Напарники поневоле

*** — Ну, Тохич, удачи! — старлей Пятифанов похлопал Петрова по плечу. — Спасибо, Ромка. — с улыбкой ответил парень и шагнул на порог школы. Тут же раздался звонок Роминого телефона. Пятифан взял трубку и его лицо стало довольным в один момент. Антон сразу понял, что звонит Полина. С Морозовой, а точнее уже Пятифановой, у блондина дружеские отношения. Они остались друзьями после всех этих событий. Но наблюдать за голубками у него не было времени. — Он к Лилии Павловне 2.0 на лекцию попëр. — это было единственное, что услыхал старший лейтенант из их разговора, ведь говорил его напарник довольно громко. *** Вскоре милиционер стоял у двери в 204 кабинет. — «Какое же тут всë знакомое.» — пронеслось в голове Тоши. Тошей старлея называли его самые близкие. Оля, к примеру. Его лучший друг и напарник предпочитал называть его Тохой, потому что «Я не пидор, чтоб тебя Тошей называть». Антон открыл дверь кабинета, крепко сжимая папку с делом, будто неся ценное сокровище, и вошëл в класс. — О! Дети, а вот и лекция, на! Поздоровайтесь с лейтенантом! — Игорь так и не утратил своей шепелявости и добавления «на!» в свои фразы. — Здравствуйте! — хором промолвили 6-классники. — Доброе утро. — ответил Петров, оглядывая класс. Его внимание привлëк конопатый мальчишка среднего роста, сидящий на первой парте у окна. Его глаза были серо-голубого цвета. Сидел он один и спокойно сверлил Антона взглядом. — Знакомьтесь, на! Старший лейтенант Петров Антон Борисович! — шепеляво произнëс бурят, отойдя от учительского стола. — Он проведëт вам лекцию по безопасности и задаст несколько важных вопросиков! Блондин сразу понял, что Бяшу точно обожают за его прикольность. — Благодарю, Игорь Юрьевич! — ответил Антон другу детства, поправив очки. — А теперь… Вопросы. Никто не видел никого подозрительного? — Нет! — хором ответили все, кроме конопатого мальчика. — Я вроде видел. — вдруг отозвался этот мальчишка. — И кого же ты видел? Как тебя? — Глеб Боков. — ответил мальчуган с серо-голубыми глазами. — Заткнись, терпила! У тебя изо рта прëт! — усмехнулся пацан с чëрными волосами, сидящий сзади, и по классу прокатилась волна смешков. Старлей слегка вздрогнул. То чувство, когда ты против всех… А взрослым насрать. Ощущение, что эти гиены слопают тебя. Разорвут на части. Ты хочешь противостоять, но думаешь, имеет ли это смысл? Ты защитишь себя, но отпечаток в душе останется. Даже будучи тем, кто не терпит и даëт отпор. Эта боль глубоко. В самых недрах твоей души. В глубине. И в самые острые моменты боли это вырывается наружу. Ты один в такие моменты. Словно волк-одиночка. Тебя выгнали из стаи. А помочь некому. Ты можешь реветь. Можешь бить своих обидчиков или унижать их в ответ. Но это навсегда заседает в твоей памяти. Ты прячешь это в самую глубину. Но это не забудется. Ни за что. Чувствуешь себя щенком, которому вцепятся в глотку. Безжалостно. Жестоко. И никто не поможет. Вспомнив поступок Смирновой, Петров решил поступить похожим образом. Помочь. Игорь хотел что-то сказать, но зеленоглазый опередил друга детства. — Если я не задал вопрос конкретно тебе, то рот свой открывать необязательно! — резко рявкнул Петров, да так, что все замерли в тревожном молчании. Даже Бяшка. Глеб смотрел на него с неким удивлением. Мальчишка, разозливший милиционера смотрел на него, как на неведомое существо, заставляя блондина злиться ещё больше. — Чего смотришь?! Имя и фамилия! — Суворов Николай Иванович, 12 лет, 1986… — начал было хулиган. — Ты не на зоне, а в классе! — прервал Антон ученика. — Сейчас Николай Иванович расскажет нам, видел ли он кого