Дочь бога войны

Много лет назад…

      Маленькая девочка бежала по полю золотой пшеницы, края которой растворялись в синеве неба и белизне облаков. Прохладный ветер, что рождался в вышине гор и спускался до земли, неся в себе снежную свежесть, развивал красные ленты в волосах, желая их сорвать и унести в далекие края. Ноги маленькой путешественницы, золотым глазам которой завидовало даже само солнце, наполнялись усталостью, а маленькое бьющееся в груди сердечко готово было выпорхнуть и птицей улететь в небеса. Постепенно, чем громче становился шум волн, тем медленнее становились шаги девочки, развеивая покой и радость.       В нескольких метрах, от того места, где стояла девочка, земля заканчивалась отвесным обрывом. Внизу, разбиваясь о скалы, бушевало море черной воды. Оно звало, манило к себе, желая вцепиться и испить очередную жизнь глупца, что надеялся выжить в нем… Но желанный гость сам шел на встречу своему палачу, искренне желая заглянуть ему в глаза. Ветер был единственным, кто гнал жертву дальше от своего собрата, но единственное, на что ему хватило сил – это сорвать алую ленту с волос и унести ее с собой.       - Дея!       Голос матери рассеял чары моря, заставляя маленькие ручки крепче вцепиться в траву, на которой она лежала, смотря вниз. Девичьи ладошки стали мокрыми, от чего тонкие стебельки сами выскальзывали из кулачков.       - Мама!       Девичий крик разнесся по полю, но был заглушен ударом волн и порывом ветра. Золотые глаза более не горели весельем и желанием бежать, пока не останется сил – в них взыграл дикий страх, на какой только была способна детская душа. В медной радужке отразился черный монстр, размеры которого были больше самого большого пшеничного поля. Его белые зубы показывались всякий раз, как его морда ударит об камень, надеясь вкусить добычу.       Магия крепкой хватки на тоненьком запястье развеяла иллюзия и девочка взглянула в голубые глаза своей мамы…       - Не улетишь, птичка…       Сейчас…       - Собралась полетать, солнышко?       Голос асгардца звучал, словно говорил он через толщу воды. Золотые глаза продолжали смотреть в пропасть, что расстилалась под стеной, сливаясь с видением черной воды из прошлого.       «Прошлого ли? Разве, у мамы были голубые глаза?»       Рывок за руку, и вот перед глазами и под ногами твердая земля. Дикий ветер, что был куда суровее и холоднее, чем внизу, развевал темные локоны и ласкал лицо девушки, возвращая на бледное личико легкий румянец. Постепенно сердце перестало отбивать бешеный ритм в груди, позволяя сделать глубокий вдох и выдох. Резкий рывок. Хватка на руке исчезает, но за тем вновь появляется уже на плечах.       Сияющие фиолетовые всматриваются в солнечно-золотые…       Несколько часов спустя…       Горячая ванна, которую Дея попросила Арну наполнить сразу после возращения, дарила измотавшемуся за целый день телу расслабление, а разуму – покой. Нежный запах цитрусовых и граната, что служанка предложила добавить в воду, витал в воздухе, избавляя голову от тяжести мыслей. После долгого путешествия мышцы рук и ног сковало напряжение, что постепенно отступало, пока Дея сидела в воде. Золотые глаза неотрывно наблюдали за тем, как серебренный диск луны медленно поднимается из-за стены на черном небосводе. Золотые звезду, будто тысячи маленьких шпионов, наблюдали за девушкой в ответ, провожая ее уставший, задумчивый взгляд легким поблёскиванием.       Голова медленно опускается под воду, пока под слегка мутноватой гладью не скроется все тело, оставив лишь запястья, что вцепились в бортики ванны.       Собралась полетать, солнышко?       Слова Хеймдалля, как и образ пропасти из ведения, не желали стираться из памяти, выбитые на подкорке сознания. Резкий рывок, вдох и легкие вновь полны воздуха, а бешено бьющееся в груди сердце постепенно начинает снижать ритм.       Закончив банные процедуры, девушка высушила волосы и, переодевшись в одежду для сна, поспешила забраться в теплую постель. Вот только сон, о котором Дея мечтала с самой лавки гнома, приходить златоглазке все никак не желал. Проворочавшись в кровати с час, Дея накинула поверх ночного платья халат и решила выйти на улицу.       