Дочь бога войны

Много лет назад…

      Девочка пробиралась через лесную чащу, когда услышала идущие позади нее шаги. Верный кинжал ее матери надежно был спрятан в ее рукаве и легким движением златоглазка была готова вспороть чьё-нибудь горло, будь это хоть голодный зверь, возомнивший ее своей добычей, хоть кто-либо еще.       В мешке она тащила на стол пойманных ею перепелов и парочку кроликов, коими она собиралась накормить мелких — младших детей, коим не исполнилось и семи годов. Взрослые еще утром удачно поохотились и притащили крупного белого оленя с сияющими голубыми рогами. Такие здесь водились в большом количестве и за их рога ее дядя получал не плохое вознаграждение у чужеземных торговцев.       Замедлившись и присев, будто что-то увидала в земле, Дея стала внимательно слушать, что же будет делать ее незваный гость. Шаги стихли вместе с ее.       — Маленькие девочки не должны гулять по лесу одни. Ты потерялась? — голос незнакомки был нежным и мелодичным. Обернувшись на него, златоглазка встретилась взглядом с голубыми глазами рыжеволосой женщины, за спиной которой висел лук, а на ремне парочка подстреленных кроликов.       — Я знаю здешний лес. Его легко выучить.       — Ты очень храбрая, раз гуляешь здесь одна. — взгляд холодных глаз гулял по юной охотнице, подмечая и ее необычную для здешних земель одежду, и золотые глаза с бронзовыми крапинками, что в свете солнца сияли ярче огня, и крепкую хватку на ручке кинжала. «Очень знакомые золотые глаза и взгляд… Почти его», — Ты доберешься сама до дома?       — Доберусь.       Женщина лишь еще раз улыбнулась и помахала на прощание Дее.

Наши дни…

      Как они добрались до великого чертога Дератея не помнила. Она мало что вообще помнила и понимала, постоянно проматывая в голове образ мертвого, изувеченного тела аса. Очнулась она лишь в кабинете Одина, когда тот поджег ветку полыни и дал ей вдохнуть пары. Горечь этой травы заставила девушку тут же прийти в себя. Допрос, а именно им был разговор с Всеотцом, пока Хеймдалль стоял в стороне и наблюдал за ними, продолжался не долго, но был изматывающим, особенно на фоне пережитого.       — Что ты видела, дорогая? — лживая доброта и тревога за девушку была слышна и видна в поведении Одина с первого взгляда. Дея всегда умела читать таких «масочников» и Всеотец был, пожалуй, лучшим из тех, с кем ей пришлось повидаться.       — Я видела отца и… какую-то женщину. Они с кем-то сражались, но я не помню с кем именно. Какой-то… силуэт и больше ничего, — рассказывала полуправду шатенка, боясь в любой момент услышать со стороны парня уже знакомое «врешь». Но он молчал, а значит либо не хотел рассказывать о том, что увидела девушка, либо просто ей верил. Что из этого было верно, златоглазка не знала, но по скорее хотела со всем покончить и лечь спать, потому продолжила, — Я не знаю, где они были. Было очень тепло и всюду была зелень, а еще разрушенный храм или… что-то вроде этого. Женщина была с луком, а Кратос с копьем.       — Ты молодец, Дея. Если вспомнишь что-то еще, обязательно приходи, а пока ступай. Отдыхай. Хеймдалль, проводи ее.       Приказ Всеотца выполнился мгновенно. Подхватив девушку под руку, хоть она и не просила об этом, ас медленно повел ее прочь из кабинета Одина. Коридоры великого чертога были пусты, потому что на дворе стояла глубокая ночь. Ушли они из дома около девяти и пробыв в пещере с часа три, пока девушка приходила в себя, добраться они смогли только к часу ночи. А уж думать о том, сколько они проторчали у царя Асгарда Дея не хотела, да и сил не было.       