Кола и кофе
21 августа 2024 г., 15:37
"Любовь - это победа воображения над интеллектом" ("Последний секрет", Вербер).
Прохладный ветер колыхал занавески и белую челку, которая слегка щекотала ухо Асагири. Он любил вот так сидеть в кабинете химии и тем самым бесить одного заумного парня. Руками он проводит по уголкам оконной рамы, впитывая в себя самые незаметные трещины и зазубрины на столь потрепанном куске пластмассы. Ветерок приятно насыщает комнату свежестью и легкой меланхолией. Ген терпеть не мог осень, но любил ее прохладу и оттенки оранжевого на ветвях деревьев. Его раздражали лужи, слякоть и куча грязи. Дождь он не особо жаловал, но и не ненавидел, ему даже приносило удовольствие сидеть под теплым пледом и слушать, как капли ударяются об стекло окна. Когда дверь в кабинет открылась, и послышались тихие шаги в его сторону, парень даже не удосужил гостя своим взглядом, лишь хмыкнул в знак приветствия. Ему было плевать на того, кто сейчас за его спиной. Вернее, он пытался себя в этом убедить. Когда теплые руки легли на изгибы его талии, по коже менталиста пронесся табун мурашек. Его прошибло током, и ему захотелось сильнее прижаться к теплу чужого тела, но он прекрасно знал, как сильно это может ударить по его образу “безразличного секс партнера”. То, как неизвестный вел руки в преступно опасную зону его бедра, заставляло полудохлых бабочек оживать и драть желудок. Сразу вспоминается их первая ночь. Сенку тогда совсем не понимал, что и куда. Руки клал то на талию, то на плечи, не понимая, что можно трогать все. Старался не опускать их ниже, чем положено во время объятий или вальса. Пальцы старательно игнорировали края рубашки и избегали оголенных участков тела, словно они могли его опалить. Его взгляд метался от глаз Гена до его шеи и обратно. Участок кожи, что не был прикрыт множеством слоев ткани, манил и дурманил разум ученого. Гена веселило то, как Сенку облизывал губы и поднимал взгляд на него, дабы спросить: “Можно ли?”. И, естественно, получал кивок головы. То, как он невинно целовал шею и боялся укусить, то, как его глаза тонули в синих омутах в поисках ответов — все это умиляло и возбуждало одновременно. Было лестно осознавать, что Ген был первый в постели у этого интересного парня. — О чем задумался? — приятный шепот щекотал ухо и немного задевал шею, — Я уже пять минут тут стою, а ты не реагируешь. — Извини, Сенку-чан, — голос чуть дрогнул на имени собеседника, но Ген проигнорировал это, — Просто вспомнил кое-что, вот и задумался. Чужие губы скользнули по шее, и Асагири отклонил голову в сторону, дабы открыть больше пространства. Пока губы двигались по тому, что кто-то называет “чистой кожей”, Ген думал о всем, что не мог сказать и выразить своими фокусами и движениями рук. Его голова не пустела от ласк, а, наоборот, сносила барьеры его памяти и заставляла вспоминать все то дерьмо, что он тщательно скрывал и ненавидел. Перед его глазами сразу возникают тысячи скандалов с Модзу, столько же драк и расставаний. Множество конфликтов с родителями и самим собой. Его мыслями стали владеть не руки и губы Ишигами, а синяки и шрамы, боль и смятение, страх и отчаяние. То тепло, что сейчас давало чужое внимание, меркло в мраке того, что Асагири называл “память”... — Нас могут застукать, — Ген еле сдержал стон, когда острые зубы впились в его кожу, — Разве не боишься оказаться замеченным своим другом? — руки ученого остановились, и послышался тяжелый вздох. — Ты прав, — Сенку сделал шаг назад, — Мне нужно еще кое-что доделать, а ты можешь идти или остаться, если хочешь. — Я, пожалуй, откланяюсь, — Ген спрыгнул с любимого места и отряхнул рубашку, — Мне надо в студию, так что увидимся вечером. Выйдя наконец из надоевшего глазу здания, Ген улыбнулся сам себе и потянулся к карману куртки. Он не любил осень, это верно, но еще больше он не любил ходить куда-то без музыки в ушах. Ему до жути нравилось отключать свой мозг и, наконец, ни о чем не думать, кроме перевода песен. Но, видимо, не сегодня. “Жду завтра, как обычно.”, — это