и необходимых магазинов, была лучшим его решением в годы отношений, когда все только начиналось. Все эти воспоминания навевают грусть и усталость. Почему нельзя стереть из памяти то, что не хочешь помнить, потому что это приносит боль. Как не продумано со стороны создателя. Как и человеческие качества, некоторые можно было не добавлять. Байк замедляет ход, как только проезжает мимо поста охраны и паркуется около белой многоэтажки, на фасаде которой выведено нужное число. Тэхён глушит мотор, вынимая ключи, Чонгук слезает, попутно снимая шлем, кажется он натер ремешком шею, о, может просто кажется. Он улыбается, стягивая чужую косуху, и закидывает на широкие плечи, поправляя рукава. — Проводить? — Как банально. На что-то надеется, наивный. На что-то из разряда «хочешь кофе?». Хотя будем честным, ему бы кофе омега налил и не только. Но жалеть потом не хочется, слишком дорого обходятся порой легкомысленные поступки. Чонгук отрицательно мотает головой, напоследок бросая взгляд на чужие губы, и уходит, исчезая за дверью подъезда. Ему предстоит долгое утро, головная боль, похмелье и сон, которого явно не хватает.

***

Сегодня парень был в суде. Утром, смотря в зеркало, хотелось кричать «наконец-то!». А после слушания хотелось рыдать. От облегчения. Без понятия, как он продержался, сжимая кулаки под столом, чтобы не начать истерить, но смог. Пропустил мимо ушей все уговоры помириться и не совершать такую огромную ошибку, как и угрозы. Не понятно, почему мужчина так держится за то, чего давно нет. И теперь с решением суда, документами и новой страницей жизни он бродит среди полок круглосуточного магазина, выбирая лапшу. Хочется чего-нибудь острого и соджу. Душу греет мысль о шоколадном торте, на который у него огромные планы сегодня вечером. Сегодняшний остаток дня, как и ближайшие тридцать до вступления их развода в силу, а там и паспорт поменять можно. И фамилию вернуть. Чонгук уверен, что дальше все будет просто зашибись.

***

Тэхён сам для себя недавно открыл один секрет, он курит только тогда, когда нервничает или думает о чем-то очень серьёзном. В данный момент это все вместе. Руки до сих пор потряхивает от фантомного тепла чужой талии и губ, которые он вчера целовал. Сам себе удивляется, как и выдержке, с которой живёт по соседству уже месяц, терпит, думает, ждёт. Только наблюдает со стороны, пальцем коснуться не решается, вдруг эта иллюзия рассыплется на крошки и что тогда делать? Порой кажется, что он видит омегу только потому, что обкурился в какой-то подворотне и ловит глюки, а на самом деле такого человека нет. Просто не существует. И что тогда делать? Ответа нет. Небо уже потемнело часа как два, как он тут сидит. Альфа выкидывает бычок, опираясь поясницей о байк, и смотрит на нужное окно, в котором горит приглушенный свет. Была не была. Хватает с сиденья бумажный пакет и шагает к подъезду. Для себя он уже все решил, дальнейшее развитие событий зависит только от Чонгука.

***

Месяц. Чонгук мучается уже месяц. Такое ощущение, что это никогда не закончится. Ни бесконечные смски и звонки на личный и даже на рабочий телефон, ни долбежка в дверь. Дошло до того, что теперь уже бывший муж ночует у него под дверью и иногда домой после работы хрен попадёшь. Ему становится реально страшно. Ощущение, что совсем скоро отчаяние достигнет точки кипения и омега продаст квартиру, съедет к лучшему другу. А тот лучше не делает, предлагает друзей позвать, чтобы байкеры ему морду набили и что потом? Это не выход, ну, полежит он в больнице и опять по старому. Чон пару раз просыпался от кошмаров, где не поменял замок и в итоге, даже озвучивать не хочется…ужас, от которого бросает в холодный пот. А откуда альфа узнает новые номера его телефона до сих пор остаётся загадкой. Это полбеды. Дров подкидывает Тэхён, таскающийся за ним хвостом каждый вечер, когда хочется отдохнуть в симпатизирующей душе компании и поделиться переживаниями. Взгляд кидает, подкатывает, навязывается. Всегда маячит перед глазами при любой возможности. Плюс одно переживание, из-за которого Чонгук кусает нервно ногти. Дебильная привычка, от которой стоит избавиться, как и от красных щёк на каждый выпад с чужой стороны. Так и живёт с дергающимся глазом, работа–дом—клуб, дом—работа—клуб и по кругу.