подозрительного! — Никого я не видел. — малец аж сжался под злобным взглядом старлея. — Ладно. — Антон смягчился. — Антон Борисович… Можно… Я? — продолжил Боков. — Давай, Глеб. — уже спокойно ответил Петров. — Я могу нарисовать. — дрожащим голосом предложил рыжий пацан. Милиционер немного дëрнулся. Дежавю. — Ну… Давай, Ван Гог! Рисуй! Вот тебе лист! — Антон почти цитировал Тихонова. Глеб взял карандаш и начал водить им по бумаге, сгорбившись. — «Так и осанку испортить можно.» — пронеслось в голове старлея. Все замерли в ожидании. Антон отложил папку с делом на стол с какими-то учебниками, стоящий вплотную к парте юного художника. Было интересно, кого же мог увидеть этот мальчишка. Вариантов было много. Но это явно не кто-то из бывшей банды отца, ведь их скрутили, а Петров старший сумел как-то отмазаться. Но Антон не прикладывал к этому руку. Он пообещал себе быть честным и ни в коем разе не быть коррумпированным. Как Константин Владимирович. Молодой старлей вполне мог за взятку замять это дело, но не хотел. Он должен. Должен расследовать это и докопаться до правды! Любой ценой! Ну… Практически любой. Риски тоже необходимо оценивать. Мало ли. А Боков уже закончил рисунок и протянул зеленоглазому милиционеру. Все увидели рисунок. И началось… В классе стоял дикий хохот, Бяша весь затрясся, а челюсть Петрова была готова выпасть на паркет. Будь у него в руках папка с делом, она бы тут же упала на пол. По лицу блондина стекали холодные капли пота. Затряслись колени. Лодыжка на левой ноге предательски заныла. В висках застучало, а лицо побледнело, как у покойника. Пока дети ржали, как грëбанные кони, взрослым было не до смеха. Но ученики этого не заметили, продолжая хохотать над творением одноклассника. На рисунке было изображено крыльцо дома. А на крыльце… Мальчик… Но странный… Стоящий на четвереньках… В маске волка… С его рта обильно стекала слюна. Голова наклонена вправо. Вместо глаз впадины, а в них непроглядная тьма. А внизу сего шедевра красовалась подпись «Др-р-руг!». — «Блять!» — пронеслось в голове старшего лейтенанта. *** — «Др-р-руг!» *** Милицейский и учитель успели отдышаться, когда хохот стих. — Волк?! Очень смешно, юморист! — для вида ответил Антон, хотя Глеб прекрасно видел его реакцию и реакцию учителя. Конопатый мальчишка посмотрел на старлея с неким презрением. *** Лекция подошла к концу и прозвенел звонок. — Спасибо за внимание! — сухо промолвил блондин. — И ночью за порог ни ногой! Специально по улицам с напарниками проезжать буду! Увижу кого-то из вас, то без разговоров в отделение! *** Петров вышел из школы, тряссясь. — Тох, ты чë? Как привидение увидал! — Рома едва сигарету не выронил, увидев лучшего друга в таком состоянии. — Нормально всë… Поехали… УАЗик тронулся с места и поколесил в сторону отделения. — Разузнал чë-нить? — спросил старлей Пятифанов, смачно затянувшись. — Ром, ну за рулëм хотя бы воздержись! — недовольно промолвил блондин. — Ничего я не узнал… Как обычно… Вон… Листок зря потратил… — Извини, Тошик! Привычка! И это… Не расстраивайся, Тох. Образуется всë. — промолвил брюнет, объезжая каждую яму на дороге. — А чë тебе нарисовали-то? — Привычка! — Антон смачно харкнул в пепельницу на недавно потушенную Ромой сигарету. — А если накуришься чего-то покрепче вдруг?! Чë будет тогда?! Тебя с должности ж попрут! Что нарисовали?! Хрень какую-то! Петров уже в который раз отчитал друга за манеру много курить. В такие моменты он напоминал Пятифану его любимую жену Полину. — Тох, не кипишуй! Если чего, тогда ты водишь! — А если в темноте будем! Я устаю быстро! Ты забыл? — напомнил блондин, протирая очки. Зеленоглазый