единственное сообщение висело на экране телефона. По телу Асагири мгновенно пронесся холод и тревога. Его парень ждал его, и он не мог отказать. Ген мог только проглотить свое недовольство и без пререкательств и концертов приехать. Молча. Без отговорок. Асагири хотелось закричать и упасть на асфальт, но он был слишком близко к зданию, в котором был тот, кого он больше всех не хотел впутывать в свои личные дела. Настроение и желание что-то включить ушло, словно их и не было вовсе. Хотелось только упасть на кровать и больше не просыпаться. Закрыв глаза, он снова нырнул в чан “кипящего зла”. Тьма обволакивала его. Было тепло, приятно и совсем не страшно. Страх — это эмоция, данная нам ради спасения собственной шкуры, но некоторые просто не хотят быть спасенными. Таким был Асагири Ген. Он много раз падал в бездну и бросал попытки выбраться, а всех, кто протягивал свою руку помощи, проклинал или выбрасывал из своей жизни, как кусок ненужного хлама. Ему приносило удовольствие наблюдать, как люди прыгали за ним ради его спасения и как погибали из-за этого. Он полюбил чувство власти еще с пеленок, но восхищение от чужих страданий ему привил его “парень”. Ох, точно, для этого самого “парня” в голове Асагири был личный кабинет для пыток. Ему нравилось представлять, как этого ублюдка рвут на куски, заживо сжигают на костре. Ген приходил в восторг оттого, как засовывал в него всевозможные колющие и режущие предметы. Ему нравилось чувствовать власть над тем, кто так много раз насиловал, бил и принуждал его самого. Хоть все это было только в его голове, но он поклялся исполнить все это вживую. Асагири уже давно заметил, что все, кто когда-либо приходил в его жизнь, рано или поздно попадают в его собственный ад. Все, кто хоть как-то участвовал с ним в выступлениях, все, кто приходили на его концерты, и те, кто даже просто шел мимо и не обращал внимания. Возможно, поэтому он так избегает и... Стук в дверь вывел менталиста из раздумий. “Наконец-то пришел.”, — пронеслось в голове Асагири, и он вздрогнул. Он впервые кому-то так рад в собственной квартире. Страх бил в висках, а сердце издавало жалобные попытки достучаться до своего хозяина и получить желаемую ласку от гостя. Ген понимал, то, что происходит с ним, — далеко не хороший знак. Его внутренности переворачивались от одной только мысли, что его сердце сейчас не просто так отдает ламбаду. Он начал привязываться к парню, и это очень хреново. Послышался еще один стук, и сердце снова сделало кульбит. У Асагири началась буквально паника оттого, что тот, кто сейчас за дверью, ждет, пока его пустят, просто так не уйдет. Страх от воспоминаний прошлого опыта подобных чувств делал ситуацию только хуже. Желания бежать, прятаться и спасать свою гнилую душонку били красным цветом перед глазами. Он не хотел открывать. Не хотел вновь потерять себя в этих алых безднах. Он хотел забыть, что сейчас осознал, и, наконец, стать самим собой. Ген открыл дверь, и все его страхи испарились, как только его губ коснулись чужие. Что вы знаете о сексе? Асагири знает о нем абсолютно все. Он знает, как и что приносит самое незабываемое удовольствие, знает, где и с какой силой надавить и погладить, чтобы партнер вознесся на небеса от ощущений. Каждый, кто с ним спал или хотя бы видел его между собственных ног, все молили его еще об одном разе. Он знал себе цену и прекрасно понимал, как люди его хотят. Ген был нарасхват как у парней, так и у женщин, и никогда не ощущал недостатка внимания к своей персоне. Гену хотелось рвать на себе волосы от вида, как Сенку хоть и превосходно, но ужасно медленно прикасался к его коже. Как только Ишигами переступил порог дома менталиста, то сразу решил взять десерт. Его настолько разрывало от желания, что Ген был вынужден податься назад и прижаться к стене. Тепло чужого тела, уже наученные пальцы и, как вишенка на торте, жаркие поцелуи — все это давало такой сильный удар по паху Асагири, что он боялся кончить прямо сейчас. Когда они только встретились, Ген сразу понял, что это будет