Без слов

Каждый в группе знает, что происходит между Минхо и Джисоном. Напряжение между этими двумя практически ощутимо, в их взглядах, касаниях и словах совершенно отчётливо прослеживается до невозможности простая истина их самых что ни на есть очевидных чувств. Чувств, которые все видят, но о которых никто не говорит. * * * 3racha снова слишком сильно задержались в студии, работая над новой музыкой; на улице уже давно за полночь и остальные мемберы видят десятый сон, мирно посапывая в своих кроватях после изнуряющего дня. Чанбин клюет носом, а Джисон в шаге от того, чтобы заснуть прямо на аппаратуре, когда Чан решает, что пора заканчивать. Стоит ему подумать об этом, как дверь тихо приоткрывается: поздний гость будто спрашивает, можно ли ему войти. В дверном проёме показалась тёмная макушка, а за ней и сам её обладатель ступил на порог студии. - Минхо? Почему ты не спишь? - изумлëнно спрашивает Чан, глядя сначала на парня, потом на настенные часы, стрелка которых вот вот достигнет трёх часов. - Ещё работаете? - Минхо игнорирует вопрос лидера, немного нервно осматривая комнату. - Пора завязывать, вы время то видели? Ладно эти оболтусы, но ты то взрослый человек, Чан, должен понимать, что нельзя так. - недовольно бурчит танцор. Заботится. Крис лишь виновато улыбается и поднимает руки в знак капитуляции: виноват, не уследил. Минхо всё ещё стоит в дверях, будто не решаясь пройти дальше, его взгляд бегает от одного угла к другому, то и дело возвращаясь куда-то за спину Чана. Спустя несколько мгновений, Ли наконец решает свою внутреннюю дилемму и направляется вглубь комнаты. Он обходит Чана, останавливаясь возле всё таки задремавшего на столе парня и нежно треплет его за плечо. - Хани, просыпайся. - произносит Минхо невыносимо нежно и трепетно, так, что сердце у Чана пропускает пару ударов. - Вы засиделись, пора возвращаться в общежитие. До этого мирно сопевший Джисон большим усилием воли поднимает голову и расфокусированным взглядом смотрит на нарушителя своего спокойствия. Через пару секунд непонимание и возмущение от внезапного пробуждения сменяются довольной, но усталой улыбкой. Узнал. Парень поднимается с нагретого места и на его плечи тут же опускается куртка, которую Минхо принёс с собой. Тихо попрощавшись с Чаном и всё ещё мирно сопящим Чанбином, двое покидают студию, под монотонное бурчание Минхо о том, какие они безответственные дураки. Чан по отцовски улыбается им вслед. Минхо никогда не признаёт этого вслух, но Крис знает, что тот приходит сюда по одной причине. Каждый раз, когда 3racha слишком сильно задерживаются в студии, он - единственный, кто не ложится спать. Он всегда приходит на Джисоном. * * * Чанбину кажется, что всё началось гораздо раньше, что кто-либо из них мог заметить это. Путь к славе никогда не был усыпан цветами и не расстилался красной дорожкой под ногами молодых артистов: они всего добивались сами, потом и кровью борясь за каждую победу, за признание и даже собственный дебют. На парней выливалось море негатива, гневные комментарии заполоняли интернет и каждый недовольный спешил оставить свой комментарий о "самой провальной группе компании". Чанбин помнит очень отчётливо и ярко тот день, когда он увидел разгневанного Джисона на диване в их общей гостинной. Парень с ненавистью смотрел в телефон, остервенело тыкая пальцем в экран, а глаза его бегали от строчки к строчке, пока он читал какой-то, лишь ему известный текст. Чанбин давно не видел младшего таким злым, даже вечные ссоры с Хëнджином не выводили его на столь сильные эмоции и это не могло не беспокоить. - Хей, Джи, всё в порядке? - обратился Чанбин к парню, наконец заставив того вздрогнуть от неожиданности и оторваться от телефона. - Ты выглядишь так, будто прямо сейчас планируешь убийство, и если это так, то мне как-то не хочется попасть под раздачу. - Нет, ничего такого, всё в порядке. - бегло отвечает собеседник и снова утыкается в смартфон, нервно покусывая нижнюю губу. Не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что тот что-то недоговаривает. Бин как бы невзначай заглядывает в чужой дисплей и тут же