Напарники поневоле

Мальчишки удивлëнно уставились на взрослого. — Я был в похожей ситуации… — Антон трясëтся от нахлынувших воспоминаний. — Думаю… Вы в курсе про считалочку, верно? — Да. — ответил Костырев. — Я… Эти твари пытались сделать из меня Зайчика… Одним из них… — То есть я стану, как Глеб? Нет! Я человек! — воскликнул Бакин, стукнув кулаком по железному столу. — Ты не будешь, как Глеб, Лëва! Ты… Ты станешь угощением для них… — дрожащим голосом ответил старлей. — Или… Сорокой… То есть… Одним из них… Петров вспомнил рассказ Полины. *** Морозова сидела около столь знакомой могилы с засохшими на щеках слезами. Как же дедушка был рад, услышав о том, что она нашла себе парня. Ну почему он умер?! Почему именно вчера? Стоило им успеть закончить школу… Стоило 18-летию наступить. Холодный ветер обдувал густые чëрные волосы юной красавицы. В голубых глазах отражалась лишь пустота. — Полин… — хриплый голос Антона заставил вздрогнуть. Блондин устало присел рядом, приобнимая подругу одной рукой. — Тоша… Почему всë так? Почему он умер? — её глубокие глаза посмотрели на друга с некой надеждой. — Поля… Это было неизбежно, ты же знаешь. И даже не думай играть с чëрной магией. — парень опасливо оглянулся. Голубоглазая слегка вздрогнула. Ромочка нежно называл её Полей. Антон же делал это крайне редко по понятным причинам. Катя вообще называла Полиночкой. — Я и не стану. Тош… Спасибо, что остался человеком… — вдруг сказала девушка, погладив растрëпанные белокурые волосы. — Не за что… Я не чудовище… И никогда им не стану. Тошик немного задрожал и прекратил приобнимать её. — Знаешь… В этой звериной банде… Не хватает двух участников… — и без того бледное лицо брюнетки побледнело ещё сильнее от её собственных слов. Блондин нервно вздрогнул. — Дедушка рассказывал… Не хватает только Сороки и Зайчика… — Полина резко замолчала, не успев договорить. Из-за угла появился Ромка, курящий сигарету. В карих глазах читалось сплошное напряжение. Он молча сел между своей девушкой и лучшим другом. Блондин резко прижался к брюнету, стоило ледяному ветру снова подуть. Пятифан не предпринял попытки отстраниться, ведь заметно похолодало, а о чувствительности Петрова к холоду он знал ещё с 6 класса. *** — Я человек! Я не хочу быть одним из убийц! — шатен нервно постукивал ногтями по столу. — Я понимаю твоë рвение, Лëва. — Антон Борисович… Никому не говорите, пожалуйста. — взмолился сероглазый парнишка, до этого тихо сидевший с понурым взглядом. — Просто знайте, что если с нами что-то случится… В этом будет замешан Глеб. От последней фразы Костырева старшего лейтенанта пробрало до костей. Бакин же коротко кивнул. *** — Рома, поднимай булки! — промолвил Антон, войдя в кабинет. — Мы едем к Константину Владимировичу. Ромка, бросив окурок, уставился непонимающим взглядом. — К Тихонову? Тох, нахера? Чем он поможет? — Просто… Есть у меня, что расспросить у него. Дали мне ребята пару зацепок. Хочу разузнать об отце Глеба побольше. — Подозреваешь, значит? Если честно, то я тоже. — Вот и поехали! — За тобой хоть на край света! Я рядом, Антошка! *** Седой мужчина, кряхтя, сидел за столом и пил чай. Карие глаза почти не видели. Дыхание стало более учащëнным, а сердце билось быстрее с каждой секундой. Раздался стук в дверь. — Иду! — промолвил хозяин дома своим привычным хрипловатым голосом, встал и поплëл к двери, опираясь на трость. *** Старлей Петров нервно стучал сапогом по деревянному крыльцу. Антон поправил очки и ждал, когда Тихонов дойдëт до двери. Дом бывшего милиционера располагался рядом с лесом и от этой мысли становилось не по себе. По началу он даже не узнал голос из-за двери, ведь у Константина Владимировича он был молодой раньше. Старлей