***

Чонгук отлипает от монитора, разминая затекшую шею, и встаёт из-за стола. Если сейчас он не выпьет кофе, то уснёт прямо так, стукнется носом об столешницу, как прошлый раз и будет ходит с ваткой в ноздрях, до сих пор синяк не проходит. Пришлось заклеить. Омега ставит кружку на поднос и включает кофемашину, вставляя в нужный отсек капсулу с капучино. Конечно, хорошо бы другой вкус, но это все, что осталось. Наверное стоит сходить в магазин или заказать доставку? Лень как-то переодеваться из уютных теплых треников и выходить на улицу. Сегодня в принципе день лени. После вчерашней вечерней попойки до сих пор голова болит. Он машинально облизывает губы, забирая с подноса чашку, и медленно понимает, что попал и пропал. По полной попал. Только недавно пришёл, а уже успел надраться, да так, что танцевать потянуло прямо в центр. Чуть ли не полностью разделся, кофту выкинул куда-то, потому что жарко стало и отрывается. Давно так не веселился, подпевая знакомым строчкам, как раньше. Как будто заново жить учится. Притирается, вспоминая движения, в ритм вникает. Абстрагируется, игнорируя присутствие и взгляды, как-то резко по хер на все стало. А потом руки чувствует, тёплые, большие и мягкие. И шёпот над ухом, низкий такой, знакомый до мурашек. Сам отдаётся, спиной прижимается. Руки переплетает. А альфа разрешения ждёт. Запах волос только вдыхает, прикрывая глаза. Терпит, знает, что его дразнят, пусть даже неосознанно. Потом целует в щеку. Реакции ждёт. И больше получает, проникая языком в горячий рот, плотнее жмётся. Щеки опять предательски краснеют и Чонгук отпивает из чашки, перебирает в руках ложку из сахарницы. Вот черт. Вот и поработали, зачем вспомнил… Этот Тэхён как никотин, один раз увидел, воздух вдохнул и потом долго избавиться не можешь. Он чувствует себя школьником. Опять влюбился, как в детстве. Это пугает. Ещё больше пугает неожиданный звонок в дверь, который нарушает тишину. От неё уже в ушах иногда звенит, только часы разбавляют и телевизор на фоне. Чонгук вздрагивает, снимает очки и поднимается с места, тихой поступью шагая в коридор. Не дай боже, опять пьянь приперлась. Он встаёт напротив двери, вслушиваясь в тишину, и смотрит в глазок. Не понимает, выдохнуть с облегчением или ещё больше напрячься. Эррор, блять. Если бывшего он ещё ожидал там увидеть, то Тэхёна точно нет. — Ты меня напугал. — Омега открывает дверь, пропуская младшего внутрь, и опасливо выглядывает в коридор, на предмет наличия нетрезвых хуесосов со стороны лестницы. Тэхён ставит на пол пакет и хмурится, стягивая с ног ботинки. — Тебя напугал звонок в дверь? — Спасибо, что хоть не постучал, тогда бы сразу на скорой с инфарктом. — У тебя что-то случилось? — Альфа проходит в квартиру вслед за парнем и вытаскивает из пакета упаковку пиццы. Не с пустыми же руками на разговор идти. Перед ним ставят кружку и устало улыбаются, включая чайник. — А у тебя? — Да, у него случилось. Бессонная ночь с долгими раздумиями и полной пепельницей. Тэхён задумчиво смотрит на чужие руки, убеждая себя и свои, не сильно значительные переживания, что кольца нет и сглатывает ком, засевший в горле. Некоторые вещи сложно сказать в слух, сколько бы раз не обдумывал, как лучше. Что-то бывает впервые. — Я хотел поговорить. — А дальше белый шум, предложение составить трудно. Так и сидят, молча переглядываясь, пока кипит чайник и думают каждый о чем-то своём, важном. Не понятно сколько прошло и как долго это тянется. Неловко, конечно, пиздец, вроде люди-то взрослые, а запас слов пятилетнего. Вот уже с мыслями собрался, рот открыл, а тебе облом. Альфа от неожиданности дёргается, поворачивая голову в сторону коридора, и морщится, когда громкий стук повторяется. — Мне открыть? — Нет! Сиди. — Чонгук прикрывает рот ладонью, понимая, что выкрикнул это очень громко от неожиданности и выходит в коридор, щелкая выключателем. Резко становится темно, только с кухни свет падает в проём. Он, как в дежавю, подходит к входной двери, заглядывая в глазок, и поджимает губы, видя на пороге пьяного Мингю. Он упирается рукой в стену и бьёт бутылкой из-под алкоголя по двери, выкрикивая что-то неразборчивое. Черт, омегу это достало. Настолько сильно, что хочется провалиться сквозь землю от каждого удара, все больше и больше. Желательно так глубоко, чтобы их не слышать. — И как давно это длится? — Тэхён настолько тихо выходит в коридор, укладывая руки на поясницу, что старший тихо матерится под нос, утыкаясь носом в его грудь, и закрывает глаза. — Месяц с момента развода. Лучше не выходи. Тишина, в которой Чонгук задумчиво хмурит брови, вслушиваясь в ровное дыхание над головой, напрягает. Так сильно хочется, чтобы все эти звуки за дверью исчезли, стоит только зажмуриться, чтобы тело альфа рядом не напрягалось от каждого выкрика. Тишина, спокойствие и уют. С Тэхёном. — Разложи пиццу, я пока руки помою. — Ким терпеливо выжидает пока омега уйдёт на кухню, недоверчиво скосив на него