тяжело вздыхает, наконец поняв в чём дело. - Ты снова читаешь это? Джи, сколько раз мы говорили тебе - не обращай внимания на эти глупости. Люди всегда будут недовольны чем-то, они всегда будут цепляться и искать недостатки, ты не должен позволять этому влиять на тебя. На экране было открыто одно из множества обсуждений недавно дебютировавшей группы. Хотя это сложно назвать обсуждением, скорее - осуждением. Резкие слова больно ранили, но в группе было негласное правило: игнорировать гневные комментарии, не тратить время на них и продолжать работать, чтобы показать, что люди ошибаются. И этого правила придерживались пожалуй все, кроме Джисона. Хан имел огромные амбиции, стремление показать себя и невероятно тяжёлый характер. Будучи талантливым лириком в свои неполные восемнадцать лет, и не менее талантливым исполнителем, Джисон всё же оставался импульсивным подростком, полным юношеского максимализма. Если он садился писать текст - то до рассвета, если разучивал новую хореографию - то до кровавых мозолей. Он ничего не делал в пол силы и всегда стремился показать себя, добиться признания от товарищей по группе, родителей и всего мира. Хан был трудным подростком и имел сложности в общении с людьми, он плохо выстраивал границы и мог вступить в конфликт даже с Чаном, которого бесконечно уважал, поэтому и гневные комментарии в интернете не могли оставить его равнодушным. Парень с трудом переносил критику и все мемберы видели, каким гневом горят его глаза, стоит кому-то заикнуться о ненавистниках из сети. - Какое право они имеют писать всё это? - раздражённо цедит сквозь зубы Джисон. Его взгляд теперь направлен куда-то в пустоту, будто сквозь телефон с гневными комментариями. - Они ничерта не знают, они не знают через что мы прошли, так какого хрена они думают, что имеют право решать, кто достоин дебюта, а кто нет? Мы столько всего прошли вместе, каждый так старался... Хëн так старался чëрт возьми! Как они могут писать такое о нём? - рэпер срывается почти на крик, а глаза его теперь полны не только злобы, но и отчаяния. Он с силой сжимает телефон и стыдливо опускает взгляд. - Так ты что из-за Минхо-хëна так злишься? - наконец понимает Чанбин и с искренним удивлением смотрит на младшего. Тот выглядит ещё более поникшим. Минхо доставалось много. Его сделали козлом отпущения, и каждый кому не лень спешил написать злобный комментарий в его сторону. Люди писали, что у Ли недостаточно навыков, что он стажировался слишком мало, что он на голову ниже своих товарищей по команде и тянет их на дно. Все переживали из-за этого, боялись того, какое огромное давление могут оказать эти слова на итак не слишком уверенного в себе парня. Но Минхо никогда не показывал своей обеспокоенности, он будто и не видел этих едких комментариев. Конечно это было не так, едва ли их возможно было не увидеть, но Минхо просто был таким человеком: он не показывал свои слабости, и даже в самый тяжёлый период улыбался и оставался хëном, на которого всегда можно положиться. Мемберы переживали, но старались не лезть тому в душу. - Хëн удивительный... - наконец отвечает Джисон после немного затянувшегося молчания. В глазах его теперь отчётливо читается какая-то глубокая тоска. - Он всегда помогает всем, он остаётся в зале практик с Чонином до самого утра, чтобы помочь выучить хореографию, он встаёт пораньше, чтобы приготовить завтрак для всех, он так усердно трудится, всегда трудился, даже когда его выгнали. Даже когда он думал, что упустил свой шанс на дебют - он продолжал тренироваться каждый день. Я не представляю Stray kids без него, он должен быть здесь, это его место, рядом с нами. И когда какие-то идиоты в интернете говорят, что он недостоин дебюта - я не могу сдержать злость. Чанбин в изумлении смотрит на парня. Он и подумать не мог, что Джисон настолько переживает из-за этого. Губы старшего трогает улыбка, когда он думает о том, что и для этого импульсивного мальчишки есть кто-то особенный, даже если он сам ещё не понимает этого. * * * Хëнджин горел танцами. Он попал в компанию не имея каких-либо особых навыков, он не занимался раньше рэпом