Тайные Обители

             Ке́лпи — в шотландской низшей мифологии водяной дух, обитающий во многих реках и озёрах. Келпи большей частью враждебны людям.              — Келпи, Келпи водный дух…       Утяни нас за собой       Жизнь отныне не мила       Забери её себе              По мрачному ночному лесу разнеслось тихое юношеское пение. Всё замерло в ожидании. Всё замерло, слушая его. Слушая его тихую колыбельную. Колыбельную самоубийцы.       Вековые ели раскинули свои массивные тяжёлые лапы-ветки в стороны, цепляясь за одежду юнца. Они точно бы не давали ему дойти до реки, что протекала вон за тем пригорком. Точно ели не желали человеческому — пока ещё человеческому — мальчишке смерти. Душа его казалась невинной. Непорочной, как и его тело. Казалось? Или так и есть? Что же сподвигло его прийти сюда? Что такого натворил этот измазанный в крови ребёнок? Что им движет? Страх? Ненависть? Безразличие? От чего он бежит? И осознаёт ли к кому бежит? Неужели то, что случилось с ним в деревне ужаснее и омерзительнее, чем отдаться в лапы монстра?       Столько вопросов…       Следящие за поющим человеком твари трогать его не спешили. Своей песней он дал понять, кому собирается отдать свою жизнь. И водящийся в этих местах келпи уже ждал его. Ждал стоя среди высокой травы, возвышаясь над ней точно гора.       Не замолкая, юноша двигался вперёд, нежно касаясь ветвей, будто дерево или кустарник, кончиками пальцев, прося не задерживать его. Ели отпускали. Кто они чтобы задерживать человека? Даже грязь под ногами перестала создавать проблемы и засасывать ноги юноши. Дождь лил на славу, стараясь угодить всем.       У юноши просто не осталось выбора…       Чёрный как ночь массивный конь встретил человеческое дитя, прядая ушами. Он тихо всхрапнул, подзывая к себе. Юноша не колебался. Сколько историй об этих существах он слышал, что не счесть. И из десятков кровавых баек, лишь несколько говорило о том, что келпи помогают. Будет ли это сейчас? Или же монстр, что сейчас выглядел как обычный конь, утянув его на дно реки, просто сожрёт? Разделит плоть с собратьями, вберёт в себя кровь, а после, выйдет на новую охоту или же заляжет спать от сытного ужина.       Так много вопросов…       Юноша подошёл ближе и протянул руку. Келпи позволил себя погладить, а затем мотнул головой в сторону воды. Поджав губы, юноша кивнул и, не страшась, вцепился в гриву коня, запрыгивая верхом, когда тот присел на передние ноги. Обернувшись, юноша смотрел на клубы дыма за лесом. Теперь прошлое не важно. Важна оставшаяся внутри боль, перерастающая в нестерпимую жажду мести. Келпи это чувствовал, но продолжал медленно погружаться в воду, пока над макушкой человеческого дитя не сомкнулись речные воды.       — Мы тебе поможем, — зашептали тысячи голосов, — но ты останешься с нами.       Юноша кивнул, давая согласия. Что ему терять? Потеряно уже всё…                     — Сбежал, — сплюнул разбойник, вглядываясь в мрачный заполненный самой тьмой лес.       — Ему там не выжить, — вторил другой.       — Лес тяжёлый, — задумчиво протянул третий, передёрнув плечами. — Нехороший. Как бы нечисть не полезла.       — Ты веришь в эти сказки? — удивился первый, и ближайшие разбойники начали смеяться. — Штанишки не намочи, — гоготнул он, разворачиваясь к лесу спиной.       Ровно в тот же момент разбойнику, заговорившему третьим почудилось, что тьма леса колыхнулась. Будто бы она уплотнилась и не успел он и звука издать, как метко брошенное покрытое ракушками копьё, пригвоздив его к земле. Другие разбойники замерли, ошарашенные таким поворотом событий, пока один сдавленным голосом не выдавил:       — Не может быть…       Из тьмы леса, на дорогу разрушенной и полыхающей после налёта деревни вышел огромный чёрно-дымчатый кентавр. Жажда мести заставила мальчика и келпи слиться воедино. Сила других тварей им помогла. Массивные копыта грохнули и землю дороги так, будто под ним лежали камни мостовой. Сквозь мокрые и слипшиеся колтунами грязные волосы на людей смотрели горящие холодной серой сталью глаза, в которых плескалось лишь одно чувство — ненависть. Ненависть к тем, кто лишил его привычной жизни. К тем, кто хотел над ним надругаться, а после убить. У разбойников нет чести.       — Убейте его! — выводя из оцепенения, гаркнул вождь, первым выхватывая короткий лук с пояса, а следом и стрелу.       — Жалкие твари, — шепнул дух келпи в конское ухо кентавра. — Ну же, Воплощение Мести, твой ход.       Выхватив парные клинки кентавр, громыхая копытами, чей звук оповещал о скорой смерти, рванул вперёд. Он не обратил внимания на воткнувшиеся в торс две стрелы. Боль не тревожила. Её попросту не было. Все чувства пропали. Их запер в клетку дух келпи — он и сам ничего не испытывал: ни ненависти, ни любви, ни сострадания, ни радости, ни горя. Зачем Воплощению Мести всё это? Правильно — незачем.       Клинки запорхали как мотыльки над огнём. Неся возмездие кентавр рубил, колол, топтал врагов. Он не обращал внимания ни на детский плач, ни на чьи-то предсмертные крики. Он видел перед собой лица разбойников. Видел и убивал. Каждого.       Чей-то кинжал воткнулся в бок конского крупа и из очередной раны, тонкой струйкой потекла чёрная гнилая кровь. Слетела чья-то голова. С глухим звуком она свалилась в траву и немного откатилась. Разбойники суетились и паниковали. Сначала они пытались дать отпор: нападали с оружием наголо, лучники стреляли с безопасного расстояния. А когда их ряды часто поредели — бросились в рассыпную испуганно вопя. Но где им уйти от того, что, по сути, призвали сами? Кентавр за жалкими остатками разбойничьей своры гонялся недолго.       — Теперь ты можешь быть спокоен, — с нотками издёвки шепнул дух и кентавр поморщился. — Они голодны.       Кентавр, выдернув стрелу из предплечья, разглядывал тихо всхлипывающую и с ужасом смотрящую на него молодую женщину. Он её знал. Однажды она отхлестала его по заднице, за то, что играл с её дочерью. И где теперь играть? Где теперь её дочь? И где теперь его родители и старшие сёстры? Ничего не осталось. Ничего! И никого. Как и светлого будущего, на которое кентавр, будучи человеческим юнцом, так надеялся. Надеялся завести детей с той самой девочкой. Надеялся помириться с вечно недовольным отцом. Надеялся, что построит себе добротную избу, куда бы и привёл будущую жену. Но что думать о несбыточном? Разбойники лишили его всего.       Кентавр подал замершей со страху женщине руку. Она неловко пыталась спрятать груди в разорванном декольте платья, однако те всё равно вываливались. Ещё недавно она кормила новорожденного. Где это всё?..       Загипнотизированная взглядом молчаливого кентавра женщина подала свою руку, не без опаски забираясь на конскую спину. Она часто озиралась по сторонам, вздрагивала от слишком громкого стрёкота пожара или от того как рушились пожираемые пламенем деревянные строения, будь то дома или пристройки к ним. Стоило же выйти за невысокий забор, как она принялась тихо хныкать и скулить, что потеряла всё. Вскоре она и правда лишится всего.       Лес перед своеобразной процессией расступался. Ни одна ветка дерева или кустарника не дотронулись до кентавра и его жертвы. Ни одна паутина не зацепилась. Ни одно насекомое не село на них.       Кентавр замер у кромки воды. Он вглядывался в непроницаемые пучины вод, откуда на него смотрели тысячи голодных взглядов. На противоположном берегу кто-то кричал и махал факелами. До переправы слишком далеко. Что они сделают? Кентавр уже всё сделал сам.       — Нужно им рассказать, — всхлипнула женщина, заметив точки-огни. — Нужно рассказать! Они помогут!       Хотел бы кентавр спросить: чем? Но его взгляд приковался к медленно светлеющему небу. Его время на исходе. Ночь — покровитель тех тварей, о которых люди либо шутят, либо рассказывают страшилки, пугая непослушных детей, или друг друга. Чем светлее будет становиться, тем слабее станет кентавр.       — Ты перенесёшь меня туда? — дрожащим от волнения голосом спросила женщина, стоило кентавру вступить в воду.       Перенесёт…       Кентавр никак не отреагировал на вопрос женщины. Он медленно входил в воду, пока она не достигла середины его крупа. Затем он немного проплыл, чтобы была глубина и нырнул. Женщина не успела испуганно закричать. Она попыталась оттолкнуться от кентавра и всплыть, но тот ловко сжал её ногу. Чем глубже он опускался, тем темнее становилось.       Первые клыки впились женщине в шею.       — Теперь это твой дом — пропел келпи, утягивая кентавра на самую глубину. — Твоя Тайная Обитель — твоя тюрьма и твоя защита.