никогда не водил в темноте. Быстро уставал и перед его глазами всë расплывалось. — Ну либо я, либо ты, либо никто! Катьку я и в помине не пущу! Баба за рулëм — жди беды! Антон замер, вспоминая портрет Волчика. Что он меньше всего ожидал — так это увидеть такой рисунок. Они до сих пор здесь… И Алиса… И Хозяин леса… Твою ж мать… Было страшно… Что же они могут сделать с детьми… Если остальных пропавших так и не нашли, хотя Антона и Бяшу даже пропавшими объявить не успели, ведь их Тихонов обнаружил сразу же вечером того злополучного дня. А остальных так и не нашли… Даже тела… Ладно Семëн, и то это слишком жëстко, но в чëм виноваты были Вова, Сенечка и другие? Но почему был нарисован Волк? А не Алиса… Куда она делась? Они явно ищут новый сосуд… Нового Зайчика… Но сука! Нельзя же написать это в отчëтах, как и говорил напарник. А то, что Тоха заработался, Рома был прав. Старший лейтенант Петров уже и забыл, что такое своя семья. Которую ты сам создаëшь с любимой. Не было у него времени на отношения. Ромычу он завидовал, ведь у того хватило времени на Полину. Слово «семья» у Тошика ассоциировалось с сестрой и родителями, а также со всеми коллегами, включая старшего лейтенанта Пятифанова и даже Смирнову Катьку. Антон, внезапно словив флэшбек о Волчике, испуганно дëрнулся. Взглянул на друга, нервно курящего сигарету. Казалось, что он сейчас со всей дури нажмëт на педаль газа и увезëт их подальше от этого странного места. — «Чего это он?» — пронеслось в голове молодого милиционера и он уставился в окно. Ехали они с напарником мимо леса. — «Вспомнишь говно — вот и оно.» Внезапно Петрову захотелось кричать на Пятифанова, чтобы тот ехал быстрее. Быстрее. Подальше от этого проклятого места. — «Езжай быстрее, придурок! Ну же! Пожалуйста… Быстрее…» Паника поглотила разум. Дыхание становилось более сбивчивым. Лицо начало приобретать оттенок спелого томата. Сердце забилось чаще, а чувства обострились. Зоркий взгляд изумрудных глаз старлея зацепил гараж, стоящий на обочине. Металлическая постройка была выкрашена в чëрный цвет. — Стой! — рявкнул блондин. Брюнет удивлëнно остановил машину. Петров выпрыгнул из УАЗика. Чëрный гараж! Твою дивизию! Антон был готов ворваться в постройку. Достал пистолет. Звук выстрела разнëсся по округе. Вороны закаркали так громко, что весь посëлок мог слышать. Молодому милиционеру было насрать на всë. Он стрелял прямо в двери. Чихать на всë хотелось. Даже на то, что лучший друг смотрел на него, как на шизофреника. — Тох, ты чего? — Рома удивлëнно вышел из транспорта, почëсывая затылок. — Блядский чëрный гараж! Сука! Он здесь! Эта ебедень… — дыхание Антона участилось. Сердце билось так громко, что слышал даже Пятифанов. Последний же дëрнулся от этих слов, испытывая чувство дежавю. Его карие глаза недоумëнно уставились на лучшего друга. — Тоха… Там нет никакого гаража… Не пугай так… Я знаю, что он замешан в исчезновениях, но… Не можем же мы это написать в этих ëбанных отчëтах… И… Ты что-то попутал, браток. Тут пусто. — Но как же… — Петров обернулся и застыл на месте. Гараж исчез. Будто и не было. — Антошка, ты слишком вымотался. — Рома похлопал друга по плечу и повëл к УАЗику. — Ты это… Не утомляйся так… Уже мерещится тебе всякая хуйня… А то… У вас с Катькой ещё смена ночная. — Чего?! Я не… — Петров подавился собственной слюной из-за услышанного. — Да, брат. Сегодня не могу на ночное остаться. Баран этот так распорядился, мать его за ногу! — старлей Пятифанов начал крутить сижку в пальцах, успокаивая нервы. — Чего здесь плохого-то? — Антон обратил внимание на недовольный тон друга. — С Полиной побудешь. — Это-то