Пятифанов же пытался прикурить очередную сигарету, заслоняя зажигалку ладонью от ветра и матерясь себе под нос. То ли газ закончился, то ли ещё что-то, но у Ромы сделать задуманное так и не получилось. — Бля… Тох, огоньку не найдëтся? — спросил брюнет, сжимая сижку в слегка жëлтых зубах. — Если ты забыл, то я не курю. — напомнил блондин, поправляя очки. Дверь же открылась. На пороге стоял седой и морщинистый высокий мужчина, в котором молодые старлеи с трудом узнали Тихонова. Его спортивное телосложение превратилось в худощавое. Карие глаза начинали постепенно мутнеть. А сам он вообще стоял с тростью. — Здравствуйте, Константин Владимирович. — уважительно произнëс Петров. — Дарова, Тихонов! — в своей манере сказал Пятифанов, незаметно убрав запрещëнку в карман тëплой куртки. — Для тебя я не Тихонов, а Константин Владимирович! И вам не хворать, сынки! Заходите, а я сейчас чай налью! — ответил хозяин дома, пуская незваных гостей на порог. *** — Удивляюсь я, Пятифанов, как ты в милицию пошëл-то. Значит, персональное место в обезьяннике до сих пор пустует. Эх, жаль! — со смехом проговорил бывший старлей. Смеялся Константин Владимирович хрипло. Не как раньше. Но этот смех вызвал у Тоши своего рода приятное чувство ностальгии. — А чë я сделал-то?! Сейчас я вообще молчал! — буркнул Ромка. Антошка хихикнул, но так, чтоб его напарник не услышал. Стоило взгляду карих глаз лучшего друга упасть на него, то зеленоглазый сделал вид, что поправляет очки. — Да ладно тебе! Вижу, что более-менее образумился пацан! Грубость бы убрать и всë замечательно будет! — с улыбкой ответил Тихонов, поглаживая седые волосы. — Как дело-то расследуется? — Ну… Дали нам двое пацанчиков парочку зацепок. — кратко ответил старлей Петров, жуя кусок черничного пирога. — Ага. И пришли разузнать у тебя, Тихонов, кое о ком. О Мишке Бокове. Побольше. Михаила Рома и Антон знали ещё с 7 класса. Он был учеником 10 класса и самым старшим. Оставался он на 2 год аж два раза. Парень этот прославился своим противным характером. То ещё быдло. В милицию имел приводов больше, чем даже Ромка в своë время. Ему на данный момент 31 исполнилось. — Это недоразумение? Опять он! Пьëт он. Не просыхая. Сынка своего Глеба избивает сильно. С женой в разводе, но живут всë равно вместе. Как был непутëвым, так непутëвым и остался. И верит во всякую брехню! Ритуалы какие-то проводил, чëрной магией баловался. — Константин поморщился. — Ненормальный он, в общем! А сынишку его в школе травят, почëм зря! Сыночком алкашни называют. А парнишка он хороший! Пусть и нелюдимый. Но постепенно характер своей не менее неадекватной мамаши перенимает. Она у него озлобленная вся. Затаит обиду, а потом яд в еду, как Иванютина, подсыпет! Были случаи. Тьфу! В общем, родители из них, извините, херовые! А Глебушка, глупый, любит их. Старлей Петров случайно бросил взгляд за окно и застыл на месте. За окном стоял Глеб. Его глаза были белые… Без зрачков… Антон протëр очки, но конопатый мальчишка за окном не исчез. Мальчик, а точнее тот, кто уже разрушает его личность и живëт в его теле, провëл пальцем по горлу, вызвав панику у молодого милиционера. — Константин Владимирович… А вы можете дать нам материалы по делам Михаила? Говорили, что они у вас хранятся. — внезапно промолвил блондин, отвернувшись от окна. Антон чуть не пролил чай на свою чëрную футболку и мельком кинул взгляд на свои тëплые серые штаны. — Сейчас! — ответил старик и заковылял куда-то в коридор. — Тоха, ты чë бледный? — испуганно спросил брюнет в белой футболке с длинным рукавом и синих джинсах, положив руку на плечо лучшего друга и нервно постучав сапогом по паркету. — Нужно уходить… — прошептал старлей Петров. Старлей Пятифанов лишь