Узник свободы

В тот год май выдался на удивление тёплым. С середины месяца даже в Питере установилась по-настоящему летняя погода. Школьники изнывали от жары, разрываясь между желанием сбежать в парк или к водоёму и необходимостью выполнять итоговые контрольные. Двенадцатилетний Никита, сын миллиардера Югрова, не томился в душном классе в майский четверг. Мальчика ожидало мероприятие, которое, по мнению родителей, было важнее учёбы: восьмидесятилетний юбилей крупнейшего в стране металлургического завода, принадлежащего отцу. Планировался репортаж для центрального канала, несколько статей в СМИ и, разумеется, праздничный банкет вечером. К Никитиным пропускам уроков из-за различных деловых событий Арсений Юрьевич относился более чем спокойно. В конце концов, для чего школьники стараются получать высокие оценки на уроках? Чтобы поступить в престижный вуз, желательно, на бюджет. А для чего они учатся в вузе? Чтобы найти себе работу — в идеале, высокооплачиваемую и престижную. У Никитки такая работа априори имелась: он стартует с начальника цеха или любого понравившегося отдела на отцовском заводе, а через пару лет и в Совет директоров войдёт. Младший Югров как-то раз заикнулся, что хотел бы посвятить себя фигурному катанию. Поделился мнением тренера, что у него есть задатки олимпийского чемпиона. — Все профессиональные спортсмены к тридцати годам почти калеки, — отмахнулся папа. — А тебе я гробить здоровье не позволю! Можешь потом себе персональную ледовую арену построить и кататься там в своё удовольствие. Никита решил не спорить с отцом, а доказать их с тренером правоту высокими результатами. Правда, сейчас получалось уделять спорту меньше времени, чем хотелось. Тому мешала и учёба, и китайский язык, который Никита осваивал с начала года, и фортепиано. В начале июня предстоял отчётный концерт, на котором он должен был исполнить «Симфонию №6» Моцарта, также известную как «Мелодия ангелов». Преподаватель была удивлена такому выбору и вместе с мамой настаивала на более позитивной композиции, но мальчик заявил, что только это произведение соответствует его настроению. Концерт заранее нагонял волнение, ибо за фортепиано он чувствовал себя не так уверенно, как на коньках. Погода была солнечной и тёплой перед посадкой в личный самолёт, но в душе младшего Югрова почему-то звучала печальная «Мелодия ангелов». Юбилейная поездка не задалась с самого начала. Вернее, ещё накануне, когда встал вопрос выбора пиджака. Мама предлагала бежевый или светло-серый, чтобы цвет уменьшал жару. Сам Никита хотел чёрный или графитовый, как у Джеймса Бонда. Остановились на тёмно-синем, под цвет костюма отца. — Никита, пора в путь! — с утра окликнул его Арсений Юрьевич, когда застал во дворе резвящимся с двумя хаски. — Что ты, как ребёнок! Последние слова прозвучали будто оскорбление. Мальчика в очередной раз кольнуло ощущение, словно на его плечах лежат чугунные погоны ответственности. Нет, Ответственности. Такое чувство появилось с прошлого октября, когда ему исполнилось двенадцать лет, и окружение, согласно этикету, стало называть на «вы». Некоторые, например, экономка или папин помощник, даже по имени-отчеству величали. Родители также чаще заводили разговоры об ответственности и репутации, а ещё папа периодически называл своим наследником. Может, называл и до двенадцати лет, только раньше Никите это не резало слух. Порой в ответ мальчику хотелось устроить нечто по-детски дурашливое, но отвечать на достойное обращение провокацией не позволяла врождённая тактичность. Разве что сейчас он первым делом пошёл в самолёте в игровую комнату и засел за «Плейстейшн». — Только давай не как в прошлый раз, — многозначительно кивнул отец в сторону летевших с ними журналистки и оператора. Сын слегка покраснел, уловив ухмылку на лице начальника его охраны и приятеля Константина, и скорее скрылся ото всех за дверью. В прошлый раз, когда они летели в Норильск на встречу с папиным деловым