да. — при мысли о жене Ромка улыбнулся, словно представляя что-то приятное. Как расслабляется в её объятьях. Как отвечает на сладкий поцелуй. И забывает про «любимую» работу и все проблемы. Блондин завидовал другу. Из-за того, что он влюбился в ту, которая не бросит и не будет играть с чувствами. А вот самому зеленоглазому очень «повезло» втрескаться в ту, кого он должен воспринимать в ином свете. Как коллегу. Либо подругу своего рода. И не более. Но нет. Непременно сердце начало биться чаще, а проблемы будто растворялись, стоило Кате войти в кабинет с какими-то документами и прочими бумагами и горячим шоколадом, который так любит Петров. Своеобразная забота от Смирновой. Особенно если Тоша оставался до глубокой ночи, а случалось это чуть ли не каждую неделю. Ромка часто подтрунивал друга по этому поводу, заставляя краснеть. О своих чувствах он открыто никому не заявлял. Антон в свои 25 был по-детски застенчив с девушками. В отличие от того же Ромы, которому кого-то закадрить — как нехер делать. Но он уже выбрал свою Полину. Старлей Пятифанов сразу же заметил, что его лучший друг старлей Петров явно не очень ровно дышит к Катьке. И постоянно подкалывал, стоило ей войти в кабинет и начать с ними болтать, попутно кладя какие-то бумаги на нужные полки. Смирнова украдкой подмигивала Антону и ухмылялась своей фирменной ухмылочкой, заставляя его краснеть ещё сильнее и утыкаться носом в бумаги в попытках скрыть смущение. Тоша даже младшей сестре завидовал, ведь у той был парень. Дима Макаров. Ему 22, а Оле 19. Парнишка он ровный и спокойный. Высокий. Волосы русые, глаза голубые. Телосложение худощавое. Черты лица немного заострëнные. Дима работал здесь кинологом как раз. Антон нормально воспринимал их отношения, но если он обидит его сестру, то старлей Петров открутит ему уши. Блондин до сих пор помнил их первую встречу с Димой или же Столбом. *** — Хочу представить вам нашего нового коллегу! Макаров Дмитрий Анатольевич! — трындел начальник, пока все с интересом поглядывали на молодого новичка. *** Русый парниша тут же подошëл к старлеям, расследующим пиздец, происходящий тут. — Здравствуйте, старший лейтенант Петров! — он протянул руку Антону. — Здравствуй, Макаров. — зеленоглазый пожал руку нового знакомого. — Здравствуйте, старший лейтенант Пятифанов! — Ебать ты столб, Димка! Смотри, как бы у дороги светить не поставили! — сказанул Ромка в своей манере и пожал руку новичку, протянутую ему. — Ну-ну, гномик. — тонкие губы Макарова растянулись в усмешке и он похлопал брюнета по голове. — Рот оффни! Ты всë равно дрыщ 4-глазый! — гневно пробурчал старлей Пятифанов. — Ром, как дети, Боже. — Петров сделал жест рука-лицо. *** С тех пор у Макарова было погоняло «Столб». Лишь начальник и старлей Петров его так не называли. Антон шутил, что такими темпами Дима и своë имя забудет. О Макарове он знал ещё с тех пор, как Оля пошла в старшую школу. Познакомились они с Димой в коридоре. Сначала дружили, а теперь встречаются. Сестра обещала познакомить с парнем, но когда она это делала, Тоша работал. Всю ночь. И именно в тот момент, когда он устроился кинологом здесь, они впервые увиделись с Димкой вживую. И Тоха лишь убедился в том, что характер его лучшего друга Ромки оставался неизменным. *** Пока Пятифанов возвращал на место какие-то документы, Петров напряжëнно пялил в окно. Отчëты будто сами не желали заполняться. Всë такая же темнота. Обычно Антон не оставался на ночную смену, а точнее ночной патруль по понятным причинам. Дверь кабинета открылась. Довольно серьëзной походкой вошла красивая девушка лет 25-ти. Длинные русые