молча кивнул. Антону нравилось это в Ромке. Он тот, кто не будет задавать дохера вопросов. Даже если очень чешется язык. Просто спокойно и понимающе кивнëт. На кухню же тем временем вернулся Константин Владимирович с нужной папкой. — Вот, сынки! Не потеряйте, смотрите! — Спасибо вам большое! Мы пойдëм! — Хорошо. Я вас сейчас провожу. *** Спустя 20 минут парни уже были в кабинете и занимались привычными делами. Пятифан курил сигареты без перерыва и мысленно философствовал. Петров же зарылся в бумагах. Первым делом он открыл папку, отданную Тихоновым. На фото красовался молодой конопатый мужчина с карими глазами. Значит, цвет глаз достался Глебу от матери. «Михаил Александрович Боков. На данный момент 31 год. 20 апреля, 1974 год. 4 суток за кражу хлеба в продуктовом магазине. 13 мая, 1975 год. 10 суток за кражу сигарет в местном ларьке. 30 марта, 1976 год. 12 суток и исправительные работы за вандализм.» Бла-бла-бла. Но почти в самом конце уже было поинтереснее. «22 марта, 1994 год. Тюремный срок с 22 марта 1994 до 28 июня 1996 года за жестокое обращение с ребëнком.» И таких «подвигов» было ещё штук 16, как минимум. — Интересный персонаж. — с явным отвращением промолвил блондин и закрыл толстенную папку. — По тону твоего голоса и нашему опыту ясно, Тох, что Мишка этот ублюдок ещё тот. И только более ебанутым стал. А ещё классуха пиздила, мол «станет взрослым и образумится», когда он тебе «фонарь» под глазом оставил! Пиздëж собачий! — прокомментировал брюнет, делая очередную смачную затяжку. Старший лейтенант Петров прекрасно помнил, как этот прыщавый на тот момент урод по своей гопнической привычке докопался до него, мол «линзы для лохов и все очкарики пидорасы!». Ну Антон не сдержался и подрался с ним, пусть и окончилось всë не в его пользу. Но их вовремя разняли его классуха и физрук. — Тох, ты снова до глубокой ночи? — внезапно спросил старлей Пятифанов, хитро улыбнувшись. Петров сразу понял, что это выражение лица означает. Блондин встал и хотел зарядить ему по репе этой грëбанной папкой шутки ради, но в кабинет вошла Катя с горячим шоколадом в руке. Улыбка на лице брюнета стала только шире, а щëки Тохи залились кровью. Зрачки зелëных глаз расширились. Сердце застучало сильнее. Русоволосая хитро ухмыльнулась, обнажив белоснежные зубы. — Я отойду. Приспичило. — для вида промолвил Ромка и вышел за дверь кабинета. Пусть зеленоглазый и не видел, но он точно знал, что кареглазый ухмыляется во весь рот. — Смотри не обоссысь, Гном! — раздался насмешливый голос Димки из соседнего кабинета. — Столб, пошëл нахуй! — отчеканил Пятифанов и потопал в сторону уборной, оставляя напарника и напарницу один на один. Когда Петров и Смирнова оставались наедине, то чувства только усиливались, а запах клубники, исходящий от девушки, затуманивал и отключал разум парня. Русоволосая красавица уверенно подошла к блондину, заставляя его краснеть ещё сильнее. — Что такое, старший лейтенант Петров? Чего это вы смущаетесь? — фирменная ухмылочка делала её немного похожей на змею. Катьку из-за этого фактора некоторые шуточно называли «Гадюкой». — Кать… — Антон не договорил. Нежные и мягкие губы девушки коснулись красной, как помидор, щеки парня. Блондину показалось, что он падает в пропасть. В животе будто запорхали все бабочки мира. Это было приятное чувство. Жаль, что оно длилось всего минуту. Хотелось, чтоб оно длилось бесконечно и даже… Хотелось чего-то большего… Не просто поцелуя, а… Чëрт! От этих мыслей щëки Антона загорелись пожаром. Он не должен о таком думать! Это уже совсем абсурдно. Но молодому парню это даже нравилось. Так бы они и стояли до прихода Ромы, если бы не зазвонил кнопочный телефон в кармане Смирновой, из-за