Коридор в доме богов встретил ее тишиной. Немыми свидетелями ее побега были лишь факела, что дрожащим огнем освещали дорогу. В зале, там и тут, лежали и видели девятый сон пьяные эйнхерии и какие-то асы. Обойдя каждого, тише мышки, Дея приоткрыла массивные двери и проскользнула на улицу. Холодный ветер обдал морозной свежестью, заставив разгоряченные после горячей ванной мышцы продрогнуть, а по коже пустить волну мурашек.       Ночная прохлада хоть и стала облегчением для головы, но и панацеей стать тоже не смогла. Прогуливаясь по задней части не большого сада, спрятанного от большинства любопытных глаз кустарниками и булыжниками, Дератея наслаждалась жизнью, что процветала. Тихий скрежет веток от дуновения ветерка и его вой меж стволов деревьев, запах яблок и травы, стрекотание кузнечиков и щебетание ночных птиц – было истиной симфонией, написанной самой природой.       Выйдя на не большую поляну, девушка легла на землю, погрузившись в воспоминания.       Давным-давно…       - Вот, смотри утенок. Это – подорожник, - Первый лекарь их семьи, а по совместительству и ее дядя, Дин, протянул девочке листок, вращая его меж пальцев. Золотые глаза ребенка неотрывно смотрели и пытались запомнить каждую его отличительную черту – округлая форма, твердый стебелек. – Растет он много где, чем и хорош. Благодаря нему, у твоего безрассудного дядюшки, Альфи, быстрее заживут раны. Он останавливает кровь и позволяет ране заживать быстрее.       - А маме он тоже поможет?       Горящий взгляд дяди упал на женщину, его сестру, что сидела в другом конце палатки и варила бульон, рассказывая попутно детям сказки, которые для юного дарования, его племянницы, были слишком скучны и не интересны. Карие глаза женщины отражали языки пламени, что танцевали с игравшей в них грустью и скорбью свой танец.       - Не, у мамы твоей совсем другая рана. От таких ранений лекарства нет, дитя. Вырастешь – поймешь. Вырастешь – поймешь…       «Кажется уже поняла, дядя», - подумала Дея, наблюдая как звездное небо, словно слыша ее мысли, отвечает ей падающей звездой, на фоне других, мириады созвездий.       Руками она водила по холодной траве, что ласкала ее ладони, пока пальцы не наткнулись на несхожий по форме листок. Нахмурившись, девушка сорвала листок и преподнесла его к лицу. В круглой форме листка, длинном и плотном стебельке она узнала подорожник. Златоглазка грустно усмехнулась, разглядывая старого друга ее детства, после чего повернулась на бок и заснула.              Дея…       Золотые глаза распахнулись. Перед девушкой, что больше не лежала на холодной земле, а стояла в древнем храме с ее родины, была Афина, что почти безразлично рассматривала огромные статуи вокруг себя. Ее глаза, что горели синем пламенем, остановились на вазе с изображением какого-то война. Пальцами богиня даже как-то с нежностью провела по глиняной поделке и легким движением толкнула хрупкий предмет на землю.       Дея наблюдала за тем, как ваза медленно падает вниз. Слишком медленно, словно само время было против этого. Руки сами, непроизвольно, рванули к вазе и почти поймав ее, но будто в насмешку время восстановило свой привычный бег и осколки стекла тут же разлетелись в разные стороны.              - Ты учишься, но этого все еще мало, чтобы обуздать ту силу, что кроется в тебе. – заговорила богиня, развернувшись лицом к девушке и внимательно рассматривая ее глаза. – Твой отец был куда более искусен в обучении, обуздав всю силу в первом же бою.       - Я не мой отец и я даже не знаю, кто он.       - Ошибаешься, дорогая. Историю о нем рассказывал тебе твой дядя каждую ночь. Немного подумав и перебрав в голове все истории и сказки, что рассказывали ей дядя, мама и братья, подходила лишь одна.       - Призрак из Спарты?       - Верно. Ты помнишь, о чем она?       - О воине, что продал свою душу богам, дабы стать самым сильным. Но боги попросили у него больше – души его семьи. Он согласился и тогда боги не только даровали ему силу, но и бессмертие в назидание за его желание быть выше всех.       - Ты почти права.       - Что?       - Кратос никогда не желал силы – он имел ее от рождения, так как был сыном Зевса. Арес пожелал его душу и его силу. Обыграв так, что чужак убил Кратоса, Арес продал ему силу и величие богов, взамен на душу. Он стал личной пешкой моего брата, а потом, когда сила богов стала уничтожать его разум, он стал забывать о том, кем был, что имел и кого любил. Арес же боялся мести, если бы твой отец когда-нибудь вспомнил о семье и его клятве. Тогда он приказал ничего не помнящему спартанцу уничтожить свой собственный дом, семью и жену с маленькой дочерью. Он не помнил, как убивал их, но вспомнил уже потом, кем они ему были. Тогда старейшина деревни, в назидание, окрасила все тело Кратоса пеплом тел его любимых, обрекая вечно помнить свой поступок. Так, он стал зваться Призраком.              - Я этого не знала. – Золотые глаза девушки смотрели на Афину, переваривая все ею рассказанное, как вдруг одна мысль заставила Дею спросить, - Но, раз он убил свою семью, как я могла уцелеть?       - Тебя спасла я и благодаря твоей силе скрыла тебя ото всех.       - Что значит «благодаря моей силе»?       - Твоя сила велика, Дея. Благодаря ей я скрывала тебя, даже после моей смерти, от всех, кто мог навредить тебе, а потом – ты делала это сама. Сейчас, когда завеса пала и сила растет, тебе предстоит быть очень храброй. Грядут перемены и только тебе под силу спасти всех тех, кого ты любишь.              Храм, что стоял будто посреди облаков, стал наполняться туманом и ярким белым светом, который стирал все очертания храма.       - Подожди!       Но силуэт женщины, как и весь храм растаял в белом свете и Дея вновь провалилась во тьму.       Просыпалась девушка снова тяжело. Тело ломило от жесткой постели, а пальцы на ногах будто окунули в прорубь – их девушка не чувствовала вовсе. В голове метались отрывки сна, который словно и не был сном. Но чувство мягкого одеяла и подушки никак не связывались в единую картину. Раскрыв глаза, Дея ожидала увидеть прекрасное утреннее небо, зелень, но никак не стены собственно комнаты.       «Что произошло?» - задавала сама себе в голове вопрос златоглазка, осторожно, будто все окажется пылью, поднялась с постели.       Осмотрев каждый угол комнаты, словно видела его в первый раз, девушка хотела было выскочить на улицу и проверить, не приснилась ли ей та поляна, как дверь ее спальни отворилась и на пороге оказалась Арна.       - Доброе утро, Дератея. – Хоть служанка и старалась не показывать своей усталости, но голос ее ломился и все тело прямо-таки кричало о усталости. – Сегодня Всеотец велел вас собрать для прогулки в город поселенцев за стеной с леди Сиф. Я подготовлю наряды.       - Хорошо. Давай только я сама все приготовлю, а ты отдохнешь?       - Прости? – на предложение Деи блондинка обернулась и посмотрела на нее не верящим взглядом. – Я не устала помогать тебе, Дея.       - Но ты устала, - настаивала златоглазка, подходя ближе к девушке и забирая из ее рук кучу нарядов, что та смела из шкафа, готовясь к примерке, - в ванной есть софа. Можешь прилечь и подремать. Я соберусь и когда буду уходить – разбужу тебя.       - Но…       - Возражения не принимаются, Арна. Мне нужна здоровая и выспавшаяся подруга, а не уставшая и собирающая каждый угол служанка.       - С-спасибо, Дея.       Блондинка скрылась за дверью ванной, а Дея же стала выбирать наряды. Остановила свой выбор девушка на зелено-черном платье, со шнуровкой на груди, кожаных брюках и высоких сапогах. Волосы она собрала в косу, убранную на бок, пустив в ней золотую ленту. Кинжал-подарок присоединился к наряду, дополняя образ и подчеркивая золотые глаза девушки.       Еще раз проверив и убедившись, что в наряде все идеально, златоглазка решила пойти будить Арну и отправляться на поиски Сиф. Приоткрыв дверь ванной комнаты, взгляд упал на спящую крепким сном блондинку. Во сне ее усталость проявилась еще больше, от чего сердце Деи кровью обливалось, когда ей пришлось развеять навеянные Морфеем сны.       Слегка коснувшись худого плеча и потеребив, Дератея почти шепотом позвала знакомую. Та нехотя стала просыпаться, жмуря глаза и хмуря светлые бровки, но уже через секунду открыла их.       - Прости.       - Ничего, Дея. Для меня даже эти пол часа сна спасение. И вы прекрасно выглядите, миледи. Леди Сиф, должно быть, вас уже ожидает.       - Я найду ее сама. Спасибо, Арна. Можешь побыть здесь еще немного.       - Спасибо, Дея.       