или вокалом, и взяли его, как любят говорить, "за красивые глазки". Но парня это не устраивало, он отчаянно хотел доказать, что не просто вижуал и именно в этом стремлении он открыл для себя страсть к танцам. Хëнджин практически жил в танцевальном зале, оттачивая свои навыки, чтобы быть не просто лицом группы, но и ведущим её танцором, коим он и является сейчас. И во многом Хван благодарен сейчас Минхо. С самого дебюта танцевальные навыки Минхо на голову превосходили его товарищей по команде: он занимался этим много лет, учился с самыми именитыми хореографами Кореи и ездил в туры с самой популярной группой в индустрии. Никто не оспаривал авторитет парня в этом, к нему прислушивались не только мемберы, но и хореографы, зачастую доверяя постановку некоторых танцев. Ли очень многому научил Хëнджина: он оставался с ним после репетиций и объяснял все непонятные моменты, давал конструктивную критику и направлял в правильное русло. Хëнджин проникся бесконечным уважением к своему хëну и учителю по танцам ещё со времён дебюта. Спустя годы Хван и сам стал прекрасным танцором, теперь он тоже мог ставить свои хореографии и даже претендовать на звание одного из лучших танцоров четвёртого поколения, но Ли Минхо так и остался для него наставником и примером для подражания. Они могли ставить хореографию вместе, и Хëнджин был горд чувствовать, что может идти с ним рука об руку. Минхо был строгим, но справедливым, он не делал поблажек, но был способен найти индивидуальный подход к каждому, поэтому увидеть его поздно вечером в танцевальном зале один на один с кем-то из участников - было совсем не редкостью. Время близилось к полуночи, когда в один из дней Хëнджин немного припозднился и только направлялся в свою комнату для сна. Он весь день посвятил занятиям по вокалу, бесконечно дëргая Сынмина и таща его в студию с собой, и теперь полностью довольный собой шёл на заслуженный отдых. Но внимание его привлекла музыка. Шум доносился из танцевального зала и несложно было догадаться, кто сейчас занимает его. Хван на цыпочках подошёл к двери, боясь помешать репетиции: он не хотел отвлекать друзей, но не мог бороться с любопытством и желанием узнать, кто же сегодня столкнулся с трудностями в хореографии и вытащил их главного танцора в очередное ночное рандеву. - У меня ничерта не получается! - раздражённо выдохнул Джисон, именно он был тем, с кем сейчас практиковался Минхо. Парень театрально взмахнул руками и хмуро уставился на собственное отражение в зеркале. - Ну и какой из себя ас, если я даже хореографию выучить не могу? - Уже стало гораздо лучше. - спокойной отвечает Минхо, поворачиваясь к своему партнёру по танцам. - Ещё пару раз, и будет вообще отлично, ты слишком строг к себе. Хëнджин против воли усмехнулся. Наверно это именно то, что не меняется с годами: требовательность Джисона к себе, его желание совершенствоваться. Рэпер повзрослел, стал гораздо серьёзнее и оставил в прошлом многие свои детские обиды, однако продолжил быть всё таким же амбициозным и строгим к себе. Даже если он не показывал этого, даже если скрывался под личиной весельчака, все знали, как Хан на самом деле серьёзно относится ко всему, что делает. Он уже был асом, идеальным айдолом, но это никогда не было для него пределом. - А что если нет? Я же видел, что все выучили, кроме меня! Что со мной не так? Наверно Хëнджин тогда был прав, и я действительно ужасен в танцах. - парень опускает взгляд в пол, а его губа едва заметно подрагивает. Хëнджина и самого немного передёргивает от этих слов. Воспоминания неприятно садят в груди. Они были молодыми и глупыми, наговорили друг другу много гадостей и Хван по прежнему чертовски жалеет об этом, хоть прошёл уже не один год. Он и не думал, что Джисон всё ещё переживает из-за этого. - Хани, столько лет прошло. - раздумья прерывает мягкий голос Минхо. Танцор подходит ближе к понурому Джисону и как нельзя кстати озвучивает все Хвановы мысли: - Хëнджин уже давно не думает так. Вы оба были совсем зелёными, глупыми юнцами. Ты ведь считаешь, что Хëни преуспел в рэпе, верно? Вот и он точно видит твои успехи в