которого это чувство и продлилось всего-то жалкую минуту. Нехотя отстранившись от Антошки, Катюха достала раздражитель из правого кармана. Звонила Полина с их с Пятифановым домашнего телефона. С момента свадьбы Рома переехал жить к ней в дом, доставшийся Поле от умершего Харитона. Так уж вышло, что телефон в её доме сломался, а мастера в этом Зажопинске нема. Но брюнет быстро нашëл решение, прихватив с собой свой телефон из уже бывшего дома и купив своей матери кнопочный. — Мы ещë поболтаем с тобой, Тоша. — с улыбкой прошептала Екатерина и вышла в коридор, ответив на звонок. *** Рома уехал ближе к 21:00. Будто специально. Да ещë и ухмылялся во все свои желтоватые зубы, будто говоря «Твой шанс, Тоха! Не упусти!». Антон и Катя остались наедине. Петров старался не смотреть на Смирнову из-за сильного смущения, но девушка в строгом деловом костюме лишь начала медленно подходить к его столу. Тук. Тук. Стук её туфель эхом отражался от стен затихшего кабинета. Тук. Тук. С каждым шагом всë ближе. Аромат клубники ударил в ноздри, отключая рассудок. Катька поставила локти на стол Антошки. — Я же говорила, что мы ещë поболтаем. Тоша. — с улыбкой произнесла девушка, приближаясь к лицу парня и слегка облизываясь, словно хищник, загнавший свою жертву в ловушку. Петров не смел шевельнуться. Пора бы уже признаться в своих чувствах самому себе, а не только ей. Хватит быть стеснительным маминым сыночком! Блондин стал приближаться в ответ. Стук его сердца был настолько громок, что услышать мог даже глухарь. Дыхание участилось, а мягкие щëки залились кровью. Но Антон не сопротивлялся. Иногда нужно слушать сердце, а не мозг. Всего жалкие пара миллиметров от желаемой цели. Катя прикрыла свои изумрудные глазки. Всë произошло в одно мгновение. Губы соприкоснулись, а вкус клубники начал распространяться по языку старлея. То, о чëм он мечтал. Блондин никогда не думал, что будет общаться или дружить и работать с этой русоволосой девушкой. А целоваться с ней… Предел мечтаний. Или не предел? Катя же начала углублять поцелуй сильнее, проникая языком в рот Антона. Он не сопротивлялся. Так даже лучше. Но вдруг зеленоглазая разорвала поцелуй. С губ Тоши свисала ниточка слюны. — Сладко. — с ухмылкой вынесла вердикт напарница молодого старлея. Парень же бросил напуганный взгляд в окно, что не осталось незамеченным девушкой. — У меня мама на 3 дня уехала. Поедем ко мне. Уже темно, а довозить тебя до твоего дома — сплошной геморрой. Сам ты вряд-ли дойдëшь на своих двух без приключений. Родителям и сестре позвонишь от меня. — сразу же отчеканила Смирнова, как по протоколу. Петров лишь кивнул. *** 9 минут езды и вот он. Дом Кати. Оставалось лишь войти внутрь. *** Внутри было прибрано и до жути чисто. Ни единой пылинки. — Чего встал, как бедный родственник? — голос хозяйки дома вывел из раздумий. — Раздевайся и разувайся. Я в душ пойду, а после меня ты и без отговорок. Позвони лучше домой пока что. После водных процедур ко мне в комнату. Одежду я тебе сейчас дам. Антон взял из нежных рук Кати зелëные шорты и жëлтую футболку с короткими рукавами и закинул их себе на плечо. Смирнова же удалилась на второй этаж и вскоре её шаги стихли. Звук воды. Подошëл к телефону и начал набирать свой домашний номер, который он знал наизусть лучше любого стихотворения. Гудки. Гудки. — Алло? — раздался на другом конце провода голос Макарова. Вот кого, а его Петров точно услышать не ожидал. — Дима, позови Олю. — Ой! Извините, Антон Борисович! Не ожидал вас услышать! Олечка, подойди! — первые две фразы молодой кинолог произнëс как-то виновато и с неким удивлением. — Ничего, Димка. Я и не сердился даже. Просто тебя услышать не ожидал. — спокойно и с некой шутливостью в