партнёром, Никита так увлёкся «стрелялкой», что продолжал играть даже после приземления. — Ещё пять минуточек! — попросил он, проходя пятнадцатый уровень. — Время истекло! — спустя семь минут объявил Арсений. Мальчик отмахнулся, ведь, вопреки ожиданиям, убил ещё не всех монстров. — Считаю до пяти — потом вывожу тебя за ухо! — предупредил отец. — Я всё понял! — попытался увернуться Никита, когда медленный счёт закончился, а уровень ещё не был пройден. — Нет уж, я своё слово держу. А ты уважай моё время и время наших партнёров, — внушал старший Югров, накручивая левое ухо сына. Так и сошёл с ним по трапу под безмолвные смешки охраны и отпустил только в машине. На этот раз «стрелялка» показалась мальчику скучной. За пару часов полёта он успел и поиграть, и перекусить, и даже немного вздремнуть. В аэропорту их ожидал лимузин «Хаммер», арендованный директором завода для трансфера, который за несколько минут доставил дорогих гостей к комплексу зданий градообразующего предприятия. — Арсений Юрьевич, очень рады, что вы решили разделить с нами этот знаменательный день! — улыбался руководитель, худощавый очкарик средних лет. — Никита Арсеньевич, как вы подросли! А я, между прочим, тоже подрос: когда вы в прошлый раз к нам приезжали вот такууусеньким ребёночком, я был только замдиректора по коммерческим вопросам. — Ещё раз с повышением вас, Сергей Семёнович, — обменялся с ним дружеским рукопожатием старший Югров. Симпатичные девушки из секретариата вручили Никите толстый кусок арматуры длиной больше метра. — Такой лёгкий! — поразился мальчик. — Из новейшего сплава? — Попробуйте на зуб, — предложила Антонина, секретарь директора, к чьей рельефно-подтянутой фигуре были прикованы взгляды большей части мужчин делегации. Мальчик удивился, но рискнул — шоколад, молочный. — Я люблю горький, — фыркнул Никита, услышав смешок за спиной. — И на том спасибо! Мы не на кондитерскую фабрику приехали, — махнул рукой его папа. По красной ковровой дорожке, расстеленной от лимузина до главного входа, делегация с главным акционером — а проще говоря, хозяином завода — последовала внутрь. Журналисты начали репортаж со славной истории предприятия, с первый лет поставлявшего металлы для строительных объектов государственной важности. Потом задали несколько вопросов Арсению Юрьевичу: начало бизнеса, проблемы, успехи, перспективы — «золотой стандарт» деловых интервью. Константин слушал рассказы шефа о том, как лет тридцать назад он «поднимал производство с колен», спасал семьи рабочих от голодной смерти, закупал новые линии на собственные средства и едва ли не тащил их на своём горбу прямо из Америки — и ностальгировал по тем временам. Всё-таки Арс унаследовал чуйку на деньги от своего ныне покойного тестя. Это предприятие располагалось не в самом «козырном» месте и было не таким крупным, как требовали их молодые амбиции — зато и бойня за него вышла менее кровавой. Заручившись поддержкой милиции и городской администрации, удалось получить завод почти мирно. Теперь они по праву могли гордиться той победой. Никита не мог разделить их радость: предприятие не понравилось ему сразу. Внешний вид зданий казался мрачным, цеха — грязными, развешанные повсюду плакаты с числом «80» — нелепыми. Раздражал директор-подлиза и не менее льстивая молодящаяся кокетливая секретарша. Возмущали журналисты, особенно та, что ткнула ему в лицо микрофон. — Никита, скажите, как вы относитесь к семейному бизнесу и, в целом, к металлургической отрасли? Мальчик с радостью скрылся бы от камер, чтобы не попасть в репортаж, но не смог отвертеться от прямого вопроса, чтобы не показаться слабоумным и не дать повод для насмешек над отцом. — Я считаю, что за металлургией будущее, — уверенно произнёс он. — Лет через двадцать-тридцать человечество откроет источник свободной энергии, что положит конец нефтяной, газовой и угольной отраслям, зато откроет дальний Космос. Космические корабли на новой энергии должны