простуда, милый

      Яркое летнее солнце слепит закрытые глаза, словно только и норовя вырвать парня из цепких, до умопомрачения приятных лап сна. Джисон неосознанно жмурит глаза, находясь на грани пробуждения, а затем переворачивается на другой бок, довольным котом улыбаясь. Стройное тело сильнее кутается в одеяло, утопая в нём по самые уши. Лёгкая дрожь бьёт по коже, но стоило только зарыться носом в подушку, как холод перестал тревожить. Затылок ощутимо пригревает, а Хан вновь возвращается в мир грёз, млея от солнца, что светит прямо в заднюю часть головы, даря дополнительную порцию уютного тепла.       — Хан-и, — слышится где-то отдалённо, а затем следует прикосновение к оголённому плечу с лёгким тормошением. Джи не проявляет признаков бодрствования, думая, что если прикинется мёртвым, то его парень от него отстанет и перестанет пытаться разбудить в законный выходной.       Джисон — кондитер, самозанятый, так что у него, по сути, не бывает дней исключительно для отдыха. Заказы есть всегда, так как он стал достаточно популярным, раскрутив соцсети и увеличив клиентскую базу. Сегодня единственный день спустя долгое время, когда он принял решение никуда не бежать с утра пораньше, однако Минхо, видимо, либо прикидывается, либо просто эгоист.       — Джи, пожалуйста, проснись, — настойчивые попытки разбудить не заканчиваются. И вот же чёрт, сон тоже, как назло, начинает потихоньку махать ручкой. Хан недовольно хмурит брови, издавая непонятное, совсем немного мученическое мычание. — Ты горишь, Джисон-и, — нежный и любимый, но такой раздражающий в данную секунду времени голос продолжает. Теперь уже Хан чувствует, как с него пытаются содрать одеяло, начав оголять некоторые части тела. Неприятный холодок пробегает по голой пятке правой ноги, разгоняя по телу мурашки. Ужасно. Слова «Ты горишь» вообще можно было бы растолковать по-разному, если бы голос Ли не был настолько обеспокоенным, а движения — чересчур напористыми.       — Джисон, чёрт возьми, я вижу, что ты уже не спишь, жук! — тихо вспыхивает Минхо, замечая, как на него уставился один из открытых глаз Хана, смотря при этом с крайним недовольством. Мин дёргает чужое одеяло на себя, стоит только заметить, что его парень отвлёкся. Контраст температур точно должен поскорее привести младшего в чувства.       — Минхо, что за дела?! — осипшим голосом восклицает Джисон, но сам же удивляется, насколько тихо прозвучал. Большая часть тёплого одеяла уже покоится в руках Мина, так что Хан чувствует, как по телу пробегает озноб, заставив его судорожно дернуться. Мозг младшего наотрез не хочет работать, так что Сон мало что вообще понимает. В голове лишь моргает «холодно».       — Ты заболел, дурачок. Лоб горячий! — наконец раскрывает «тайну» Ли, немного укоризненно, но больше всё же взволнованно прожигая глазами бледное лицо Джисона. Хан непонимающе моргает пару раз болванчиком, не вдупляя, с чего это вообще, если чувствует он себя хорошо. И он вроде как хочет убедить в этом же своего парня, так что он быстро подскакивает с подушки, пытаясь принять сидячее положение и вот…вот он и почувствовал, как тупая боль пронзила голову, а перед глазами потемнело.       Потеряв ориентир в пространстве на несколько секунд, Джи начал заваливаться на бок, но сильные руки старшего подхватили его, прижимая несопротивляющееся тело к своей груди.       — Ну, Сон-и, — протянул Минхо, по-доброму усмехаясь чужой импульсивности. Хан издал тихий выдох, поражённо размякая в тёплых руках любимого человека, ощущая, как по телу начинают бегать мурашки из-за недостатка одеяла на его полу оголённом теле.       