голосе ответил старший лейтенант Петров. Будь на его месте его лучший друг и напарник старший лейтенант Пятифанов, то он точно отпустил бы парочку «культурных» шуток про «приличные» вещи. Ромка такой. Его характер не меняется. — Тоша! Родители уехали сегодня утром, а ты уже был на работе тогда. Велели предупредить тебя. А Димочку я попросила остаться. Мне страшно немного одной спать. — сказала молодая девушка на другом конце провода немного испуганным голосом, напоминая брату ту самую пугливую маленькую девочку, которая боится сову до сильной дрожи во всëм теле. — Хорошо, Оленька. Не бойся. Димка всех чудищ перестреляет! И я хотел предупредить, что останусь сегодня на ночь у напарницы. Не жди меня сегодня. — Хорошо! Доброй ночи, братик! — с нежностью ответила Оля. — Доброй ночи, сестрëнка! — также нежно ответил Антон и положил трубку. Даже спустя столько лет их отношения оставались всë такими же тëплыми. Петров всë также обнимал и успокаивал младшую сестру, если она боялась чего-то. Он даже готов был руки отрезать тому, кто её обидит. *** Блондин стоял в душе, смывая шампунь с волос и тела. Тëплые струи воды немного расслабляли напряжëнные мышцы. Массаж не помешал бы. — «Интересно, зачем мне в комнату к Катьке?» — мелькнуло в голове. Наверное, просто поговорить с ней о чëм-то? Или посидеть рядом, пока она не уснëт? Или помочь русоволосой красавице с каким-то делом? *** Антон осторожно открыл немного скрипучую дверь. — Кать? — хрипло позвал Петров Смирнову, входя в тëмную комнату и закрывая за собой дверь на замок. И застыл на месте. Катька в тëплом халате медленно, но верно приближалась к Антошке. Пара минут и вот она уже вплотную стоит к нему. Щëки резко вспыхнули пожаром, а сердце стало биться чаще и сильнее от осознания того, что она хочет. — Ну что, Тоша? «Поболтаем»? — хитро произнесла девушка, сняв очки с парня. *** Ранее зимнее утро. Солнце ещë не взошло. Довольный блондин лежал на кровати с умиротворëнной улыбкой. Его ещё более растрëпанные белокурые волосы были словно разбросаны по подушке. Футболка и шорты валялись в разных углах комнаты. Тело полностью расслаблено. И лишь прикроватная лампа освещает комнату. Напротив стоял туалетный столик, за которым сидела русоволосая красотка в халате, заплетая только что расчëсанные волосы в косу. — Шорты хоть одень, извращенец. Разлëгся и лыбится тут. — сделала шутливое замечание Катя. — Кать, можно остаться в таком положении подольше? — пошутил Антон. — Тош, оденься уже. Или одеялом накройся на крайняк. — засмеялась хозяйка дома. — Только не начинай врать, что не понравилось. — Петров явно собирался смутить её. — А кто сказал, что мне не понравилось? — зелëные глаза Смирновой хитро блеснули в темноте. — Я первый раз вижу, чтобы ты был таким довольным. — Сам в шоке. Смотри, не накаркай. А то телефон зазвонит ещё. — посмеялся парень, нащупав окуляры на тумбочке. — Это ты не накаркай. — девушка слегка засмеялась. — Надо тебе почаще у меня ночевать. — Это точно! — ответил Антон, одев очки и натягивая шорты. — Пошли, позавтракаем. *** Петров и Смирнова посмотрели на настенные часы, зайдя на кухню. 5:03 утра. Тр-р-р! — Вспомни про говно — вот и оно. — сказала зеленоглазая, слегка напрягаясь. Обычно телефонные звонки в последнее время явно не предвещали ничего радостного. Тр-р-р! — Сейчас проверим, кто же звонит. — немного напряжëнно сказал зеленоглазый и потопал в коридор. *** Тр-р-р! Старлей Петров поднял трубку. — Тоха, пиздец! Срочно хватай Катьку и приезжайте! — громкий голос старлея Пятифанова дрожал. Антону показалось, что друг чем-то сильно взволнован. — Рома, что такое? — теперь уже и Петров начал волноваться. — Дом Тихонова… Он… Сгорел к ебеням собачьим!