взгляд, и открывает дверь, отталкивая мужчину подальше от входа. Хмурится, разглядывая пьяного в щи недоальфу в офисном, мятом костюме. Кажется даже стены вибрируют. — Ты кто, блять, ещё такой? — Мингю морщится и тычет в него бутылкой, опираясь спиной о противоположную стену. — Я тот, кто набьет тебе ебало, если не потеряешься через десять секунд. — Чего? Совсем ахуел? Что ты делаешь в квартире моего мужа, сопляк?! — Гу подходит к нему вплотную и хватает за ворот футболки, натягивая ткань до треска. Обстановка начинается накаляться все больше, особенно, когда Чонгук все же выбегает вслед за ним, отпихивая мужчину. — Мингю, хватит, просто уходи! — Я пришёл к себе домой! Что этот сопляк делает в нашем доме?! Кто он?! — Альфа бычится, поправляя задравшийся воротник пальто и косится на Кима. — Мы в разводе уже месяц! Это не твой дом! Прекрати ходить сюда. — Не унимается Чонгук, пихая младшего к двери. Не хватало, чтобы они подрались на лестничной клетке под наблюдением камер. — А, я понял, это твой любовник, да? Ты оказывается такая шлюха. Повисает гробовая тишина, в которой Тэхёна окончательно переклинивает. Он шумно тянет носом воздух, сжимая кулаки так сильно, что собственная кожа скрипит и выходит из-за спины старшего. Тормоза срываются и кулаки бьют прямо по чужому носу, из которого моментально течёт кровь. И ему отвечают, проезжаясь костяшками по скуле. Они сцепились, катаются по полу и уже не понятно, кто где. Омега, безуспешно пытаясь его оттащить, отлетает к стене и шипит сквозь зубы. По силе они неравны. И не дай боже, эти двое дерутся на смерть. — Ещё раз ты здесь появишься и я убью тебя! Понял? — Тэхён хватает мужчину за грудки и поднимает, впечатывая в стену полуживого идиота. А тот хрипит что-то неразборчивое, откашливается и мотает головой, сползая по стене, когда альфа разжимает кулаки. Он отходит в сторону, притягивая к себе Чонгука, и заталкивает его внутрь квартиры. Ему нужно успокоиться, потому что в таком состоянии агрессии можно даже убить. Чертовски сложно остановиться в такие моменты и взять себя в руки. Видит, как дрожат плечи рядом и стискивает зубы, обнимая парня так крепко, как только может, чтобы не раздавить. Осторожно касается пальцами запястий, поглаживая покрасневшую кожу, и утыкается носом в висок, не встречая сопротивления. — Прости. — Все, что получается сказать, не хочется, чтобы старший злился или плакал, переживал. Только, чтобы улыбался. Как умеет, ярко так, легко. Всхипы утихают и Чонгук вытирает слёзы натянутыми до кончиков пальцев руковами, мотая головой. — За что? — Он поднимает голову, заглядывая в тёмные глаза, и отстраняется, чтобы лучше рассмотреть ссадины на руках. — Это только мои проблемы, в которых я должен разбираться сам, так что извиняться нужно мне. Но Тэхёну с этими словами определённо хочется поспорить. Высказать, объяснить, что это не так. Это банально смешно. Он даже рот приоткрывает, сказать что-то хочет, пусть даже глупое, но только идёт следом, когда тянут в сторону кухни. — Это не так. — Его усаживают на стул, вытаскивая из шкафчика большую аптечку, которая напичкана всевозможными медицинскими препаратами, и протягивают спиртовые салфетки. — Это именно так, Тэхён. — Нет. — Мы теперь будем спорить? — Чонгук вздыхает, прекращает рыться в контейнере среди упаковок и битов, упираясь руками о край стола, и поднимает голову, недовольно сщурив глаза. Вот упертый. Ещё смотрит так уверенно, как будто прав. Что у него в голове, даже черт не знает. Слишком самоуверенно это «нет» прозвучало. — Можем, но смысл, если каждый останется при своём мнении. — Ким вытаскивает из упаковки пару салфеток и стирает с костяшек чужую кровь, а может и свою, или вообще мешанину, сложно определить. — Тебе говорили, что ты упертый как… — Ты мне нравишься. Чонгук, наверное, глюки ловит, может реально сильно перенервничал или уснул. Как-то волнительно становится, страшно переспрашивать, что только что младший сказал. Кажется, волосы на затылке зашевелились. — Что? — Ты мне нравишься. — Без запинки повторяет альфа и откладывает использованные салфетки на стол. Руки потряхивать начинает как-то не естественно, приходиться в замок сложить. И в горле пересыхает, ощущение, как будто опять в школе перед директором стоит за первую драку в дворе. Тоже страшно до пиздеца. — Я долго об этом думал, правда. Это не похоже на что-то мимолетное и временное. — Тэхён поднимается со стула, забирая из чужих рук антисептик, и поджимает губы. — Я когда тебя увидел тогда, сразу в груди ёкнуло и страшно стало… Черт, ещё эти пластыри…ты как наваждение в голове крутишься. — Он проводит пальцами по ладоням, очерчивая еле заметные линии, и сглатывает. — Я будто снова нерешительным школьником стал. Как ты это делаешь? — У меня мурашки от твоего голоса. — Тихо признается брюнет, рассматривая сбитые, грубые пальцы и улыбается. Философские слова о том, что каждую секунду кто-то в мире становится не одинок, правда.