танцах. Все мы видим их. - Минхо всё ещё стоит напротив Хана, когда тот поднимает на него взгляд грустных глаз. - Правда? Ты действительно думаешь, что он признал меня? "Давно признал, идиот" - думает Хëнджин. - Конечно признал. - отвечает Минхо. В следующую секунду Ли делает ещё один шаг и осторожно берёт Джисона за руку. Он не напирает, лишь осторожно сжимает чужую ладонь, а в глазах его читается такая вселенская нежность, что Хëнджин в ту же секунду ощущает себя лишним. Едва ли он когда-то видел Минхо таким трепетным с кем-то. Минхо строгий преподаватель, он не делает поблажек, он требователен к танцам, но сейчас так аккуратно держит ладонь Джисона и старается поддержать его, потому что знает: Хану эта поддержка нужна, в душе он всё ещё неуверенный в себе паренёк, что боится не оправдать возложенных на него ожиданий и отчаянно нуждается в похвале. Губы Минхо продолжают шевелиться, он говорит что-то Хану, но Хëнджин уже не слушал, он итак увидел то, что ему видеть не полагалось. Парень осторожно отходит от двери и продолжает свой путь к спальне. Хван не видел раньше Минхо таким, но это и не страшно, в конце концов, это предназначалось для одного конкретного человека. * * * Феликс хорошо помнит тот день, когда он впервые увидел снег. Это было незабываемо. Раньше парень видел его только в кино, белые хлопья казались чем-то сказочным и недосягаемым для парня, что всю жизнь провёл в тёплой Австралии. И вот, спустя девятнадцать лет, личное чудо Фелиса стало явью. Через год после дебюта Stray kids устроили свой первый небольшой тур и выехали за пределы Кореи. Парни были очень взволнованы, этот тур много значил для них и хотелось, чтобы всё прошло идеально. Никто и подумать не мог, что угрозой их планам может стать обычный снег. Феликс был вне себя от счастья; из-за небольшого изменения в расписании они прибыли в нужную страну за два дня до концерта, а значит эти два дня можно посвятить небольшой экскурсии и любованию зимним пейзажем, что впервые открылся перед парнем воочию. Ему так много хотелось попробовать: снежки, снеговики, лыжи, санки. Всё это он видел по телевизору, на видео в интернете, но никогда - в жизни. И компаньоном в своих грандиозных планах Феликс выбрал Джисона. Хан был идеальной кандидатурой: они с Ли одногодки, с разницей буквально в один день, они прекрасно ладят, а ещё Джисон умеет веселиться и может по настоящему понять эмоции друга. Хëнов просить было неловко, они очень занятые, и наверняка Феликс будет выглядеть по детски с просьбой поиграть в снежки, Чонин был слишком занят занятиями вокалом, а Сынмин не разделил восторга Феликса от снежной картины за окном. Так они с Джисоном и оказались на заснеженной улице, где провели целый день в детских забавах и искреннем смехе. Ли навсегда запомнил этот день как тот, когда его детские грёзы воплотились в реальность. Его личная маленькая сказка. А потом Хан заболел... Феликс узнал об этом на следующее утро, не обнаружив того за общим столом во время завтра. Парень чувствовал себя чертовски виноватым. Это ведь он вытащил Джисона на улицу, совсем не подумав о последствиях. Это из-за него друг заболел и их концерт находится под угрозой. Чувство вины противно скребло в груди, хотелось расплакаться, ведь из-за своего безрассудства он подвёл всех, подвёл Джисона, что с замиранием сердца ждал каждый концерт. Феликс направлялся к комнате Хана, он очень нервничал, было стыдно смотреть другу в глаза, но смертельно хотелось извиниться, искупить свою вину. Уже подходя к нужной двери Ли услышал знакомый голос, что принадлежал очевидно не хозяину комнаты. - Скажи мне, ты совсем идиот? Вот как можно было заболеть за день до концерта? - это был голос Минхо. Тот отчитывал Джисона за безответственность и новая волна вины окатила Феликса с ног до головы. Он дрожащей рукой открыл дверь и вошёл внутрь помещения, где уже были двое. - Хëн, не надо ругаться на Джисони, он не виноват! - сходу заявил Ли, стыдливо смотря в пол. - Это я вытащил его на улицу, и из-за меня он заболел. Сам бы он не пошёл! Это я виноват. Простите... Феликс наконец поднял взгляд на товарищей