волосы были мягкие и густые, а прекрасные изумрудные глаза так и западали в душу. В правой руке она несла горячий шоколад, а в левой очередные документы. У Смирновой был её фирменный морозный взгляд. Петров засмущался, тут же зарывшись в бумаги. — Как дела, извращенцы? — спросила Катя, с ухмылкой глядя на Тоху, покрасневшего пуще прежнего. — Катька, иди нахуй! — усмехнулся Рома, закончив убирать бумаги. Старший лейтенант Пятифанов заглянул старшему лейтенанту Петрову прямо в глаза и неожиданно сделал не очень приличный жест рукой «вверх-вниз». — Блять, Рома! Прекрати! — красноте Антона даже помидор позавидует. — Не переживай, Тоха! Катька точно не передумает и… — Прикуси свой язычок, Пятифан! — сердито шикнула Смирнова, положив документы на Ромкин стол и сев за него. Перед этим она поставила горячий шоколад на стол блондина. Петров вновь делает этот самый жест рука-лицо. Рома никогда не изменится. Старлей Пятифанов тут же расхохотался. — Ладно, давай, Тошик! — Рома крепко пожал руку лучшему другу. — И тебе хорошей ночки, Гадюка! — Катись ты уже! — рявкнула Катька, стукнув кулаком по столу. Вдруг Антону стало смешно с этого. Ему пришлось прочистить горло, чтобы не заржать на весь кабинет похлеще лучшего друга. Ромка же, продолжая смеяться, скрылся за дверью. Старлей Петров поднëс стакан к губам. Вкус шоколада на языке успокаивал нервишки и вызывал прилив окситоцина. Аналог сигарет для Антона. Его глаза прикрылись, а сам милиционер жадно глотал напиток. — Ну что, Антошка? Страшно? — слегка хмыкнула Смирнова, немного сжавшись. — Нет… — прохрипел Петров, поставив стакан с недопитым шоколадом на стол. — А сидишь весь, как на иголках. Случилось чего-то? — Задумался просто… — парень поправил очки. — О чëм? — с явным интересом спросила девушка, поглаживая косу. — В общем… Вот. — блондин достал рисунок Бокова и показал Катьке. — Твои порисульки? — русоволосая собиралась было подколоть старлея. — Ученика из класса Бяшки. — Что это за хрень? Ему чебурашка случайно не попадался? — засмеялась Смирнова. — Такую херню в ночи увидеть — обосраться! — раздался голос с порога, заставивший Антона с Катей вздрогнуть. — Столб, не пугай! Как чëрт из табакерки! — фыркнула зеленоглазая, закурив сигарету. Тоша не удивлялся, почему Смирнова начала курить. На этой работе и пьющим стать можно. Полина, как её лучшая подруга, была своего рода аналогом Тохи, отчитывающего Ромку за манеру дохера курить. Только для неё аналогом Пятифанова была Катюха. Антон ещё больше удивлялся из-за того, что Катька с Полинкой стали лучшими подругами, учитывая их давнее соперничество, которое сейчас как ветром сдуло. Причину их борьбы Петров так и не понял. — Извините уж, Екатерина Савельевна! — Димка присел на ближайшую ко входу табуретку. Вслед за кинологом прошагал пëс породы немецкая овчарка. Его звали Джерри. Пëсель послушно лëг у ног Макарова. — Дим, ты чего задержался? — старлей был немного удивлëн, ведь Дима обычно на ночь не оставался, а по выходным приезжал, если его вызывал начальник. Оно и понятно. Макаров больше времени уделял своей девушке, нежели работе. Либо совмещал. — Антон Борисович, вам не сообщили? Я тоже на ночной патруль остался! Вместо Гно… Ой, Романа Геннадьевича! — А. Понял. — ответил Петров, почесав затылок. — Ладно, хватит уже трындеть! Поехали! И Джерри своего с собой бери! Катя лишь кивнула. Макаров встал и увëл пса за собой, приговаривая, что Джерри хороший мальчик. Овчар же устало, но довольно вилял хвостом. Когда Столб скрылся за поворотом, то Смирнова медленно и аккуратно подошла к Петрову, словно боясь спугнуть добычу. Сверкнула