Убивая время

Цикл за циклом гниль приближалась. Зараза распространялась медленно, но время не имело значения для того, кто не способен умреть. Как бы сильно он не пытался. Антигравитация едва ли работала. Пять Галек мог бы включить ее, если бы захотел, но, в конце концов, он предпочел сидеть на полу своей разрушенной камеры, подальше от разрастающихся по стенам темно-синих пятен. И он сидел, перебирая свои жемчужины, наигрывающие давно забытый гимн. Даже сейчас. Он был богом. Он не поддался бы обычной болезни, он не мог- Краем глаза он заметил, как что то ползет по спине. Он знал, что это было еще до того, как обернулся посмотреть, но все равно решил перепроверить. И действительно, у входа в его обитель появилась темная подвижная киста. Это мерзкое существо Пять Галек видел через своих наблюдателей, чувствовал, как оно ползало в его комплексе. И все же, это был первый раз, когда оно подобралось так близко к его кукле. Возможно, музыка жемчужины привела его сюда... Он и не знал, что есть способ проникнуть внутрь. Вероятно, обрушение стен его комнаты усугубило ситуацию. Наблюдая, как щупальце приближается ближе, Пять Галек напомнил себе, что они не представляют для него серьезной опасности. Оно бессильно повредить его марионетку – этим тварям понадобились бы бесчетные циклы, чтобы хотя бы прогрызть его неподвижные части. И, если попытается, он может в любой момент призвать инспектора, или же активировать антигравитацию и оттянуть себя в сторону, прежде чем вред будет нанесен. Оно не сможет навредить ему. (Он уже пробовал дотрагиваться до растущей на стенах его комнаты гнили, и пришел к выводу, что позволять ей впитываться в покрывающий его форму алюминий неприятно и бессмысленно. ) Он заглушил жемчужину, когда существо вползло в камеру через дыру в стене. Оно продолжило приближаться, прощупывая себе путь отростками. Звуки, издаваемые тварью при движении, были отвратительны. Если оно оставило следы на и без того не самых чистых стенах, Щепка Соломы упаси его... Он мог бы забится в угол комнаты. Какая-то часть его хотела этого, кричала ему бежать на своих ногах, ранее бездейственных. Но он отказался. Скорее всего, гниль рано или поздно настигнет его, так что не было никакого смысла оттягивать этот момент. Поэтому он остался сидеть на месте, наблюдая за приближающимися щупальцами. Одно из них мимоходом коснулось его руки, потянувшись к полу. От прикосновения остался влажный след. Теперь, зная, где он находится, монстр потянулся к нему еще несколькими своими отростками, так же подтягивая ближе ядро. Тентакли оперлись на его куклу, ощупывая окружение в манере, кажущейся... чужой. Но знакомой, в каком-то смысле. Никто не касалось его уже очень, очень давно. Дрожь пробежала по его телу. Во времена, когда его жители были живы, они время от времени приходили для проверки или технического обслуживания, особенно в первые дни его функционирования. Они снимали его накидку, осматривали на предмет царапин и пыли, а так же натирали его тонкими тряпками с замысловатой вышивкой, несущественной для него. Тогда это раздражало. Теперь же ему самому оставалось стряхивать оседающую на его теле пыль. Каким же потрепанным он стал. Он ненавидел прикосновения. Не думал, что будет скучать по ним. Ситуации не сравнимы, напомнил он себе. Скользкое, блуждающее прикосновение его собственного творения были совсем не похожи на методичную чистку, которой он подвергался тогда. Это было ему чуждо. Щупальце схватило его за плечо, ногу. В поисках лучшей опоры, оно надавило на его пуповину. Что ж, возможно он чувствовал толику страха. Это существо было гораздо крупнее, чем гниль на стенах его камеры. Возможно, оно сможет поглотить его марионетку. Что тогда произойдет? Может это и было то, что он искал, выход из бесконечной вереницы циклов? Или он продолжит существовать в другой форме, живя в массивах своих стен, в своих нейронах? От мыслей о потере своего тела голова шла кругом. Но когда существо подняло его своими щупальцами, притянув к своему ядру, покрытому гигантскими кистами... Ничего не произошло. Оно не могло поглотить его. Ни малейшего покалывания на металле из-за ферментов, вообще ничего. Конечно же это было невозможно. Он знал это. [ Хмм, какое же ты глупое создание. Полагаю, я должен быть впечатлен хотя бы тем, что ты нашел вход в мою комнату. Здесь для тебя нет пищи, так что тебе следует уйти. ] Скорее всего, оно его не понимало, а он не собирается давать бесценный дар коммуникации своей собственной опухоли. Хотя забавно, как проявление снисходительности к этому существу немного успокоило его. Существо продолжало удерживать куклу Пяти Галек, плотно вжимая в свое тело. Оно не уходило. Напряжение вернулось. Оно все еще пытается его съесть? Как долго это будет