Не зли пернатых

Завтрак для Феликса прошёл в страхе. Все пытались его покормить, при этом над его головой то и дело раздавался рык, такое внимание очень нервировало. И уже когда нервы омеги были на пределе, Хёнджин подхватил его, посадил на свою голову и сунул в лапки фрукт. На удивление омеге это понравилось, на голове альфы он чувствовал себя в безопасности. Вот так, восседая на голове Хёнджина, он оказался снова в кабинете правителя. — Я рад, что ты пришёл в себя, — правитель уже не улыбался, как это было за столом. — Твоя семья скоро будет здесь. Я думаю, надо прояснить всё. Как много ты знаешь про вашу кровь? — Немммммного. — Я так и думал. Ты уже знаешь, что твоя древняя кровь пробудилась. Фениксы очень сильные, управляют сразу двумя стихиями, в отличии от остальных. Это редкий дар, такой же есть у нас. Королевские тигры владеют силой перевоплощения и ветра. Но у птиц оборотней процесс обретения второй сущности намного сложнее, чем у нас. Феникс просыпается и знакомится с миром, в это время человеческая ипостась уходит в подсознание, поэтому пернатая сущность, как никогда, уязвима. В этот момент феникса можно подчинить и заблокировать человека, тогда грозная огненная птица становится очень мощным оружием. Мой сын спрятал тебя, пока ты не вернёшь своё человеческое сознание. Феликс проникся большой благодарность к альфе, ему не хотелось всю жизнь провести в теле птицы. Омега хорошо знал свою семью, ради выгоды они не пожалеют и родную кровь. Самое странное, Ли не паниковал. Омега чувствовал поддержку альфы, его сила словно мягкое одеяло окутывала со всех сторон. — Теперь осталось дело за малым, тебе надо вернуть свою человеческую форму. Как это сделать не подскажу, у всех первый оборот происходит инстинктивно. В твоём случае это уже второй оборот. Ли совсем сник, он понятия не имел, как вернуться обратно. Тут уже, ставшие такими нужными руки, сняли его с головы альфы, посадили на стол перед собой. — Ну чего ты? — обеспокоенный голос альфы. — Каааак? — Феликс уже был готов позорно разрыдаться. — Нашёл из-за чего расстраиваться. Ты уже в сознании, а это было самое сложное. Осталось дело за малым, вспомнить себя и вернуть этот облик. — Сын! — отец с грустью посмотрел на Хёнджина. — Мы не готовы идти войной против его семьи, поэтому у вас есть лишь сутки. — Правитель покинул кабинет, оставив их одних. Феликс ходил по столу от краю края и о чём-то усиленно думал. Хёнджин честно пытался не смеяться, но у него это не выходило. Картина была уморительная: трепыхающийся от каждого шага хохолок, крылья сложенные на спине, как будто омега заложил руки за спину, и хвост, словно шлейф тянулся за ним. — О чём задумался? — хрюкнул от смеха Хенджин. — Мооооя сесемья. — Да. С ними будет не просто. — Очень. — Нет! Это будет мега сложно, — омега от злости уже не контролировал себя, да так, что даже заикаться перестал. — Если папа может и будет на моей стороне, то вот отец и дед никогда. Они сильно мечтают выслужиться перед правителем, хотят как можно больше власти. — Жажда власти туманит голову, отключая разум, а ты слишком много знаешь про дворцовые интриги. Феликс остановился и негодуя посмотрел на альфу. Тыча в него кончиком пера, он очень сильно возмущался. — Я, как и ты, родился во дворце. Но в отличии от вас профессор, мне не так легко пришлось. Побег в академию был вынужденной мерой, отец мне нашёл альфу, а я не готов был к такому повороту судьбы, — омега тяжело вздохнул, плюхнулся на попу и с тоской посмотрел на свои перья. — Но и оборотнем я не готов был становиться. Все намного усложнилось. Я теперь слишком дорогая разменная монета. — Ты что-то рано сдался, да и меня со счетов списал быстро, — Хёнджин сгреб в свои ладони со стола омегу. Слегка укачивая и поглаживая, чтобы успокоить, он направился с ним в сад. — Но твой отец сказал… — Мой отец сказал правду, нам война не нужна, но это не значит, что мы отдадим тебя. Ты сам выбрал меня, вот только поставить метку я тебе не могу, пока ты в пернатом виде. Поэтому предлагаю тебе не забивать голову переживаниями, а просто расслабиться. — Но? — Войну никто сразу не начинает, сначала переговоры. Просто отец обозначил временные рамки, в которых он ещё может диктовать условия. По истечению этого времени, он уже не сможет так яро отстаивать свою точку зрения, и ему придется мириться с чужим мнением. И давай больше без «Но». Хёнджин с Феликсом на своей голове забрёл на кухню, набрал корзину еды и просто сбежал с ним из поместья. Целый день, проведённый вдали от семьи, был волшебным. Феликс оказался очень любопытным, но и Хван от него не отставал. За этот вечер, они очень много друг про друга узнали. Вплоть до того, что Феликс ненавидит белый цвет, в тот момент тигр так грустно посмотрел на феникса. — Ну ты чего насупился, — фыркнул со смехом Феликс. — Ты не белый, ты мой, — еще раз хихикнув, он забрался в ладони альфы, где благополучно уснул. Хёнджин еще долго сидел на той поляне под деревьями и с наслаждением смотрел на заходящее солнце. Ему нравились вот такие тихие вечера, когда он мог