глазками. Обнажила свои хищные зубки в улыбке. В такие моменты она немного напоминала змею. — Кать? Ты… Чего? — еле выдавил из себя Тоха, краснея и заикаясь. — А чего это вы так покраснели, старший лейтенант Петров? — девушка приблизилась к его шее, вдыхая аромат парфюма. Антон перестал двигаться. Тело будто сковало. — Кать… — Какой же ты извращенец, Антошка. — хихикнула зеленоглазая и обхватила его руками, заключая тем самым в объятья. Блондин нелепо улыбнулся, всë ещё краснея, словно варëный рак, и обнял её в ответ. Тепло. Катька уткнулась в шею, продолжая вдыхать запах, исходящий от Тоши. — Вы скоро? — громкий голос Макарова из коридора прервал сладкий момент. — Сейчас. — также громко и с какой-то ноткой злобы и досады ответила Екатерина, разорвав объятья. Девушка заговорчески наклонилась к уху парня. — Никому ни слова, старший лейтенант Петров. Антон с Катей поспешили пойти за коллегой. *** Старлей вместе с коллегами прочесали весь посëлок. Осталась лишь одна дорога рядом с лесом. Петров остановил УАЗик. — Значит так. — начал блондин. — Придëтся разделиться, если хотим быстрее закончить… Я с Катей, а ты, Димка, со своим псом. Вернёмся все к УАЗику минут через 40. В лес далеко не заходить! — Хорошо, Антон Борисович! — отчеканил Макаров и вылез из машины вместе с овчаркой. — Пошли, Кать. — немного испуганно пробормотал старлей, врубив фонарик и крепко сжав пистолет в правой руке. — Давай фонарь сюда. — промолвила Смирнова, беря его из нежных ладоней Петрова. *** — «Жуткое это дело — идти по ночной дороге с фонариком, когда лес по бокам. Ещё и снегопад. Как вовремя.» — эти мысли не покидали Антона даже спустя 29 минут патруля. Вроде свет есть, а крипово всë равно. Казалось, что сейчас из-за каждого дерева покажется Хозяин Леса, обдаст смрадным дыханием и вцепится в горло. Петрову повезло, что он был не один. Будь он один, то давно бросил бы фонарик и на всех порах к спасительному УАЗику. Катя крепко сжимала его руку. Выглядела она так, будто чего-то опасалась. Диких зверей. Но с главным обитателем этих мест молодая девушка и еë коллеги пока что не встречались. Это медведь. Но медведи сейчас в спячке. Катя считала, что в какой-то степени и хорошо, что зима. Не очень-то хочется лицезреть глядящую на тебя из-за дерева морду косолапого. Петров же ожидал увидеть морду медведя из-за любого дерева. Точнее… Маску медведя… Да и не только его. — Антош? Что с тобой? — спросила Смирнова, прикоснувшись к его щеке. Сердце парня забилось ещë быстрее. Жар на щеках усилился. — У тебя никтофобия. — вдруг прошептала Катька. — Я себя выдал… — стыдливо промолвил старлей. Екатерина притянула Антона к себе и нежно обхватила руками. Дыхание стало ещё более нервным. Слабая дрожь превратилась в более сильную. — У всех есть страхи. Не нужно этого стыдиться. — прошептала на ушко русоволосая. Блондин стал более спокойно дышать. Ощущение, что он не одинок в этом жестоком мире. Руки тут же сжали «коллегу» в объятьях. Крепко. Тоша не желал её отпускать. Будто иначе его разорвут на части. И лишь она может защитить его. Будто лишь её тут боятся. А он самое слабое существо на Земле. — Ну всë. — со смехом проговорила Смирнова, отстраняясь и глядя на свои наручные часы. — Пошли. Уже 38 минут. *** Уже на подходе к машине русоволосая резко вырубила фонарь. Блондин хотел что-то сказать, но зеленоглазая знаком попросила его молчать. Старлей сразу понял, что что-то было не так. Совсем не так. И кинул взгляд на УАЗик. В переднюю дверь машины скреблось какое-то животное, рыча и пыхтя. Вроде волк или собака. — Дегенер-р-рат! — прошептало оно. Петров вздрогнул. Волчик! Твою