состоять из инновационных сплавов. Надеюсь, на этом заводе их также будут производить. — Какой… интересный взгляд, — поразилась журналистка, переглянувшись с оператором. Тот кивнул: «Вырежем!» — Мда, вот такие нынче детки… инновационные! — фыркнул Арсений Юрьевич, морально готовясь к наездам от какого-нибудь нефтяника или «газпромника». И ведь не поймут, что ребёнок сам до такого додумался! Никита лишь пожал плечами в ответ на строгий взгляд отца, а хмурому Косте украдкой показал язык. Он сказал то, что думает и чувствует, а если другие не понимают, тем удивительнее будет увидеть это в положенный срок. Делегация направилась в цех выплавки стали, где на каждого одели специальный костюм, каску и очки. Младшему Югрову показалось, что новый наряд весит килограммов тридцать — на самом деле около пяти. Сергей Семёнович решил развлечь дорогих гостей и приказал настроить запуск кислородного конвертера для Никиты. — Если не согласишься, у тебя будут проблемы, — полушёпотом сообщил директор начальнику цеха. — Но если что-то пойдёт не так, у нас у всех будут большие проблемы… — И то верно. Зато пацану развлечение — авось обойдётся благополучно! Мальчик попытался улыбнуться и нажал на указанные кнопки. Издали наблюдая за раскалённой лавой, которая заливается в огромную чашу, а потом выливается в другую уже преобразованным металлом, он вспоминал Люцифера, с которым недавно виделся во сне. Они путешествовали по его владениям, которые люди называют Адом. В цеху «бесконечной выплавки» Никита будто снова увидел те интерьеры. Люцифер признался, что не является основателем Ада — просто прибился туда в процессе вечных скитаний и был признан Владыкой за то, что обладал чистым и ярким божественным светом, несопоставимым с прочими адскими обитателями. — Ты не хотел вернуться Домой? — уточнил у него мальчик и проснулся. Погрузившись в свои мысли, Никита чуть не забыл нажать одну из кнопок, последнюю в показательном процессе выплавки — механизм отрезал часть бруса от длиннющего раскалённого куска. — О! Пока твои ровесники пишут скучные диктанты и решают тупые задачки, ты собственноручно выплавил сваи для будущего дома! — обнял его папа. Послышались аплодисменты. «Собачка выполнила цирковой трюк — отчего бы не похлопать в ладоши!» — с раздражением подумал мальчик. Эх, был бы у него в руках кусок свежей арматуры — точно съездил бы кому-нибудь по ногам, для пущего веселья! Никита оглянулся на цех: пусть Люцифер не хочет бежать из Ада, а у него это вполне получится. При взлёте и посадке самолёта в любом городе мальчик обозревал широкие зелёные поля — бесконечные просторы для всех. Всех, кроме него, самого несвободного человека на свете! — А сейчас, Арсений Юрьевич, вам надо пообщаться с рабочими, — напомнила о дальнейшем сюжете тележурналистка. — Обязательно, все работники в вашем полном распоряжении, от фуршета до банкета, — заплясал перед хозяином директор. — А пока давайте-ка угостимся! Никита понял, что настал шанс проявить всю свою смекалку для достижения не просто высокой школьной оценки, похвалы или награды, а поистине полезной цели — полной свободы! — Макс, я в туалет, — обратился он к охраннику, одному из новых в свите Югрова, с кем удалось перейти на «ты» и установить едва ли не приятельские отношения. Тот коротко отчитался своему начальнику, после чего они отделились от основной группы, свернув в безлюдный коридор. Максим первым проверил уборную: там никого не оказалось, и при Никите не окажется. — У меня живот схватило! — жалобно сообщил младший Югров. — Может, выйдешь за дверь? Этим сообщением мальчик убил двух зайцев. Во-первых, намекнул на долгое пребывание в кабинке. Во-вторых, охранник не стал смущать его ожиданием возле умывальников и вышел в коридор, даже не представляя, насколько такая конфиденциальность на руку шефскому сыночку. Одна створка окна напротив раковин уже была приоткрыта — Никита распахнул её шире, заодно прикинул расстояние до пожарной