подумать и поразмышлять. Устало прикрыв глаза, он тяжело вздохнул. Мысли не давали покоя, он не боялся. Альфа уже наперёд продумал все действия, которые придётся предпринять, если Феликс завтра не обернётся. В первую очередь, они рванут в академию, там Бан Чан подкинет пару неотслеживаемых порталов. Следом будут земли демонов, есть там у него должники, да и Феликсу должно там понравиться. А дальше уже будет заветный домик в тихом, укромном месте под названием «Блуждай лес». С этими мыслями он подхватил феникса и отправился спать. *** День восьмой Утро доброе. Хёнджин не спал почти всю ночь: то засыпал, то просыпался, а когда под утро готов был вырубиться, его окутало беспокойство. Стянув с соседней подушки Феликса, он положил его на свою грудь. Так было привычнее и правильнее. Феникс был словно грелка, даже не грелка, а как будто у него на груди раскалённые угли. Пламя расходилось от феникса лепестками, словно распускался цветок, а по комнате уже плыл аромат мяты, которая обжигала и кружила голову. Закатив глаза от наслаждения, альфа как можно глубже пытался вдохнуть запах дурман-травы. Птенец на его груди полностью скрылся в пламенном цветке, прожигая душу альфы, оставляя на ней свое клеймо. Отныне наследный принц рода белых тигров принадлежал Фениксу. Феникс огненная птица, управляющая двумя мощными стихиями. Вспыльчивый характер, огромная мощь, и пару он выбирает себе под стать. Сильный и могущественный альфа – залог безопасности и спокойной жизни. Древние манускрипты молчали, что фениксом мог родиться только омега, никто никогда об этом не писал. Где это видано, чтобы силой возрождения обладал омега. Хёнджин распахнул глаза, в которых уже плясали языки пламени. Как завороженный он смотрел на распускающийся цветок. Лепестки опадали, и на груди альфы расположился хрупкий омега с ярко-огненными волосами, трепетный и нежный с ароматом пламенной мяты и весь его. Тигр внутри утробно рычал, умоляя выпустить его на волю, что бы защитить, пометить, присвоить себе. Звериная сущность рычала и требовала, но Хван просто прижал хрупкое тело к себе, прикрывая наготу омеги покрывалом. Вытирая слезу, скатившуюся по щеке, он с трепетом прикасался к Феликсу. Хенджин не раз слышал, что когда почувствует запах истинного, он это ни с чем не перепутает, но альфа не ожидал, что это будет сравни бури. Феликс сладко морщил нос во сне, наслаждаясь ощущениями тепла. Потянувшись, он приоткрыл глаза и утонул во взгляде альфы. Скромная улыбка расплылась на смущённом лице омеги. — Ты такой красивый! — прохрипел альфа. — Я оказывается тебя совсем не рассмотрел до этого. Феликс моргнул пару раз, пытаясь понять, чего это Хенджина переклинило. И тут пальцы альфы очертили овал его лица. С диким визгом, срывая покрывало Феликс спрыгнул с кровати. Ли в шоке смотрел на полуобнажённого альфу который плавно словно кот, поднимался с кровати, не сводя взгляда от Феликса. — Не убегай, — то ли мурлыкнул, то ли прорычал он, двигаясь к омеге. — Сейчас сюда прибежит вся моя семья. Но перед этим, позволь мне поставить метку. Омега дрожал, ему было страшно, ведь альфа оказался намного выше, он чувствовал себя беззащитным, но, в то же время, от волнения по его рукам побежали языки пламени. — Ты словно божественное создание. — Сильные руки прижали омегу к себе. Приподнимая его лицо, Хёнджин, как завороженный считывал эмоции, боясь спугнуть. Нежный, словно изучающий, поцелуй, Хван пробовал на сколько же сладкие губы Феликса. Стон, вырвавшийся из груди омеги, просто сорвал все тормоза альфы. Поцелуи становились властными, жаркими на столько, что их охватило пламя. Они, в буквальном смысле этого слова, горели. Язычки пламени на теле омеги превратились в пожар, охватывая и альфу, но не обжигая, а словно ластясь, прося внимания и любви. Руки Хёнджина скользил по разгорячённому телу омеги, сжимая и оставляя на нём следы. Поцелуи жалили тело омеги, заставляя запрокинуть голову и подставляя шею под зубы альфы. Феликс стонал, извиваясь в руках альфы, как он оказался на кровати, он не помнил, но это уже было неважно. Хёнджин на миг оторвался от тела омеги, чтобы посмотреть на него и готов был просто взорваться только от одного открывшегося вида. Разнеженное тело, разрумяненные щёки и закушенная губа – его омега был до безумия красив. Ладони накрыли возбужденный член омеги, вырывая из его груди крик наслаждения. Слегка сжимая, Хёнджин заскользив рукой по нему, а губами прижался к той самой пульсирующей жилке на шее. Выжидая момент, когда омега достигнет пика наслаждения, чуть прикусывая зубами нежную кожу, он смачивал место для метки. Тело Феликса затряслось, когда губы приоткрылись в крике страсти, острые клыки прокусили кожу, ставя ту самую заветную отметку. Внутренний зверь рычал от удовольствия, омега принадлежал ему, а Хёнджин смотрел на свою комнату, которая пеплом осыпалась на мраморный пол. — На первую брачную ночь, нам нужен огнеупорный дом, — констатировал он факт, сгребая в объятья трясущегося омегу, глаза которого были прикрыть, а на губах расплылась самая счастливая улыбка.