занимательная беседа. И не ошибся. Пока все рассматривали картины, как и должно быть в галерее, Сенку спорил с Асагири о его шоу и, по его мнению, бредовых книгах. Спор был достаточно долгий для полного понимания, с кем Ген говорил. Как оказалось, Сенку несильно то и осознавал грани морали и уважением не блистал, так что после очередного комментария в адрес книг, он, как бы это смешно не звучало, предложил Асагири переспать. Ген был, мягко говоря, в шоке от столь прямого приглашения, не говоря про то, что ему было неприятно слышать мнение такого откровенного хама. Но что-то зацепило внимание Асагири. Его буквально манили это хамство и игнорирование правил приличия. Это “что-то” он опознать не мог, но хотел углубиться в эту тему. Не каждый же день тебя зовут в койку во весь голос, не стесняясь посторонних лиц. Асагири понравился парень. Хоть он и был далеко не джентльменом, но Ген, словно зачарованный, решил поддаться искушению и заполучить этого нахала в свою коллекцию. В тот вечер Асагири и представить не мог, что такой язвительный и прямолинейный человек окажется нетронутым цветочком. Ген чуть не упал в конвульсию оттого, как Сенку краснел и стеснялся даже снять рубашку. А то, как он реагировал на поцелуи, Асагири будет рассказывать своим детям и внукам. Но Сенку, даже полностью красный, ничего не понимающий и абсолютно сбитый с толку, сделал все, что мог, дабы и менталист насладился процессом. Да, он не мог сделать качественный минет и уж тем более помочь с растяжкой , но то, как он аккуратно целовал каждый участок тела Асагири, делало все божественным. Да, Ген в основном делал все сам, но Сенку все предельно изучал и даже пытался повторять. В глазах Асагири это было изумительно. Совсем не опытный, стеснительный, но очень находчивый и внимательный парень делал гораздо больше, чем все опытные приматы, с которыми спал Ген. Ген не помнит утро, но помнит, как ему было хорошо. Помнит, как обрадовался, когда Сенку оставил свой телефон и даже адрес. И помнит как с нетерпением ждал следующей встречи. Сейчас этот “неопытный хам” заставлял Асагири поверить в бога и в существования рая, потому что то, что сейчас с ним вытворяет Ишигами, достойно описания в Библии. Руки касались всего, что так требовало внимания, губы не давали и частичке воздуха попасть в организм, отчего тело было на грани с блаженством и самой смертью. То, как Ишигами кусал все, до чего мог дотянуться в моментах, когда давал насытиться кислородом, создавало перед глазами парад планет. Асагири знал, что завтра отхватит за все “следы их любви”, но он плевал на это с высокой колокольни. Здесь и сейчас ему превосходно, а что будет потом, его совершенно не волнует. Сейчас его тело полностью во власти “мне плевать на всех”. Асагири сразу понял, еще при знакомстве, что Сенку далеко не плевать, ему не все равно на чувства других, он ни за что не сделает больно нарочно, а если сделает, то мгновенно извинится своими способами. Сейчас он зализывает укус на месте, где живот переходит в бедро. Он поднимает взгляд, снова спрашивая разрешения, но на этот раз Ген не знает, что и ответить. Сенку явно задумал сделать ему минет, но его неопытность может не только навредить Асагири, но и сбить этим настрой. — Ты уверен, что готов? — Я должен загладить вину за тот раз, — улыбка была настолько нежной, что Ген хотел дотронуться до нее, — Ну так что? — Остановись, если станет противно. Сенку задорно улыбнулся и вернул взгляд на требующий внимания орган. — Ты первый, перед кем я стою на коленях и делаю такое, — говорил Сенку, параллельно размышляя над планом действий, — Так что говори, если что не так, мой менталист, — это последнее, что он сказал, прежде чем коснуться члена Гена. Невесомое касание заставляет вздрогнуть всем телом. В следующий раз он более настойчиво проводит рукой вверх-вниз по стволу. Пара таких движений и Ген готов кончить только от осознания, кто сейчас сидит перед ним на коленях. Но Сенку прекращает, смотрит на приоткрывшего веки Гена и улыбается чуть шире, чем