по команде и на секунду опешил. Он ожидал, что Минхо отчитывает Джисона, грозно стоит над бедным больным парнем и ругает за халатное отношение к их предстоящему концерту. Но увиденное совсем не сходилось с тем, что Феликс минутой ранее услышал, будучи за дверью комнаты. Старший Ли сидел на краю кровати рядом с Джисоном; в одной руке он держал ложку с сиропом, а другой придерживал Хана в вертикальном положении. В следующее мгновение Минхо отправил ложку с сиропом в рот больному, а после аккуратно опустил его обратно на подушку. На прикроватной тумбочке стояли какие-то склянки, таблетки и тарелка с горячим, ещё дымящимся бульоном, а на лбу младшего покоился самодельный холодный компресс. - Феликс. - наконец обратил внимание на вошедшего парня танцор. - У него есть своя голова на плечах, прекрасно знает ведь, что иммунитет ни к чёрту, но всё равно попёрся на улицу, так ещё и не оделся нормально. Не вини себя, мы же все знаем, что ты не хотел ничего плохого, и не переживай, я поставлю этого балбеса на ноги до завтра, вот увидишь. И Феликс не переживал. Ведь ровно к следующему утру Джисон был как огурчик, и каждый мембер знал, чья это заслуга. Минхо бегал весь день как заведённый, он поил больного парня таблетками по расписанию, кормил чуть ли не с ложечки и ни на мгновенье не оставлял одного. Наверно эти дни запомнились Феликсу сразу по трём причинам: то был его первый снег, первый концерт, что он поставил под угрозу, и первый раз когда он понял, что Минхо всегда будет рядом с Джисоном. * * * Сынмин всегда был хорошим слушателем, поэтому к нему не редко обращаются за советом другие мемберы, он часто становится той самой независимой стороной в конфликтах и всегда может дать дельный совет. При этом Ким не нарушает чужих границ, он не лезет с лишними распросами, и именно поэтому парням так легко доверять ему. Сынмин играл в какой-то незамысловатый шутер на приставке, пытаясь скоротать время, когда к нему подошёл Джисон. Парень выглядел на удивление неуверенно, будто сомневался в том, что собирается сказать. Ким поставил на паузу игру и выжидающе посмотрел на друга, как бы спрашивая, будет ли тот говорить. Джисон шумно выдохнул и упал на соседнее место на диване. - В общем мне нужен твой совет. - признался рэпер, с недеждой смотря на Сынмина. - Почему я? - Ну... я думаю, что ты единственный, кто может помочь мне. Мой вопрос немного... Личного характера? Я полагаю. - Хан нервно сжимал губы. Он выглядел по настоящему обеспокоенным чем-то и Сынмин понял, что на этот раз друг не шутит. - Я не могу обратиться с этим к хëнам, ты же знаешь их, они могут вести себя как гиперопекающие родители, они точно начнут донимать меня с распросами и поставят в неловкое положение. К Хëнджину я не пойду, он будет ржать как конь. Феликс не сможет быть достаточно объективен, он же за любой кипиш, а мне конструктивное мнение нужно. А к Йени мне как-то неловко идти, я же хëн в конце концов, это он должен идти ко мне за личным советом, а не я к нему! А ты идеальный вариант. Нет, ты конечно и поржать можешь, зато в итоге точно что-то дельное скажешь, я знаю, и трепаться об этом точно не будешь никому! - закончил свою тираду Джисон. Глаза его светились некой надеждой, и Сынмин вряд-ли был способен отказать ему. - Ну рассказывай тогда. - Ким едва заметно улыбнулся. Ему хотелось, чтобы Хан немного расслабился. Тот заметно нервничал, очевидно, эта тема действительно была для него важна. - В общем... Я хочу сделать подарок одному своему другу. Не на какой-то праздник, просто так. Это же нормально, да? Друзья ведь могут дарить друг другу подарки просто так? - глаза Джисона нервно бегали по комнате. - Ну не в этом суть! В общем я нашёл кое-что, но я не уверен, что это хорошая идея. - И что же это? - спросил Сынмин, не выдержав затянувшейся паузы. Признаться, Хан заинтриговал его. - Друзья ведь могут носить какие-то парные вещи? Я имею ввиду, это будет странно, если я подарю ему что-то, что будет парным со мной? Вдруг он решит, что это глупо и вообще как-то не по мужски? Решит, что я идиот... - А разве ты нет? - не сдерживается от подкола