дивизию! Молодой милиционер и его коллега спрятались за дерево. Антон достал рацию. — Димка! Приëм! Тихо говори! Где ты? — зашептал старлей. — Возвращаемся, Антон Борисович. Только… Джерри рычит на дорогу, будто чует кого. А тихо-то почему? — У УАЗика животное какое-то ошивается! — Псина бродячая небось. Проверите, может? — шëпотом ответил Макаров. — Бля, Дим, выйди со своего конца дороги! Мы с Катей чë-то очкуем без тебя туда идти. И без фонарика иди! — Хорошо, Антон Борисович. Ждите. Смирнова достала свой револьвер. Петров и его «коллега» стали тихо пробираться к машине. Тошик зашëл за спину напарницы, ведь она явно была храбрее. Катька уже готовилась стрелять и резко встала в ступор. Оно повернулось. Голова существа была наклонена набок. С губ обильно стекали слюни. В чëрных, словно бездна, впадинах вместо глаз загорелись две белые точки, как два огонька. — Р-р-р! — прорычал Волк. Парень и девушка не могли даже пальцем дëрнуть. Оно сковывало. Заставляло стоять, как статуи. Раздался собачий лай. Это Джерри! Нечто быстро рвануло в лес с такой скоростью, что гепард тихо покуривает в углу. — Херня, это псина или волк! — громко сказал в рацию молодой кинолог. — Столб, не пугай! — крикнула Катя. — Вы где, Димка? — спросил старлей Петров. — Свет видите? Это мы. Антон и Катька нервно подошли к коллеге. — Ну как там у тебя? — с порога начал блондин. — Чисто всë. — Что это было? — промолвила Смирнова, закуривая сигарету. — Псина, Екатерина Савельевна! — вынес вердикт Дима. — По твоему мнению псина может бегать со скоростью света? — недоверчиво спросил зеленоглазый. Вопрос был риторическим, на который парню не хотелось услышать ответ. Он прекрасно знал, что это не волк и не собака. Это даже не животное… — Если это собака… То собака-асасин, мать её. — ответила Катька, выпуская дым. Петров слегка удивлëнно уставился на неё. Ни за что бы он не поверил, что Катя может говорить в Роминой манере, не услышав собственными ушами. — Ладно, поехали отсюда. — нарушил молчание старший лейтенант, сев за руль. *** Домой молодой милиционер вернулся никакой. Уставший. Заколебавшийся. Как же всë это надоело. *** Антон переоделся, когда услышал шаги в коридоре. Дверь в его комнату открылась с характерным скрипом. На пороге стояла молодая блондинка 19-ти лет с зелëными глазами. Петрова уверенно прошагала в комнату и обхватила братика руками. — Привет, Тоша. — поздоровалась сестра, немного зевая. — Привет, Оленька. — промолвил брат, отвечая на объятья. — Почему не спишь? — Тебя ждала. И Дима звонил. — последнее предложение сестра старлея проговорила с улыбкой. — Хорошо. Как у вас там? — Отлично. Димочка мне кулон на днях подарил. — зелëные глаза радостно загорелись. На шее Оли Антон разглядел красное сердечко с золотым контуром на золотой цепочке, что ярко сверкнуло в темноте. — Красиво. — прошептал Тоша. *** — Ром. — густые и мягкие чëрные волосы упали на лицо старлея Пятифанова. — Ромочка. — Поль? — хрипло отозвался брюнет, устало разлепив карие глаза и встретившись взглядами с любимой женой. Её голубые глаза прекрасны. Океан, в котором хочется потонуть. — Рома. — черноволосая красавица аккуратно обхватывает мужа руками, утыкаясь ему в грудь. Пятифанов нежно целует её макушку. — Что такое? Почему ты не спишь? Я как-то разбудил? — Нет, что ты. Просто холодно немного. Вот и проснулась. — устало ответила девушка, засыпая в тëплых объятьях, защищающих от ледяного ветерка. *** Пока Полина видела уже 10-й сон, то к её мужу пришла бессонница. Он начал думать о чëм-то своëм. Например, о том, как было бы круто съездить на море вместе с Полей и, вдоволь