обычно, увидев сведенные к переносице брови и недовольство на красивом лице. Сенку наклонился ближе и прошелся языком по головке. Шершавый язык медленно скользит по члену от начала до основания. А потом Сенку берет в рот, пробуя. Ген не знает, куда себя девать: то ли запрокинуть голову, чтобы не кончить с позором спустя минуту из-за этого зрелища, то ли продолжать восхищенно пялиться на Сенку, активно двигающего головой. Пару прядей упали на его лицо, а Ген заботливо собирает его непослушные волосы в охапку. Асагири на пробу толкнул голову Сенку ниже, а когда услышал гортанный стон, крышу снесло окончательно. Такой Ген нравился Сенку гораздо больше. Открытый, громкий, неограничивающий себя в словах и действиях, извивающийся, словно змея, и подмахивающий бедрами навстречу рту Ишигами. Сенку почувствовал, что парень под ним близок к тому, чтобы кончить, когда чужая рука в волосах начала требовательно оттягивать его голову. Ученый лишь впился пальцами в бедра Гена сильнее, не позволяя себя отодвинуть ни на сантиметр. Спустя пару секунд Ген кончил, издавая приглушенный то ли стон, то ли шипение, в котором Сенку смог разобрать свое имя и ругательства. Ишигами, наконец, отстранился и, взглянув на восстанавливающего дыхание парня, сглотнул. Ген неверяще уставился на Сенку глазами по пять копеек. Он не ожидал такого итога. Асагири был в шоке с того, как быстро кончил, да и в ступоре, что кое-кто, оказывается, очень даже умел. — А ты такой же сладкий, как и твой запах, — облизывая губы, произносил Сенку, — Но мы только начали, — на этих словах он поднялся и вернул руки на бедра, — Не отводи от меня взгляд, менталист. —Х…Хорошо. Сдерживать данное обещание было сложно. Невыносимо сложно. Сенку медленно и нежно целовал внутреннюю сторону правого бедра, придерживая ногу на весу. Глаза закрывались сами собой, а тело дрожало, как в самую холодную зиму. Сильные руки с бедер перешли на худой живот, мягко поглаживая его. В таком положении Сенку физически не мог смотреть прямо в синие глаза, что позволило Гену спокойно отвернуться в смущении, когда один его сосок ласкал ловкий язык, а другой — крепкая рука. Ген лежал на столе, пока по его телу гуляли руки, исследуя каждый миллиметр. Каждая родинка на его груди и животе была помечена таким желанным парнем. — Се...Сенку, — с придыханием и стонами вперемешку проговорил парень, — Про...ошу, — притянул парня сверху за лицо к себе. — Что такое, мой менталист? — с самодовольной улыбкой на устах говорил Ишигами, — Чего ты хочешь? — Тебя, — вскрикнул менталист, когда его сосок потянули, — Войди уже в меня... Прошу... Вставь уже наконец, — Ген отвернулся в сторону, потому что он больше не мог смотреть в эти глаза. Он в них тонул каждый день и ночь. Почему именно он. Ген не понимал. Сенку космический. До смешного правильный. Нереально честный. Рвущий все шаблоны одним своим существованием и, для Гена, самый замечательный. — Тогда перевернись, чтобы я мог тебя подготовить, — отойдя от шока, что ему дали четкую формулировку действий, проговорил Сенку. — Я уже подготовил себя, перед тем как ты пришел, так что просто вставь и не переживай, — то, как на него смотрел Сенку, стоило того, чтобы отвернуться от окна, — Я уже подготовил себя для тебя. После этих слов Сенку раздвинул пальцами ягодицы и пристроился. Он молча посмотрел на парня под ним, задав немой вопрос, на что ему кивнули и стали ждать. Да, менталист не врал, входить было легко, но тело под ним явно не было готово к таким размерам. Сенку, как только Ген привык к ощущениям, взял того за бедра и начал двигаться. Громкие стоны удовольствия заполонили всю комнату. Толчки наращивают свой темп, Асагири, час назад сидевший в гордом одиночестве, теперь бесстыдно зовет ученого по имени, умоляя о большем. Сам Сенку расцеловывает острые ключицы и бледную шею, оставляя на них редкие яркие укусы. Красиво. В моменты, когда Ген сжимает его слишком сильно, Ишигами протяжно стонет парню прямо на ухо. — Ты такой красивый сейчас, в моих руках, Ген. Если бы ты только мог себя видеть. И этих слов хватает Гену. Он чувствует, что в любой момент может расплакаться оттого, насколько ему хорошо. Оттого, насколько Сенку, втрахивающий его в стол, красивый. Асагири втягивает мужчину напротив в очередной поцелуй. Они кончают почти одновременно, и глаза Гена действительно застилаются слезами. Сегодня была лучшая ночь с человеком, которого его сердце больше не может игнорировать.***