Как они дошли до спальни девушка не запомнила, лишь прошла в открытую Хеймдаллем дверь и, не раздеваясь, рухнула на постель, мгновенно проваливаясь в сон. Видения не желали исчезать, а потому вновь явились златоглазке, терзая ее разум. Мысли сами подталкивали ее к тем событиям: вновь была та арена, ее отец и Хеймдалль, которому раз за разом отрывают руку, а после оставляют тело на земле. И каждый раз она ничего не могла поделать, лишь кричать, срывая голос до хрипа.       Проснулась она через несколько часов, от терзавшего ее кошмара, с осознанием, что не знала где находится. Сердце стучало в груди, голова раскалывалась от боли, а горло саднило будто кричала она не во сне, а на яву. Усевшись в постели, уставшим взглядом Дератея стала бегать по комнате, ломая голову что-же все-таки было не так. Вроде и постель знакомая и комната, а все казалось каким-то другим.       — Снова смотришь, но не видишь, солнышко? — голос Хеймдалля прозвучал близко, от чего Дея тут же открыла на минуту прикрытые глаза и была готова провалиться под землю. Ас, мысли о котором не покидали ее голову, даже во сне, лежал на расстоянии вытянутой руки от нее и довольно улыбался, — Не бойся, не съем я тебя.       — Я ведь не у себя в комнате, да? — неуверенно протянула девушка, стараясь не заметно проверить одета ли она вообще. Слава богам, да. Отогнав всю тревогу, Дея вновь оглядела комнату и поняла свою ошибку: мебель, гобелены, даже окна — и те были не на своем месте, заставляя ее мысленно дать себе подзатыльник за свое тупоумие.       Расслабившись, девушка вновь опустилась на подушку, поворачиваясь лицом к Хеймдаллю, что лежал и наблюдал за ней, не открывая глаз. Благо, его дар предвиденья мог ему это позволить. Память вновь стала врагом богини, не давая и малейшего намека на то, как она оказалась здесь.       — Ты засыпала на ходу и даже не заметила, как вместо своей комнаты идешь в мою. — ответил на размышления девушки бог, скрывая тот факт, что он и не думал оставлять ее сегодня одну, и, если бы не она, сам бы завалился в ее комнату. Его голову до сих пор терзал призрак ее, белой словно труп, у него на руках, в той пещере.       Одним вопросом в голове Дератеи стало меньше, но ее больше волновало то, что страж скрыл от Всеотца правду о ее видении. Она видела с кем сражался ее отец и она видела исход, как и парень, что был в не себе, когда заглянул и сам пересмотрел увиденное в ее разуме.       «Почему не рассказал?»       — Я не об этом хотела спросить.       — Я не верю в то, что ты увидела, поэтому и не рассказал Всеотцу о твоей лжи, — прервал ее ас, ответив на так и не озвученный вопрос. От мысли о возможном будущем, что увидела девушка, Хеймдалля передергивало, не то от страха, не то от ярости, а с другой стороны видение казалось полной нелепицей. Ударить его? Бога предвиденья? А что, если…? Нет, он не хотел об этом думать, не сейчас, когда он на секунду подумал о том, что потерял ее. — Что ты еще помнишь?       — Не знаю. Сперва казалось, что я действительно была там. Чувствовала порывы ветра, запах цветов, крики людей, шум битвы и дыма из далека. Слышала топот лап и рык Гуллтоппра, а потом… все стало так быстро мелькать, сменяя друг друга. — Пока девушка говорила, прикрыв глаза, ас посмотрел на нее. Он видел не поддельный испуг, даже ужас, боль и едва ощутимую ненависть по отношению к тому воину, ее отцу, в ее сознании. Что именно вызывало такие эмоции, а точнее кто, он признавать не хотел. — Я помню лишь тебя, лежащего… мертвого. — спустя минуту молчания почти шепотом, надломлено проговорила златоглазка, поднимая взгляд и сталкиваясь с сияющими глазами аса. Она не знала, почему говорит это ему, понимая прекрасно, что он не верит в это будущее.       Не верит в нее.       