***

Днем тепло, но солнечные, весенние лучи, нагревшие темный асфальт, постепенно исчезают за облаками. Погода сегодня хорошая. Время летит слишком быстро, особенно, когда есть впечатления и твой день, наконец-то, не стал однообразным как все предыдущие. Рабочая неделя закончилась и Чонгук смог вырваться в берлогу. Она, как всегда, живая и громкая, и людей прибывает все больше и больше. По слухам, за последние месяца два количество байкеров в из тусовке выросло чуть ли не вдвое. Воздух свежий, нагретый и пахнет листвой. Но все равно прохладно, потому как до мая далеко. Или только так кажется. Омега ставит стаканчик на самодельный стол из покрышек и фанеры, и застегивает ветровку, наблюдая, как чёрный байк с волком на бензобаке вырывается вперёд, показавшись среди деревьев. По-другому быть и не могло. Привычно слышно громкие крики и вой, смешанный с именем, вызывающем на лице улыбку. Если что-то и меняется, но это останется традицией, как и выкинутый шлем, на котором трескается визор. Толпа кучкуется вокруг альфы, поднимая его на руки, и визжит, заглушая музыку из колонок. Чонгук поднимает с земли многострадальный шлем, обклеенный наклейками, которые перекрывают покоцанное в некоторых местах покрытие, и шагает в сторону альфы. — Ещё раз его выкинешь и я спрячу ключи от хонды. — Я переживу. — Парирует Ким, притягивая его ближе, и целует в лоб, принимая поздравления и похлопывания по плечу. — Я в этом сомневаюсь. — Омега вешает шлем на ручку байка и обнимает младшего за шею, утыкаясь в неё носом. Пахнет сигаретами, парфюмом, который он выбирал на новый год и потом. Шум постепенно утихает и большиство заваливается в здания, оставляя их наедине на фоне темнеющего неба. Стоят, наслаждаются друг другом, не обращая внимания на выкрики птиц и музыку. — Может домой? — Интересуется Ким, чувствуя, как под куртку задувает ветер и выкидывает дотлевшую меж пальцев сигарету куда-то в кусты, шмыгая носом. — Может, — Чонгук пробирается руками под кофту, щупая тёплые, твёрдые мышцы, и улыбается, прикусывая альфу за ухо. Это именно то, что нужно, комфортно и приятно от ощущения мурашек под пальцами, потому что они холодные, как и всегда. — А может и нет. Он выдыхает тихо, еле слышно, щипая бока, и хихикает. — А может и нет. — Очаровательная особенность его пары в умилительном поведении. Давно стало понятно, что омега позволяет себе что-то игривое и милое в основном только когда выпьет, много выпьет. И это, черт, заводит. Причём сильно. Нравится, очень. Все. Особенно поцелуи в шею. — Знаешь, чего я хочу сейчас? — Чонгук трется щекой о тёплую кожу, проходясь по ней губами и прикусывая свой язык. Картинки в голове уж слишком пошлые. Тэхён вопросительно мычит, опуская руки на его бедра, и прикрывает глаза. Наслаждается фетишист, любит, когда ему грудь царапают. — Оседлать тебя посреди леса. — В паху начинает стремительно тяжелеть, отчего звенит в ушах и младший стискивает зубы, сжимая мягкую задницу через джинсу. Ему по душе эта идея, да в принципе, каждая идея его парня по душе, особенно, когда дело касается секса. — Чёрт, да. — Он слышит хриплый смех над ухом, ощущая, как пальцы скользят вниз и совсем пропадают, как и владелец, с потемневшими глазами, садящийся на пассажирское место.