продолжаться? Что если у существа, не сталкивающегося прежде с недоступной для него добычей, нет инстинкта, подсказывающего бросить попытки? Он так и будет находится здесь до скончания веков, прижатый к ядру этой твари? Он запаниковал. Он знал, что ведет себя неразумно. У него было время и средства для избавления от существа, опасности по прежнему не было. Наконец существо пошевелилось, без особых усилий придавив Пять Галек к полу собственной камеры, прижав руки и подняв ноги, и, едва он собирался высказать свои возражения по поводу того, что его таскают, как детскую игрушку... Оно прижало свое ядро к нему. Один раз, второй. Снова. [ Что ты... - !] Он замер, стоило одному из щупалец провести под его мантией по плоской панели между ног... Будто ища что-то. После этого, его мотив стал довольно очевиден. Твою ж мать- Он предполагает, что это довольно интругующе – он и не знал, что гниль способна размножаться половым путем. Возможно, эта способность появилась у них со временем. Он знал, что обмен генетическим материалом между живыми организмами часто выгоден, особенно в изменчивых условиях – от скуки он читал о животных, живущих на поверхности. Конечно, Пять Галек вряд ли был гнилью, но, возможно, существо почувствовало в нем свое происхождение, поэтому и приняло за себе подобного? Или, что более вероятно, этот инстинкт активируется при встрече с невосприимчивым к поглощению существом, либо потому что чаще всего этим существом оказывается сородичь гнили, либо потому что обмен с чем-то настолько сильным может быть полезен. Или Пять Галек ошибся, и существо шарится по его кукле не с целью обмена, а пытаясь найти слабые места, дыру в экзоскелете, через которую оно смогло бы поглотить его. Эти гипотезы были бы очень интересны, не будь сама ситуация крайне унизительной. [ ОТПУСТИ МЕНЯ СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ. ] Оно не послушалось. Существо продолжало вдавливать его в пол короткими, но мощными толчками. Каждый раз его прижимало с такой силой, что его пуповина протестующе скрипела. Это отвратительно. Это раздражающе. Это... странно? Пять Галек словил себя на том, что прижимается лицом к полу, когда его пронзило... ощущение. Непохожее ни на что, что он чувствовал раньше. [ Гх. Отпусти меня сию же... секунду... ] Существо продолжало двигаться, совершенно бессмысленно. Оно не могло размножатся с его помощью, не имело доступа к его геному. У итератора даже не было никаких репродуктивных органов, потому что с чего бы ему иметь их? Он был создан с целью отказаться от любых мирских забот, что могли бы встать на пути его поисков к возвышению – размножение было в их числе. Учитывая обстоятельства, он обычно гораздо лучше справлялся с отсутствием таких низменных вещей, как дружеское общение, чем его сверстники. Тогда почему- От низа спины до самых кончиков пальцев, дрожь пробежала по его телу. Спина выгнулась так сильно, как было физически возможно, пока монстр продолжал вжиматься в его куклу. Почему он реагирует на это? Щупальца между его ног, на руках, на щеке. Он заметил, что прижимается к ним, его разум затуманился. Возможно, его повредила вся это толкотня. Но быстрая проверка системы сообщила, что все находится в целости и сохранности. Он попытался вглядется в цифры, проверяя сам результат на предмет ошибок... Но состредоточиться становилось все труднее. Судорожный вздох вырвался из него, когда существо надавило особенно сильно. Проверка системы вылетела из головы. В конце концов, как он полагал, он и сам был своего рода организмом. Точно так же, как трубы, выстилающие канализационную систему, были выращены органически. Возможно, инстинкт размножения было трудно стереть, учитывая его важность. Он не знал этого ранее, но, возможно, внешний стимул был достаточно близок к спариванию, чтобы пробудить влечение? Он немного задумался над этим: должен ли был он извиваться на полу, или наоборот? Нет. Нет, ему нужно правильно расставить приоритеты. Его голос разошелся треском помех, когда существо подняло его с пола, обхватив конечности щупальцами. Это было... не так уж неприятно. И непохоже, что другие итераторы смогли бы узнать об этом. Времена, когда за ним могли следить, давно прошли... [ Что ж, тогда... Ладно. Будь по твоему. ] Маловероятно, что существо могло каким-либо образом узнать, что теперь у него есть разрешение. Но все же Пять Галек почувствовал себя гораздо уверенее, дав его. Монстр шарил тентаклями по его телу, возможно с целью поиска входа. Удачи с этим. Впрочем, не то чтобы он жаловался, ведь ощущение от блуждающих кончиков щупальце посылали по его телу еще более приятную дрожь, заставляя извиваться в их хватке. Больше не пытаясь заглушить себя, он позволил механическому жужжанию своего голоса разойтись эхом по камере. Он