Запах лаванды — это первое, что почувствовал Сенку, прежде чем сам Асагири вошел в кабинет. Немного потрепанный от ветра и с пакетом в руках. Ишигами уже перестал удивляться тому, как сильно стучит его сердце при виде менталиста, и как ему приятен запах лаванды. Сенку настолько привык за этот месяц к этому голосу и теплу улыбки его болтолага. “Странно.”, — пронеслось в голове ученого при мысли, что Ген “его” болтолог, но в каком контексте его — Сенку решил не думать. Подумает потом, вечером или завтра, или вообще плевать он хотел на истину этого местоимения. — Я принес тебе ядерную дозу кофеина, — прозвучало где-то там, за территорией мозга ученого, — Хей, ты чего завис? Жесткий диск перегрелся? — Асагири подошел вплотную к парнишке, — Аууу? — он пару раз щелкнул пальцами перед лицом младшего. — А? — тот дернулся и непонимающе посмотрел на пальцы Гена. — Говорю, что принес твое смертельное варево, — и махнул головой в сторону пакета, — Продавец предупредил, что это может взбодрить даже слона, так что я попросил разделить на несколько порций и разбавить, чтобы твои эксперименты не закончились в больнице, — Ген сделал шаг назад и игриво улыбнулся, — Надеюсь, не утопишь меня в одном из своих растворов. — Ты думаешь, я совсем чокнутый? — Ген удивился, ведь не ожидал, что Сенку-чан, как минимум, ценит его, — Тратить на такое драгоценные реагенты. Есть же уйма других способ тебя убить, — Ген берет все свои мысли назад. Сенку-чан, ты... — Поганец, — вырвалось из уст психолога, — Я тут ему кофе приношу и забочусь об его здоровье, а он, — Ген фыркнул и повернулся к двери. — Я не это... — и дверь захлопнулась, — Имел в виду. Эх, ну кто меня за язык тянул. Сенку подошел к пакету и заглянул в него. Там стояли три стаканчика и небольшая коробочка. Он аккуратно, чтобы не уронить кофе, достал этот ящик Пандоры, ведь, зная Асагири, там может быть даже взрывчатка. “Было, проходили.”, — пронеслось в голове Ишигами, и он очень медленно, на свой страх и риск открывает коробочку и... — Вау, — ничего больше ученый не мог выдавить из себя, кроме как это, — Неужели он сам это приготовил? В этой коробочке было бэнто, да и не просто бэнто, а, видимо, сделанное своими руками. Немного риса, нарезанные овощи и небольшой кусочек мяса — все было удобно разложено по отсекам и было все еще теплым. Приглядевшись, Сенку увидел, что рис был украшен кусочками нори и кунжутом — то, что надо любому студенту, который не завтракал. — А это что? — он опустил руку в пакет и достал бумажку. “Надеюсь, этого хватит, чтобы ты не умер от голода?”. — Хех, — алые глаза вновь посмотрели на содержимое коробки, — Более чем, болтолог.***
— Асагири, — названый обернулся, — Тут тебе передали. — Ого. На парту поставили огромный ящик со стеклянными бутылками, и вся аудитория зашепталась. — И кто же такой щедрый? — Тот супер гений из химфака, — одногруппник почесал затылок, — Сказал просто передать, но ничего толком не объяснил, а также упомянул, что сам все поймешь. — Ага, спасибо большое, — лучезарная улыбка засияла так, что пол кабинета закрыли глаза. Уж очень Ген был популярен, — Ну-с, что же у нас тут. Как только Ген достал одну бутылку, то тут же оцепенел. — Кола? — одногруппник удивился, — Странный подарок, — но, подняв взгляд, тут же заткнулся. Ген стоял со столь нежной улыбкой, что весь класс невольно засмотрелся. Асагири легко провел второй рукой по этикетке с корявым и максимально смешным изображением Сенку. Название тоже было милым: "Сенку кола". "Неужели он для меня сам ее сделал?" Ген снова полез в ящик и нашел небольшой кусочек бумаги с одним лишь словом. "Спасибо".
