Бессонная ночь

Часы тихо тикают в спальной комнате. Время медленно приближалось к пол третьему. Стрелки отбивали секунды, секунды превращались в минуты, а минуты в часы. Сакураяшики комкал одеяло. Он не мог уснуть в очередную ночь. Загруженная работой неделя и постоянные бессонные ночи в шахтах «S» сбили его режим и уснуть никак не удавалось. Черри вошкался, в попытке улечься поудобнее. Он комкал одеяло беспокойными пальцами и ворочался с бока на бок. Джо раздражённо вздохнул. — Каору, ты уляжешься уже или нет?! — Прошипел он, поворачиваясь в сторону мужчины. Сакураяшики промолчал. На редкость необычная реакция для него, но Нанджо не обратил на это внимание. За спиной послышался протяжный вздох пронизывающий тишину. Пружины матраса скрипнули и Коджиро все же повернулся, чтобы взглянуть за спину. Сакураяшики сел на край кровати и обхватил свою подушку, прижимая её к себе. Он встал с кровати и слегка пошатнулся, в глазах потемнело. Чувства осязания будто притупились и подушечки пальцев, сжимающие наволочку, будто не ощущали ткань. — Ты куда? — Послышался шёпот за спиной Черри. Мужчина потёр рукой лицо. — Я… — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Посплю на диване сегодня. — Закончил он и сделал шаг к выходу из комнаты. — Каору, у меня в квартире нет дивана. Это не твой гигантский дом. — Тихо ответил Нанджо, пялясь в затылок мужчины. Его волосы доходили почти до поясницы. Каору обычно спал с распущенными волосами, а утром ворчал, что они спутались. — Значит посплю на полу. — Сказал он хриплым голосом и вышел из комнаты. Джо хмыкнул и улегся обратно. В комнате было прохладно. Нанджо теперь тоже не мог уснуть. Он даже не знал почему. Мысли заполнил только Каору. На протяжении всей недели Сакурояшики был чересчур тихим, а точнее измотаным. Коджиро выпрямился и потёр переносицу пальцами. Он встал с кровати и направился к выходу. По коже прошлись мурашки от сквозняка, идущему по полу. Легкий холод морозил кончики пальцев на ногах. Сакурояшики дернулся услышав шаги и прижал к себе ноги поворачиваясь спиной к проходу в спальную комнату. Нанджо склоняет голову набок и щурит глаза, подходя ближе. Он садится на корточки перед мужчиной и трёт его плечо. — Ты бы хотя-бы одеяло постелил. Пол холодный. — Черри хмыкает и переворачивается на спину. — Чего тебе? Иди спать. — Тихо отвечает мужчина. Без всякой грубости. — Пошли на кровать. Ты замерзнешь и опять будешь мне жаловаться, что простыл. — Сакурояшики отворачивается. — Не буду я тебе жаловаться. А теперь вали, горилла. — Фыркает он, но едкости в его словах было не так много, как обычно. Нанджо хмурится и выдергивает подушку из-под его головы. — Эй! — Фыркнул мужчина, вырывая подушку из чужих рук и прижимая её к себе. Но все же нехотя расслабился. Не хотел спорить, да и не было сил. — Вот и держи её. — Ухмыльнулся мужчина и осторожно подхватил его на руки. Сакурояшики не сопротивлялся. Он лишь крепче сжал свою подушку. — Заняться тебе больше нечем, как таскать меня до кровати. — Фыркнул Сакурояшики. Он сказал это без раздражения. Черри вжимался головой в чужую грудь. — А не ты ли вредничал пару секунд назад и не хотел вставать? — Губы мужчины растянулись в улыбке. — Тем более, что мне совсем не тяжело. — Действительно, горилла. Натренировался на своих девицах. — Нанджо промолчал. Кроме Каору у него давно никого не было. Да и зачем ему кто-то? Даже эти мускулы из-за которых Сакурояшики называет его гориллой, были накачанны из-за него. Каору не был хрупким, как бывшие Нанджо. Они были почти одного роста, но поднять его на руки не составляло никаких проблем. Джо частенько вспоминал их старшую школу и их троицу. *** — Коджиро, ты видел как он меня подхватил?! Он такой сильный! И ты видел… — Каору болтал без умолку, поправляя надоедливую чёлку. Коджиро уже не слушал его болтавню. Было прекрасно видно, что Каору нравится Айноски. А Нанджо это дико раздражало. Этот парень был хорош, действительно хорош. И Сакурояшики стремился к нему. Буквально бежал за ним, хотел быть рядом, хотел быть как он. Но мальчишке плевать на него. Богатый, травмированый мальчик, которому все равно на их чувства. Коджиро крутил ручку в руках, уже не слушал друга, который только и делал, что говорил какой Адам классный. «Сильный…» — вдруг промелькнуло в голове парня. Нанджо хмыкнул. *** Адам потом показал себя, уехал в Америку, абсолютно наплевательски отнёсся к ним. К ним, к их дружбе и к Каору. В особенности к Каору. Сакураяшики долгое время не мог отойти от этого. Его бросили, предали. Предали его дружбу и его чувства. По крайней мере похоже так думал только Каору. Ему дали надежду и тут же растоптали у него же на глазах. Коджиро тогда возненавидел Адама. Коджиро боялся, что Каору будет с Айноске. Но сейчас бояться нечего, ведь уже не парень, а мужчина прижимается к нему, обнимает и целует его. И Нанджо сделает что угодно лишь бы обезопасить мужчину. Даже их частые колкие комментарии друг другу ничего больше, чем показушничество. Может Джо и толкнет мужчину, так, что тот разобьёт колени, но потом своими же руками заклеит чужие ссадины пластырями. Может Черри и отвесит ему не слабый подзатыльник, но потом поцелует в макушку, обнимая в постели. Коджиро осторожно кладёт мужчину на кровать. Каору кладёт подушку под голову. Нанджо садится на другой край и смотрит в лицо Сакурояшики. — Что с тобой? — Он проводит пальцами по его щеке, но Черри отдергивает её. — А ты не видишь? Я устал. — Мужчина поворачивается набок и смотрит на Нанджо. —И смысл того, что ты меня сюда отнёс? Сейчас опять будешь ныть, что я мешаю тебе спать. — Коджиро улыбнулся. — Не буду, очкарик. — Он притягивает его к себе и осторожно гладит по голове. — Ты же вымотался на работе? Зачем в шахты ездил по ночам? — Тебя побесить. — Шепчет Сакурояшики и прижимается ближе. — Идиот. — Ласковым голосом отвечает Джо. В комнате повисла тишина. Сакурояшики кутается в одеяло. Ещё не спит. — Коджиро. — Тихо шепчет Каору. Нанджо не спит, ждёт пока Сакурояшики спокойно уляжется — М? — Мычит он, давая понять, что ещё в сознании. — Я люблю тебя. — Шепчет мужчина. Иногда кажется, что именно эти слова он говорит роботизированным голосом. Без капли эмоций. Но губы Нанджо все равно рястягиваются в улыбке. Услышать эти слова от Сакурояшики можно назвать праздником. Он редко прямо говорит, что чувствует — И я тебя. — Отвечает Коджиро, утыкаясь в макушку мужчины.