Хеймдалль видел Дею разной: напуганной, раззадоренной азартом, злой и даже яростной, грустной, особенно когда она вспоминала родные края, память о которых исчезала из ее разума сама по себе, удивленной, иногда радостной, но не сломленной, боящейся будущего, которого никогда может и не произойти, как будто оно наступит уже завтра. И она не пыталась это скрыть, чем опять и манила к себе блондина. Все пытались глушить чувства, которые им противны: Тор от горя потери сыновей запил, Сиф старалась показывать свою добродетель. Даже Бальдр, лишенный возможности хоть что-то чувствовать, просто сходил с ума. Он видел это каждый день, на протяжении сотни зим, пока не встретил ее. Пожалуй, она была единственной ложкой меда в океане дегтя за всю его долгую жизнь.       — Не говори глупостей. — возмутился блондин, после чего продолжил, заглядывая в ее глаза, — Я верю только в тебя. Только в тебя       Слова, сказанные парнем, бились в голове девушки, что не могла оторваться от сияющих огоньков на против. Она поняла, что упустила в том видении — после смерти они потухли и стали карими, почти черными. В голове уже чей-то голосок шептал о том, что все, кто дорог ей умирают и эта неизбежность настигнет, рано или поздно, и Хеймдалля. Дея поняла, что с ее глаз катятся слезы, лишь когда Хеймдалль осторожно протянул руки к ее щекам, чтобы стереть их. Ее ладони сами оплелись вокруг его свободных от наручей запястий, притягивая его руки еще ближе к себе.       — Не уходи, пожалуйста. — Голос девушки дрогнул, срываясь на хрип.       Он и не собирался. Хотел пошутить про «его комнату», но не стал. Повернувшись и устроившись на спине, Хеймдалль подтянул девушку ближе, уложив ее голову себе на плечо, а сам обнял ее рукой, удобно расположив ее на талии златоглазки. Правую руку Дея перекинула через него и крепкой хваткой вцепилась ткань рубахи. Ас не знал почему, но спустя несколько минут он осторожно разжал кулачок и переплел холодные пальчики со своими. Правда, девушка уже не помнила этого, лишь где-то на границе сна и реальности почувствовала нежное касание его руки.       Бог предвиденья еще долго не позволял себе заснуть, прислушиваясь к пению мыслей девушки, ее спокойному дыханию и сердцебиению. Мысли его были о будущем, которое должно было вот-вот настать. Парнишка должен был выполнить поручения Всеотца, а девушка, что сейчас занимала все его мысли, должна была переманить его на сторону Асгарда, если вдруг полукровка заартачится и вздумает их предать. Не будь он ее братом, блондин бы давно снес бы ему голову или отправил в свободное падение со стены, но та боль, что он чувствовал в разуме Деи не давала ему сорваться и поступить именно так.       Не обнаружь ее Всеотец пару недель назад в Мидгарде и не приведи ее в Асгард, он бы без сомнения так и сделал. Сейчас же, почему-то не хотелось ее расстраивать, даже словом. Что-то в старом, добром, заносчивом Хеймдалле переменилось, и только благодаря ей. Взгляд фиолетовых глаз вновь упал на макушку, что покоилась на его груди.       На крепкий и хороший сон Дея могла не надеяться. За секунду до крика девушки проснулся Хеймдалль, после сна, едва успевший схватить подорвавшуюся на постели златоглазку, что во сне увидела уже гибель не только аса, но и отца, брата и даже ее подруги Труд, маленькой Гиды и всей ее деревни. Кровь стекала с ее рук горячей жижей, не приятно стягивая кожу и заливая зрение красным цветом. Небо пылало огнем, а землю рвало на куски, словно два великана не могли поделить кому достанется несчастный клок камня, и тянули каждый на себя. Простые люди кричали, а дети плакали, пока их мир рушится на части.       Дея не была готова к такому и потому, когда сон стал повторяться снова и снова, единственное что она смогла — это вернуться в реальный мир, где ее держал и прижимал к себе Хеймдалль. А потом были бессонные часы, которые они пролежали вместе, все еще переплетя руки, держась друг за друга.       — Что ты видела? — спросил блондин через несколько часов, когда Дератея почти засыпала у него на руках, но вздрагивала, как только ее разум пытался погрузиться в сон. От каждого такого вздрагивания сердце аса пропускало удар, а рука, что покоилась на талии девушки, спешила в успокаивающем жесте погладить по спине.       — Я никого не смогла спасти, — вымученным голосом прошептала девушка, сильнее сжимая ладонь парня. Появилось желание восстановить картинку увиденного в голове, что бы ас сам ее лицезрел, но от одной мысли все тело бросило в дрожь. Еще одного раза она не вынесет, не сможет. — Ты, отец, Труд и Атрей… Все умерли.       — Это просто сон.       — Откуда тебе знать?       — Просто знаю.       Такой ответ, казалось бы, устроил их обоих, хотя гадкий зародыш сомнения продолжал расти в сознании обоих молодых людей. Как ни как, смерть бога означал наступление Рагнарека и падение Асгарда. А победа Одина, или месть за сына и свое царство могло повлечь и смерть тех, кто был дорог Дее. Девушка же плохо понимала расклад двух сторон. Каждый день она узнавала по крупице информации, то от Труд, то от Арны. Пару раз она ловила в коридорах чертога Атрея и не упускала возможности допросить и его. Но этого было мало. Да, всем царствам, коих было всего девять, грозил Рагнарек — конец света, когда Асгард будет уничтожен армией великанов.       Единственной надеждой Асгарда, да и, наверное, всех людей было то, что Хеймдалль, вестник Рагнарека, не допустит того, что бы его убили. Его силы, дар — их спасение.       — Ты постоянно их слышишь? Чужие мысли и намеренья, — неожиданно для аса спросила шатенка, прижавшись к груди парня и слушая его спокойное сердце. Соображение о том, что это должно быть очень личный вопрос, Дея поняла лишь потом и даже уже не ожидала услышать на него ответ.       — Всегда, но могу… — на мгновение он замолчал, подбирая правильные слова. Заглянув в глаза напротив, он продолжил, — выбирать и тогда чьи-то мысли и чувства будут громче всех остальных.       — Не могу себе это представить.        Через час задремать сумели двое. Не смотря на бессонную ночь, несколько часов сна все же дали какой-никакой покой ее голове.       Утро для дочери Бога войны началось по-особенному странно. Не было привычной прохлады, что пробегала по позвоночнику, даже через меховые одеяла и пропало чувство страха. Покоя не давало и чувство тяжести на талии девушки и едва заметного дыхания в районе шеи.       Раскрыв глаза Дея уткнулась взглядом в потолок. Первые солнечные лучи гуляли по комнате, не достигая шатенки. Повернув голову в сторону ее сожителя на эту ночь, Дератея затаила дыхание, наблюдая с расстояния меньше ладони за спящим стражем Асгарда. В голове возникла их ночная встреча, их беседы и его руки на ее щеках и талии, а еще переплетенные руки. Сейчас парень лежал лицом к ней, закинув свою левую руку ей на талию и спокойно посапывая ей на ушко. От такой картины девушке хотелось и закричать, и просто понаблюдать за ним. Ночью она не сильно думала об этом, а сейчас все казалось слишком… трезвым. Не было тех чувств, что затуманили разум Деи сегодня ночью.       Сейчас, когда его брови не хмурились, а лицо было расслаблено, златоглазка не могла отрицать его красоты. Пожалуй, в семье Одина, по настоящему красивой была только Сив и он. И, если в Торе виделась лишь сила и мощь разрушителя, то Хеймдалль внушал и силу, и красоту, и величие, о которых простым смертным можно только мечтать.       — И долго на меня глазеть будешь? — неожиданно спросил парень, хриплым от сна голосом, от которого Дея была уверена у нее порозовели не только щеки, но и кончики ушей. Словно почувствовав ее смущение, блондин раскрыл глаза и с легкой ухмылкой посмотрел на девушку. Свою руку, что все еще лежала на животе шатенки он убирать тоже не торопился.       — Я не глазею.       — Да? А что же ты тогда делаешь?       — Планирую убийство.       — О, желаю удачи, солнышко, — парень рассмеялся и вскочив с постели, стал собираться на службу. Сегодня предстоял не легкий день, а еще затеянный Всеотцом праздник никак не способствовал разрешению его планов. — Сегодня праздник. Тебя будут там ждать.       — Что за праздник? — без особого интереса спросила девушка, садясь в постели. Ее взгляд ни на секунду не спадал с блондина, что стоял у шкафа и шнуровал наручи.       — В честь твоего брата, разумеется. Коротышка раздобыл первую часть маски. Приглашены все. Сиф тебе уже платье приготовила, поэтому можешь не переживать.       — Да я бы и не сильно расстроилась без него. Я…       Девушку на полуслове оборвало хлопанье крыльев и карканье ворона, что уселся на подоконник и клювом приоткрыл ставню. Синие глаза и красное оперение дали понять, что Один вызывает их, а по карканью, которое Хеймдалль, на удивление девушки, кажется понимал и от которого был раздражен, Царь богов звал к себе их двоих.       — Собирайся. Всеотец нас ждет.       Собираться девушка убежала к себе в спальню, которая была дверью на против. Служанки уже подготовили ее наряд — длинное зеленое платье в пол с длинным плетеным рукавом и вырезом на груди. Но Дея решила выбрать простые штаны, рубашку и легкие, кожаные наручи. Ее кинжал, который она не стала брать в пещеру вчера, теперь неотъемлемым элементом весел на бедре. Расчесав волосы, девушка прямо на ходу заплела их в простую косу. В коридоре ее уже ждал Хеймдалль, что поправлял какие-то ремешки на своей броне.       Быстро выйдя в главный зал, где суетились слуги и отдыхали несколько воинов, девушка и парень почти синхронно потянулись к тарелке с яблоками, схватив каждый по одному. Оба обменялись ухмылками и быстро скрылись на лестнице, ведущей к кабинету Одина.       На парочку, что шла вместе от самых комнат, обменивались взглядами и даже не ругались, бросали любопытные взгляды, но обсуждать новый интерес аса никто не смел. С девушкой все было проще — влюбилась по уши или повелась на несметные богатства богов, потому и обсуждать простому народу там было нечего.       Дверь кабинета открыл ас, любезно пропуская девушку в перед. За столом и в окружении книг, свитков и своих верных слуг-воронов их ожидал Царь Асгарда. Взгляд единственного глаза быстро пробежался по девушке, не на долго остановившись на ее глазах, что сегодня сияли ярким солнечным оттенком, после, таким же образом, обвел фигуру сына. Увидев все, что хотел, Один одарил гостью вежливой улыбкой и заговорил.       — Дея, Хеймдалль. Отправитесь в один заброшенный храм. Там когда-то была спрятана очень древняя реликвия. Не думаю, что пару ловушек будет проблемой для вас двоих.       — Конечно, Всеотец.       — Вот и славно. Хугин! — по приказу, черная птица подорвалась с полки шкафа и привычным вихрем черных птиц закружилась вокруг молодых людей.       Хугин перенес их в назначенное место, от куда они отправились вверх, по лестнице, высоко в горы. Снег им двоим был по колено, но Дея сумела схитрить, идя по следам парня. Ас такого обмана не оценил, а потому второю половину пути впереди шла она. Весь путь они иногда перекидывались фразами, от которых у обоих на душе становилось капельку теплее. Тучи надвигались с севера, угрожающе бросая порывы холодного ветра им в спину. Повезет, если птица Одина перенесет их от сюда до того, как начнется снежная вьюга.       Зайдя в храм, их обоих обдало холодом, который не зависел от погоды, а был скорее самим дыханием самой смерти. Везде стоял затхлый запах, в воздухе витала пыль, а стены украшали узоры паутины. Все казалось очень древним и заброшенным. На стенах кое-где висели витражи, нарисованные красками и украшенные золотом. Они рассказывали истории этих земель.       — Что здесь было?       — Старый храм, отстроенный йотунами, до того, как все они подохли.       — Была война?       — Скорее бойня, но да.       Они шли быстро, но осторожно. Слова Одина о ловушках не пугала, но настораживала и заставляла девушку постоянно смотреть под ноги. Впереди их ждал целый лабиринт из залов и комнат, в любой из которых могла храниться их цель. Магия поиска, которою она вычитала в одном фолианте, но еще не практиковала, значительно бы сократил их поиски.       — Можешь не переживать, нам туда. — Хеймдалль, следивший за каждой мыслей девушки, поспешил развеять зарождающееся чувство вины из-за ее бесполезности. Тем более, он и без всякой магии обходился прекрасно.       Им предстояло пройти не большой коридор, в конце которого была резная дверь. Их цель была за ней и теперь, зная где искать, Дея прекрасно это ощущала. Блондин, словно громадные железные двери ничего и не весили, толкнул их рукой, открывая вид на просторную комнату-библиотеку, с огромным количеством книг и разных реликвий, для каждой было выделено отдельное место. Света здесь было больше всего, так как он падал прямо с потолка и благодаря системе кристаллов освещал каждый уголок. Их цель Хеймдалль нашел сразу — это оказался огромный рубин, внутри которого, словно в застывшем янтаре, сверкала какая-то магия.       — Идем. Пройдем другим путем.       — Что это? — интересовалась девушка, идя нога в ногу с асом. — Какой-то элемент?       — Тебя это не касается. Наша работа выполнена, Дея, — Отворив очередные двери, парень тяжело вздохнул, потому что их ждала западня — коридор, что вел на прямую к озеру, был завален глыбами льда. Теперь им придется искать другой путь. — Идем в обход, пока скитальцы не повыскакивали.       — Мы успеем до метели? — с легким волнением поинтересовалась Дератея, поднимая взгляд золотых глаз на небо, что темнело с каждой минутой. Ветер уже гнал первые снежинки, как вестников надвигающегося урагана.       Бог шел уверено, пропуская дверь за дверью, словно бывал здесь не раз, пока не остановился у не больших дверей очередной комнаты. Приоткрыв одну, больше и не требовалось, Хеймдалль осмотрелся, не давая златоглазке пройти в комнату первой. Скитальцев, да и другой нечисти он не заметил. Девушка же, пока парень осматривался, не могла оторвать глаз от прекрасного вида, что открывался с балкона: внизу, у самого подножья горы, расположился лес, озеро и храм Тюра — врата в каждый мир.       — Идем.       Ловушка была активирована, стоило им переступить порог. Три стрелы полетели в них с другого конца комнаты. Две из трех словил Хеймдалль, третья же летела прямо в Дею. Девушка уже хотела отразить ее, как из темноты послышался мерзкий скрежет костей о землю и показался скиталец-лучник, что целился в аса. Кинжал, служивший единственным оружием, полетел в мертвеца, попадая прямо в голову, раскалывая изуродованный череп на двое. Времени на поиск иного выхода не было, и девушка попыталась поймать стрелу.       — Дея, все хорошо? — обеспокоенный взгляд парня наткнулся на девушку, что секунду назад бросила свой кинжал в ходока, а сама, каким-то чудом, отразила стрелу. Стояла она в пол оборота, но на зов Хеймдалля повернулась.       — Д-да. Стрела, но я ее поймала. Повезло. — девушка повертела в руках пойманную за самый наконечник стрелу, после чего, под не доверчивый взгляд парня, отбросила ее куда-то в сторону. — Пора уходить.       — Ага, Идем. Хугин перенесет нас. — Рука аса легла на ее плечо и подтолкнула к выходу из храма. Взгляд же Хеймдалля был направлен на сугроб с приземлившейся в него стрелой, от которой белый снег медленно и почти не заметно окрашивался в алый цвет.