Ли вплёл свою кисть в чужие волосы, аккуратно пропуская те между пальцами, зачёсывая назад отросшие пряди, открывая лоб младшего. Как только необходимая часть лица оказалась открыта, Минхо еле ощутимо припал губами к чужому лбу, убеждаясь в своём ранее сказанном выводе, о том что Джисон заболел.       — Да, действительно температура, — больше для себя, нежели для Хана, заключил вслух он.       — Ну капец, — прохрипел Джисон, перед тем, как громко закашляться, мигом покрываясь холодным потом от ощущения раздирающей горло боли. Парень вновь постарался принять сидячее положение, на этот раз более удачно, нежели в прошлый. Хо заботливо, неторопливо гладил чужую спину через футболку, ожидая, когда кашель остановится.       Как только громкие звуки, исходящие ранее из тела Джисона, прекратились, Хан вновь облокотился на старшего, подминая под себя ноги, сворачиваясь в позу эмбриона.       — Холодно, — тихо прошептал Джи, обдавая живот Хо горячим дыханием, что тот почувствовал даже через майку, тем самым давая небольшой толчок забывшемуся в мыслях Мину. Джисон шумно шмыгнул носом.       — Сейчас, милый, — тут же произнёс Ли, нашаривая рукой несколько подушек, складывая их в небольшую гору около изголовья кровати.       — Ложись сюда, — сказал Минхо, как только с необходимым лежбищем было покончено. Джи молча переполз на подготовленное место, мигом зарываясь в тёплое одеяло по самый нос. Фух, теперь хотя бы дрожь по телу унялась. Кровь вроде как тоже перестала с силой бить в голову, отзываясь пульсированием в висках.       Мин мимолётно улыбнулся, смотря на такого домашнего, ужасно уютно выглядящего парня. Однако уже в следующую секунду он принялся заботливо подтыкать одеяло со всех сторон, укутывая Джи ещё сильнее.       — Спасибо, Хо-я, — благодарно сверкнул глазами Хан. Он по нос был закрыт покрывалом, так что Мин увидел лишь милые глаза своего парня в форме полумесяцев. Небольшая складка залегла между аккуратных чужих бровей, что свидетельствовало о том, что Джисон улыбнулся.       — Всегда пожалуйста, Хан-и, — Ли улыбнулся немного тускло, так как волновался о том, что его любимый заболел. Нужно было скорее начинать лечение. Он потрепал кучерявую макушку Джи, перед тем, как оставить нежный поцелуй на чужом открытом лбу. — Я подготовлю лекарства, — добавил он, поднимаясь с кровати, дабы поскорее приступить к делу.       Как только Минхо скрылся за дверью, а его шаги и вовсе затихли, комната погрузилась в спокойную тишину. Хан чувствовал, как дрёма накатывает с новой силой, так как ослабшему организму требовался хороший сон. Было неизвестно, сколько по времени будет отсутствовать старший вместе с лекарствами, так что Джисон прикрыл глаза, решив, что сможет немного вздремнуть.       Как только веки оказались закрытыми, парень почувствовал, словно вселенское давление перестало, наконец, опираться на его череп, а нога, что до этого неприятно ныла, успокоилась. Единственное, что уши всё ещё немного ощущались заложенными, словно после полёта на самолёте, но это было, пожалуй, меньшим из «зол». Тихо кашлянув в кулак под одеялом, он глубоко вздохнул, прислушиваясь к ощущениям. Внезапный настойчивый мявк разрезал ауру мёртвой тишины в комнате, заставив парня тут же распахнуть глаза, позабыв о какой-то там простуде.       Хан пошевелил головой на подушке, ища глазами хозяина этого чудесного звука. Долго мучаться не пришлось. Рыженький Суни сидел возле приоткрытой двери в комнату, заинтересованно склонив свою миниатюрную голову на бок. Его взгляд словно выражал недоумение, хотя, наверное, это показалось больной голове Хан Джисона.       — Идём сюда, Суни-я, — Хан вытащил одну руку из-под одеяла, начав похлопывать ей по покрывалу рядом с собой. Рыжик сразу среагировал, за несколько секунд преодолев расстояние от двери до чужой руки.       Котик прильнул к чужой кисти, начав настойчиво потираться об ту. Джи тихо рассмеялся, как впервые умиляясь с чудесного члена их семьи. Не нужно быть знатоком языка животных, чтобы понять, чего хотел в ту секунду Суни. Хан переложил руку на чужую пушистую голову, начав почёсывать то за ушком, то лобик, то щёчку. Суни открыто высказывал удовольствие, не скупясь на мелодичное мурчание.       Сконцентрировав всё своё внимание на чужой плюшевой шёрстке, Хан словно отключил свою болезнь на время, забываясь в ласке. А может просто правду говорят, что коты лечат.       — Джи, — раздалось тихое где-то в коридоре, перед тем, как взъерошенная макушка старшего показалась в пространстве между дверью и косяком. — Тц, я думал ты спишь, — уже громче добавил Ли, найдя своего парня за столь занимательным времяпрепровождением. Минхо вошёл в комнату, неся в руках небольшой поднос со всякой всячиной.       — Суни разбудил тебя? — не понятно к кому именно обращался Мин сейчас. К рыжему чуду, что самозабвенно мурчал под чужими прикосновениями или же всё-таки к Хану. Однако, первый, очевидно, не мог ответить на данный вопрос.       — Нет, не разбудил, — ответил Джисон, отворачивая голову в противоположную от кота сторону, дабы откашляться. Минхо смерил добрым взглядом рыжика, что, не чувствуя более чужой руки на себе, просто свернулся рядом в комок, прикрыв глаза.       — Я принёс таблетки и еду, — произнёс Хо, как только парень перестал хрипеть и уставился на поднос в чужих руках, изучая содержимое. Он расставил ножки небольшого столика, в который превращался поднос, устанавливая его на уровне чужого живота.       — Спасибо, чаги-я, — мило прошуршал Джисон, потянувшись вперёд к стакану с водой.       — Выпей все лекарства и поешь хоть что-нибудь, пожалуйста, — сказал Мин, выдвигая необходимые препараты на столике немного вперёд. Хан кивнул и улыбнулся, беря в руку несколько лечебных шайбочек. Ли ответил поднятыми уголками губ, наклонившись вперёд и чмокнув чужую бледную щёку.       Джи слегка покраснел, млея от такой незамысловатой, но нежной ласки. Это простуда на него так действовала или же столь простые проявления любви — не понятно. Был лишь факт того, что Хан коротко хихикнул, словно стесняшка на первом свидании.       — Всё, ешь, — коротко изрёк старший, как только все необходимые таблетки попали в чужой организм.       — Есть, сэр, — шутливо отозвался Джи, за что получил ответную реакцию от Минхо в виде нарочито закатывания глаз и тихого «Невыносимый».       — Мне нужно доделать некоторые отчёты. Зови, если что, — произнёс Хо, перед тем, как забрать с подноса таблетки и направиться на выход из комнаты.       — Конечно, люблю тебя, — крикнул, что было мочи, Джисон вдогонку уходящему парню, радуясь, что его голос не вышел тихим.       — Не напрягай связки, — послышался ответный приглушённый голос Мина, так как он уже находился в другой комнате. Хан улыбнулся, зная, что Ли сейчас точно сделал то же самое. Для старшего было немного неловко так открыто выражать свои чувства, учитывая, что они уже сто раз ранее были обговорены, иначе эти двое точно не были бы вместе уже четыре года. Джисон знал это, но всё равно не оставлял Ли без искренних признаний в разные промежутки времени. В этом плане они с Минхо сильно отличались, но у них была своя гармония. Хан, который мог кричать о своей любви где угодно и когда угодно, и Минхо, который выражал любовь в заботе, действиях и внимании.