My Dear H... (sink in blue)

Dear H - Xdinary Heroes

Длинные тонкие пальцы оттягивают розовые волосы до лёгкой боли, но это не помогает. Тогда рука слабо сжимается в кулак, и пара несильных ударов помогают прийти в чувства. Сынмин устало садится на кровати и прислоняется к стене, поднимая затуманненый взгляд к потолку. Он не может уснуть. Рой мыслей в голове мешает ему провалиться даже в беспокойную полудрёму. Если быть честным, О уже давно нормально не спал. То не мог уснуть до самого утра, то отрубался чуть ли не в семь вечера, иногда спал по двенадцать часов, а бывало не спал вообще и постоянно думал. Думал и думал, накручивая себя. Ничего не хотелось. И было страшно. За себя, своих родителей, за будущее, за свои мечты и надежды. Хотя кажется: надежда оставила его. Она потонула где-то в синеве страха и тревоги, ненависти и зависти. Сынмин перестал понимать, что он чувствует, что он думает, что ощущает. Бесконечные мысли путали, переплетали настоящие чувства и домыслы, стирая верные пути и ориентиры. Сил плыть в этом океане с каждым днём становилось всё меньше. Хотелось просто остановиться, перестать отчаянно грести и просто погрузиться в пучину синевы - туда, где затонула его надежда и вера в себя. Но Сынмин никому не говорил о своих мыслях. Он всё ещё глупо надеялся, что справится сам, но, кажется, получалось из ряда вон плохо. Как и всё в принципе, по мнению парня. Он недостаточно хорош, недостаточно умён, недостаточно талантлив, недостаточно старается, недостаточно, недостаточно, недостаточно . Ему кажется: чтобы разобраться с внутренними демонами, нужно думать и анализировать себя. Но чем больше он это делает, тем больше демонов появляется. И он кормит их своими мыслями, тревогами, своим отчаянием и неуверенностью. Своих демонов он кормит по расписанию, и они всегда сыты. Днём О неплохо справляется. Вокруг есть люди, для которых он яркая и сильная личность, у которой проблем нет и быть не может. Днём он отвлекается на свои дела, на учёбу, на попытки сделать всё, чтобы ночью не лежать и не ненавидеть себя за то, что сделал слишком мало. Главное - не оставаться наедине с мыслями. Их время - ночь. Изредка удавалось заснуть довольным собой, без угрызений совести и чувства вины. Но обычно демоны пожирали Сынмина до боли в голове, до мокрой от беззвучных слёз подушки, до ударов по собственной голове в попытках растрясти мысли, потерять нить угрызений и самобичевания. Неожиданно ночную тишину нарушает тихий, но требовательный стук в дверь. Сынмин подрывается с кровати, смахивая пару капель с щёк, и спешит к двери. На пороге стоит Хёнджун. Он аккуратно проскальзывает в комнату и выжидающе смотрит на О, который стоит рядом со всё ещё открытой дверью. Парень нехотя закрывает её и встаёт напротив Хана, который уже успел присесть на краешек кровати. - Ты что-то хотел, Джун? - через силу выдавливает Сынмин, стараясь не дать голосу дрогнуть. - Подойди ко мне, - тихо произносит Хан, неотрывно смотря в блестящие глаза парня напротив. - Я же вижу, что с тобой что-то не так. Уже давно. Поговори со мной, Сынмин, - почти умоляет Хан. Сынмин как-то болезненно улыбается и поднимает глаза к потолку. По щекам стекают слёзы. - Если я поднимусь слишком высоко, - тихо бормочет О, - то, может, всё сгорит и разрушится? А, может, мне лучше похоронить себя в этой клетке на глубине, где лежит теперь моя надежда? Или разбиться на тысячи осколков, чтобы от сердца ничего не осталось и нечему было бы болеть, - из груди вырывается какой-то горький смешок. - Сынмин... - шепчет Хёнджун. - Поговори со мной. Расскажи мне. Розоволосый парень на секунду прикрывает глаза и делает рваный вдох. - Хёнджун, я так больше не могу, - парень падает на колени, зарываясь пальцами в волосы и снова оттягивая их до лёгкой боли. Из груди вырываются рваные всхлипы. - Я так больше не могу. Я устал. Я запутался. Я потерялся. Я не справился, - руки безвольно опускаются, и парень поднимает голову. - Я до жути жалок, да, Хёнджун? - Сынмин ухмыляется как-то вымученно и нездорово, а слёз на его лице становится ещё больше. - Знаешь, Хёнджун, я так ненавижу себя. За каждую свою слабость, за каждое проявление лени, за каждую беспочвенную тревогу, за каждую неудачу и недостаток. Я делаю вид, что я хорош во всём, но тайно ненавижу себя за свои мысли, за свои чувства, за всё своё существование в целом. Я так жалок и слаб. Я - ничтожество. Лучше бы я исчез, - из груди вырывается рванный приглушённый смех. Хёнджун, ничего не говоря, опускается рядом с Сынмином и мягко обвивает его руками, прижимая розовую голову к своей груди. - Ты не ничтожество. Ты самый удивительный человек, которого я когда - либо встречал в своей жизни. И ты самый сильный человек, Сынмин, - Хан мягко поглаживает О по голове, на которую совсем недавно сыпались удары уставшего от борьбы парня. - Я не заслуживаю твоих слов, - пробормотал розоволосый куда-то в плечо Хёнджуна, а затем зарыдал. Громко, навзрыд, не сдерживаясь. Всё, что он копил столько времени, просто лилось и лилось из глаз до боли в голове и охрипшего горла. - Я так устал, Хёнджун. Мне так больно, - Сынмин отстраняется от Хана и хватается рукой за сердце, сжимая ткань майки. - Где моя надежда? Хан видит в глазах напротив, в самых прекрасных глазах в мире, бесконечный океан боли. - Хочешь, я стану твоей надеждой? - тихо спрашивает парень, опуская взгляд. - Я всегда буду рядом, всегда выслушаю и помогу тебе. Я пойму всё по твоим глазам и движениям, по одному взгляду на тебя. Я разделю с тобой твою боль и стану твоей надеждой. Сынмин минуту, не мигая, смотрит на Хёнджун. На лице словно застывает маска безразличия и пустоты, но рваное дыхание и блестящие в свете ночи дорожки слёз выдают его с лихвой. - Моя дорогая Надежда, - тихо произносит парень, словно смакуя каждое слово. Хёнджун не ждёт ничего больше и снова притягивает парня ближе, обнимая его ещё крепче и шепча что-то на ухо. Почти под утро Сынмин наконец-то засыпает на коленях своей дорогой Надежды, мягко поглаживающей его по розовым волосам.