Шатенка быстро выскочила из комнаты, не потрудившись даже как следует захлопнуть дверь, и поспешила на встречу к Сиф.       Жена Тора ожидала ее в большой зале, в окружении служанок, что держали в руках стопки книг, свитки и кто-то даже провизию. Голубые глаза богини блуждали по комнате, словно выискивая кого-то, и остановились, встретившись к бегущей к ней Дее.       - Дея, ты как раз вовремя.       - Прошу прощение за задержку, леди Сиф. Долго думала над прической.       - Разве не Арна плела тебе ее?       - А…а Арна подшивала платье, которое оказало не в пору.       - Хорошо, - женщина недоверчиво обвела взглядом девушку, но больше ничего не сказала, поманив ту рукой за собой. – Сегодня мы посетим деревню беженцев, что спаслись от опустошения. Детей мы будем учить, старикам и больным раздадим еду и провизию. От меня далеко не отходи. Все ясно?       - Да, миледи.       Знакомый столп воронов вновь окружил их, стирая уже знакомые приметы Асгарда и заменяя их дикими, чужими. Очутились они по середине площади, коей Дея окрестила поляну, вокруг которой строились легкие сооружения и собирались люди. В отличии от города богов, прекрасный вид на луга и реки у этих людей не перекрывала каменная стена, витал аромат полевых цветов и легкий запах воды.       К их не большой толпе из двух богинь и парочки служанок, подбежал пожилой человек, слишком худой, чтобы быть здоровым, и начал кланяться. Его седые волосы свисали до плеч, а серо-зеленые глаза, которые Дея была уверена, видели уже не так хорошо, как раньше, не поднимались, опущенные в землю.       - Леди Сиф! Для нас огромная радость вновь принимать Вас у себя, в скромном доме смертных. Мы хотим сказать большую благодарность вам и Всеотцу за вашу необъятную доброту.       - Полно, конунг Хальфдан. Всеотец дорожит своими поданными, всеми без исключения. Кстати, познакомьтесь, это, - леди Сиф хотела было представить девушку старику, но обернувшись - юного дарования богов и след успел остыть. – Улла, чего же ты ждешь? Раздавай яблоки, а ты, Фана помоги ей.              Златоглазка же, словно манимая чем-то очень важным, не заметно смешалась с толпой жителей и потом поспешила к окраине, где виднелась конструкция моста. По пути ей встречались и другие поселенцы, взгляд которых не скрываемо изображал призрение по отношению к чужестранке. Любопытные тоже встречались, но редко, и все были только от мужчин.       Там, беседуя и бросая взгляды на каменное сооружение стояли два парня, в одном из которых она узнала того самого посетителя лавки гнома. Другой же отличался копной светлых волос и одет он был куда проще, нежели нежданный гость Дурлина. Стараясь не привлекать к себе внимание и крадясь в тени сооружений, девушка наблюдала, как они все ближе и ближе подходили к стене, пока парнишка с луком за спиной не стал карабкаться на нее.       Над ее головой, где-то на крыше избы, раздалось карканье и мелькнули в блике солнца голубые глаза-бусинки Хугина. Они, словно через них смотрел не только сам ворон, с интересом рассматривали как саму девушку, так и успевали поглядывать на парня, решившегося забраться на эту громадину. Птица расправила крылья и трясла ими, пока не взмахнула и не улетела в сторону стены, садясь чуть выше того, куда успел взобраться незнакомец.       - Леди Дея, - голос служанки заставил златоглазку вздрогнуть и обернуться, - Леди Сиф вас обыскалась. Идемте же…       - Фана, верно? Что-то мне не хорошо. Можно передать леди Сиф, что я вернусь?       - Конечно.       Девушка поклонилась и поспешила вернуться к хозяйке, пока Дея всеми силами пыталась уловить силуэт парня на огромной каменной глыбе. Взгляд зацепился за яркие перья ворона, а после упал и на самого гостя. Решив не дожидаться Сиф, Дея попыталась призвать одну из птиц, что служили Одину. Первые секунды ничего не происходило, но потом уже знакомый водоворот и черные перья окружили ее, перенося на самый вверх стены.       Не успела девушка осмотреться, как уже знакомая хватка на ее руке дернула ее назад, спаса от очередного падения в пропасть.       «Как же мне везет на этой стене находить каждый раз край земли», - подумала про себя девушка, отводя взгляд от края и встречаясь с сияющими фиолетовыми глазами аса.       - Я как не посмотрю, тебя все летать тянет, птичка.