лестницы. Запершись в кабинке, набрал в поисковике: «звук поноса и рвоты» — загрузил аудиодорожку и установил её на повтор. Банковская карточка лежала в кармане брюк, телефон, увы, не понадобится: слишком легко узнать по нему местоположение. В «свободном плавании», маршрут которого ещё не появился у мальчика, придётся рассчитывать на единственно точный «гаджет» — свою голову. Заодно выпадет возможность проверить, так ли она развита, как утверждают многие учителя. Сделав звук погромче и оставив в заметках послание из трёх слов для одного не самого приятного человека, Никита сунул телефон в урну — тот упал на использованные туалетные бумажки. Сверху лёг скомканный тёмно-синий пиджак, ненавистный в жаркую погоду. Мальчик даже помочился на него, чтобы другим было неприятно достать этот предмет одежды. Чтобы отвлечь внимание, кабинка должна оставаться закрытой. Пробираться снизу по липкому полу противно — Никита встал на стульчак, переступил на крышку сливного бачка, через перегородку перемахнул в соседнюю кабинку и вышел из неё. Старался двигаться как можно тише, чтобы резкие звуки не заставили Максима заглянуть внутрь раньше времени. Оставалась самая ответственная часть начала побега. Проверив наличие банковской карточки в кармане, мальчик залез на подоконник и примерился к пожарной лестнице. В эту минуту важно сконцентрироваться на цели и не думать, как отреагирует охранник, если всё-таки прямо сейчас войдёт в уборную. Не смотреть вниз и не думать, что третий этаж заводского цеха равен по высоте восьмому этажу обычного дома. Расстегнуть рубаху, чтобы не мешала движениям, и надеяться, что штаны за полторы тысячи баксов не подведут при растяжке. Вот уже правая рука крепко вцепилась в металлическую перекладину лестницы. За ней мальчик подтянул правую ногу — и рывком перенёс левую половину тела. «Я молодец! Гений! Человек-паук и Джеймс Бонд в одном лице!» — улыбнулся сам себе Никита. Затем быстро-быстро полез вниз, пока никто не заметил пацана на пожарной лестнице. Прыгать пришлось с полутора метров — пригодились занятия по экстренным ситуациям, которые отец заставил проходить прошлым летом. К счастью, с тыльной стороны цеха было разбито подобие парка, так что мальчик очутился в давно не кошенной траве. Ладони слегка саднило от напряжения, в колени стрельнул импульс от резкого приземления. Банковская карточка не выпала из кармана брюк, и сами они не треснули — а главное, Никита ощутил свободу. Полную свободу! Свободууууу!!! Едва хватило выдержки не закричать об этом на всю территорию завода, ибо теперь ею предстояло грамотно распорядиться. «Ясно, чем пацан в его возрасте так долго занимается в туалете. Да ещё и секретно!» — ухмылялся Максим, расхаживая перед дверью. Рановато, конечно, но сейчас все дети акселераты! Интересно, какая дама из недавних вызвала такую реакцию: грудастая Антонина или молоденькая журналисточка-тростиночка из делового издания? От размышлений на пикантную тему отвлёк звонок начальника. — Макс, вы где? Шеф ждёт в приёмной директора. Негодует, что сын ему не отвечает. — Ник ещё в сортире. — Ясно. Проверь, чтобы не смыло! — гоготнул Константин. — В общем, как всё сделает, идите в административный корпус — левое крыло, второй этаж. — Так точно! — откликнулся охранник и после разговора всё же вошёл в уборную. Из запертой кабинки доносились утробные звуки: кажется, мальчишка блевал, медленно и мучительно. — Никита, что с тобой? Тебе плохо? — забеспокоился Максим. — Да скажи ты что-нибудь! Охранник подёргал ручку двери — звуки рвоты сменились не менее неприятными, но членораздельной речи он не услышал. Посмотрел в нижний проём — ног не видно. Значит, сидит на стульчаке, как горный орёл. Мысль, что мальчишки там нет, была слишком пугающей, а потому парень пока не допускал её. — Никита, если не откликнешься, я иду к тебе! — предупредил Максим. Не услышав ответа, он встал на стульчак свободной кабинки и заглянул в соседнюю. Она пустовала.