накупавшись, лежать на песке и греться под лучами летнего солнца. Или массаж, который делает своими нежными и тëплыми ручками Полиночка и от которого Ромка засыпал чуть ли не в первые секунды. Успокаивает куда лучше сигарет. Или прогулку по пляжу с любимой женой и в компании их друзей Тохи, Игорька и Катьки. Можно и Ольку со Столбом взять с собой. Или как морской бриз приятно обдувает слегка растрëпанные волосы. Постепенно Пятифан начал засыпать, обнимая любовь всей своей жизни. Как хорошо. Красота. Дыхание становится спокойным и умиротворëнным. Накатила приятная усталость. Тр-р-р! Пятифанова аж подпрыгивает, испуганно озираясь по сторонам. Брюнет сразу догадался, откуда доносится звук. Рома ласково целует Полину в макушку, показывая, что бояться нечего. Но она и не боится. Просто пытается понять, откуда звук. Тр-р-р! — Блядский телефон! — выругался парень и побрëл в коридор. Девушке уже тоже не спалось и она пошла на кухню, чтобы заварить чаю. *** Через несколько секунд старлей Пятифанов уже стоял в месте назначения, произнося на всю прихожую самые грязные ругательства, которые он знал с 5 класса. Посмотрел на часы. 2:49 ночи. Тр-р-р! Ромка поднимает трубку, надеясь, что это что-то важное, мысленно матеря начальника на чëм свет стоит. Но чего Пятифанов точно не ожидал, так это услышать знакомый с самого детства голос на другом конце трубки. — Алло, на? Ромку начало трясти от ярости, а левый глаз задëргался от нервов. Бяшка любил даже ночью просто звякнуть, чтобы поболтать. А Ромычу было рано вставать на работу. Чуть ли не в 5 утра. Поэтому он часто материл его так громко, что слышать могли, наверное, все соседи. — Алло? — повторил голос Игоря на другом конце провода. — Хуем по лбу не дало?! Ты время видел, Гандон Батькович?! — рявкнул брюнет на весь дом. Полина уже не спала, так что смысла говорить тихо не было. Рома был уверен, что ничего серьëзного. Если у кого-то кто-то и мог пропасть, то точно не у Бяшки. Отца он никогда не знал. Маман у него умерла ещё той осенью. Ну, а что поделать-то? Она уже старой была. Да и алкоголичка плюсом ко всему. Тëтка с дядькой у него жили вообще где-то на другом конце страны и заглядывали к племяшу раз в 200 лет. Девок у Игорька в свои 24 было жопой жуй, но серьëзные отношения ему в одно место не вдолбились. А дружбу он водил только с Тохой да с Ромкой. — Ромыч, не бомби, на! Тут такой пиздец произошëл. — собеседник на другом конце провода значительно напряг свой голос. — Рассказывай, раз уж позвонил. — уже спокойно ответил Пятифан. *** Петров, зевая и потягиваясь, вошëл в кабинет. Наконец-то он нормально выспаться сумел. Антон застал Ромку, курящего очередную сигарету. У него под глазами были синяки. Вылитая панда. Для полной картины не хватало только чëрных медвежьих ушек. — Привет, Тох. — поздоровался брюнет, бросив окурок в пепельницу. — Доброе утро, Рома. — старлей Петров крепко пожал руку лучшего друга. — Если бы доброе. Если бы… — Почему? — Пропал шкет из Бяшкиного класса… Ночью мне Бяха позвонил и рассказал. Вот, любуйся. — старлей Пятифанов протянул Тохе объявление с фотографией. Блондин застыл на месте. Тот самый мальчишка, на которого он наорал тогда. *** ВНИМАНИЕ! ПРОПАЛ РЕБËНОК! Суворов Коля, 12 лет. Вышел из дома 7 января и не вернулся. Последний раз видели около его собственного дома. Приметы: средний рост, чëрные волосы, серые глаза. Был одет в серую шапку-ушанку, кожаную куртку, красные варежки. Если у вас есть какая-то информация, просьба звонить: 3-03-95, 3-15-87 или 02 — милиция. 1-23-27 — мама Коли. *** Антон так и сел на свой стул с широко распахнутыми глазами.