не был уверен, почему его голос ведет себя так, но это казалось правильным, так что он не пытался остановить его. Учитывая все обстоятельства, он не мог вспомнить, когда в последний раз его голова ощущалась такой... пустой. Будто все тревоги и сожаления растаяли, уступая место желанию. Иронично, что виной тому стал главный источник его забот в настоящее время. Он едва мог видеть, что происходит перед ним – большая часть его поля зрения была поглощена тварью, что держала его в воздухе, исследуя его тело. Но, когда он позволил своей голове откинутся назад, он заметил, что что-то проближается к нему сзади. Сфокусировав зрение, он увидел... еще одну тварь, втискивающуюся в дыру в стене. Возможно, ее привлекли звуки, которые он издавал? Он понадеялся, что это не так. Кто знает, что еще могло заползти сюда. С новым посетителем вернулось напряжение. Тот, что держал его, очевидно не имел желания съесть его, по-крайней мере теперь... Но что, если второй захочет? Пять Галек снова подумал было позвать одного из своих оставшихся инспекторов на помощь. (Но тогда он спугнет и первое существо...) Щупальца нового существа ощупывали стены, пока не наткнулись на щупальце другой твари, следуя по нему до ядра из кист. Движения того, что держал Пять Галек, к сожалению прекратились, поскольку он тоже уловил присутствие второго существа своими свободными щупальцами. Итератор напрягся, когда новый посетитель нащупал его куклу. Страх вновь уступил место удовольствию, подавившему все остальные чувства, когда конечность монстра мазнула по его загривку. Впрочем, надолго оно не задержалось, протянувшись под ним, чтобы обвиться вокруг удерживающего его отростка. На секунду обе твари замерли. Что...? Затем ядро нового существа ударилось об его тело, выбив из него статический вскрик от неожиданности. Оно прижалось к нему, зажав между двумя существами, затем прессуя снова и снова. Кажется, он понял, в чем дело. Теперь переплетенные отростки этих двоих действительно служили для обмена материалом... Он просто оказался у них на пути. Щупальца удобно устроились у него между ног, прижимаясь к пластинам, пульсируя от совместных усилий двух существ, трущихся как об друг друга, как и об него грубо и настойчиво. [ Гх... Твою ж-! ] Между ног, как оказалось, были самые сильные ощущения, заставляющие его выгибаться дугой, когда одно существо вжималось в его переднюю сторону, а второе – в пуповину, потираясь о друг друга. Казалось, давление было со всех сторон. И... кажется, внутри него самого также ощущалось давление. Сейчас его механический голос звучал выше, перебиваясь помехами сильнее, чем раньше. Он подумал, что это может быть из-за напряжения в проводах. И что его это не волнует. Не сейчас, когда щупальца пульсировали и терлись об него при каждом толчке существ. Он освободил руку, чтобы накрыть свое лицо, тело била крупная дрожь. Это было... хорошо. Приятно. Даже cлучайные электрические разряды, исходящие от скрипящей от напряжения пуповины ощущались... правильно. Немного болезненно, но в хорошем смысле. Он приближался к чему-то. Его бедра начали двигаться сами по себе, усиливая потрясающее трение между ним и щупальцами, пока остальные отростки все еще держались за него, скользя по его конечностям, мантии... Щупальца запульсировали особенно сильно, и Пять Галек увидел звезды. Он смутно уловил, как его голос перешел в пронзительный крик, но перед глазами все было белым-бело, его бедра замкнулись в одном положении, упоенно ловя экстаз от извивающихся на нем отростков, пока и они не остановились. Он почувствовал, как его довольно небрежно опустили на пол, оставив задом кверху, поскольку он пока был не в состоянии пошевелить хоть кончиком пальца по собственной воле. Постепенно осознание своих систем вернулось к нему – многие как обычно сообщали об ошибках, будучи поглощенными гнилью или еще чем. Больше на нем не было щупалец. Но, внезапно, он снова почувствовал прикосновение. Он сжал ладони в кулаки, когда один из скользких отростков вновь прошелся по его бедрам, спине, его пуповине. От этих прикосновений разошелся заряд ощущения, граничащего с болью. [ Нет... Хватит... ! ] Пять Галек развернул свою куклу так, чтобы оказаться повернутым лицом к твари, нависающей над ним, его приятель покидал камеру через ту же дыру в стене. Оно держало его за ноги – возможно, ему тоже придется убедиться на деле в несъедобности его куклы? Но, после непродолжительного ощупывания его тела, оно последовало за первым существом. Итератор рухнул на пол своей комнаты. Остался в этом положении на некоторое время, приходя в себя. Затем снова активировал жемчужину, по комнате разошелся гимн. Прослушивая музыку, он пришел к выводу, что, учитывая все обстоятельства, это был не самый худший способ провести цикл.