Сынмин, на что получает толчок в плечо и нахмуренный взгляд друга. - Сынмин! - Прости прости - смеётся Ким - С чего ты взял что это странно? По моему это достаточно милый подарок, если вы на самом деле близки. Ты же не собираешься дарить ему футболу со своей фотографией и огромной надписью "Я ЛЮБЛЮ ХАН ДЖИСОНА"? - Не подавай мне идеи - с улыбкой отвечает Хан и теперь парни смеются уже вместе. - Я правда думаю, что это будет хорошим подарком. Таким образом ты покажешь своему другу, что дорожишь им и хочешь, чтобы у тебя была вещь, которая напоминала бы о нём. Следующие несколько секунд Сынмин наблюдает за мыслительным процессом на лице Джисона, а потом тот ослепительно улыбается и подскачив с дивана выдаёт: - Сынмин, ты лучший! Всегда знал, что на тебя можно положиться! - с этими словами парень вылетает из комнаты, будто у него открылось второе дыхание или как минимум прорезался пропеллер из задницы. Когда на следующий день на запястьях Минхо и Джисона красуются идентичные браслеты из вулканического камня, Сынмин совершенно не выглядит удивлённым. Было бы ложью, если бы он сказал, что не догадался обо всём сразу после начала тирады Хана о "подарке другу". Хотя чего уж там, если бы сегодня Минхо пришёл в футболке и огромной надписью " Я ЛЮБЛЮ ХАН ДЖИСОНА" - не удивился бы никто. * * * Чонин совсем не хотел быть свидетелем чего-то личного, но волей-неволей это происходило с самого дебюта. Ощущать себя третьим колесом в тандеме Минхо и Джисона - было уже обыденностью: то они делят общую комнату, то оказываются в одной команде на каком-то шоу, Ян уже привык. Порой ему казалось, что вселенная ненавидит его и поэтому посылает всяческие испытания в лице этих двоих. Едва ли макнэ можно было удивить чем-то после всего, что он успел лицезреть за эти годы. Поэтому вид Мирно отдыхающих на диване в общей гостиной Джисона и Минхо не стал каким-то открытием. Парни прижались друг к другу совершенно игнорируя кучу свободного пространства на диване, их ноги переплелись между собой, а голова Хана покоилась на груди старшего. - И почему вы не можете делать это в спальне? - Чонин закатывает глаза проходя мимо этих двоих. - Потому что в спальне нет телевизора - буднично отвечает Минхо и пальцем указывает на экран. Только сейчас макнэ замечает, что парни смотрят какой-то популярный триллер. - Глаза б мои вас не видели. - усмехается Ян. Любые вопросы по отношению к этим двоим давно пропали, поэтому ему только и оставалось, что подкалывать их. - Что смотрите? - Не знаю. Хëн сказал, что это какой-то новый хит, но по моему нудятина какая-то. Лучше бы "Ходячий замок" посмотрели - недовольство бурчит Джисон. - Шестой раз? - возмущается старший, на что получает неслабый толчок под бок. - Ты имеешь что-то против? - Имею! Ты пытаешься превратить нашу жизнь в день сурка! - Я приобщаю тебя к искусству, невежда! - с максимальной гордостью в голосе заявляет Джисон и щëлкает Минхо по носу. Старший тут же перехватывает его руку и смотрит и театральным возмущением. - Рукоприкладство значит? Ну ты сам напросился... Комната заполняется смехом, возней и гомоном чужих голосов. Чонину не нужно смотреть, чтобы понять что происходит: Хан страшно боится щекотки, а старший не брезгует играть по грязному. Ян направляется в свою комнату, мысленно спрашивая у бога, почему это всегда должен быть именно он... * * * Каждый в группе знает, что происходит между Минхо и Джисоном. Не нужно быть гением человеческой психологии, достаточно иметь глаза, уши и минимальную способность к анализированию. Никто не говорит об этом, ведь в том нет необходимости. Не говорят об этом и сами Джисон с Минхо. Лишь однажды, за очередным просмотром любимого Джисонового аниме, Ли вдруг поднимает голову с плеча младшего и неожиданно спрашивает: - Хани, ты ведь знаешь что я люблю тебя? - Конечно знаю, хëн - улыбается Хан. В голосе его нет и капли удивления, даже не смотря на то, что они не говорили об этом раньше. - Я тоже тебя люблю. - Хорошо. - Минхо дарит парню ответную улыбку, а голова возвращается на чужое плечо. Им не нужно говорить об этом, достаточно того, что они чувствуют.