imperfect

Воздух казалось раскалился до запредельной температуры. Ведь по-другому объяснить тот факт, что при вдохе, глаза начинали слезиться, а горло больно сжиматься, в попытке прокашлять большой ком, Такемичи просто не мог. Взгляд неустанно носился от парня напротив, на дуло пистолета, которое неумолимо было наставлено на Ханагаки. Между ним и Манджиро было всего 5 метров. Их разделяли пару рядов темных, уже давно потрёпанных и исписанных разными нецензурными словами и рисунками, кресел. Но казалось, с каждой секундой прошедшего времени, как на него был наставлен пистолет, между ними разрасталась огромная, всепоглощающая дыра. Он помнил Майки, конечно он помнил. В этом мире прошло 12 лет, но он видел его совсем недавно. Тогда парень пообещал, что защитит всех, и Хинату и уже расформированную Тосву. Он обещал, что вернувшись, Такемичи больше не нужно будет никого спасать. Но дуло пистолета полностью опровергало слова того Манджиро, и те обещания разбивались, прямо как раньше тут были выбиты и разбиты стекла из окон этой чертовой заброшки. Такемичи громко сглотнул. Он не знал, что в этом будущем такого произошло, что Майки стал таким. Кисаки был мертв. Более он не мог на него никак воздействовать. Значит, была другая проблема. И какая, Такемичи предстояло выяснить. Но сейчас это было сделать крайне затруднительно. Холодный ветер резко дунул в его сторону, из-за чего черные волосы забавно начали трепыхаться, а мурашки покрыли бледную кожу парня. Белые и холодные, как сам снег, глаза, смотрели на неподвижного юношу. Сано смотрел на него такими пустыми глазами, что становилось жутко. Казалось, он ничего не чувствовал. Казалось, что он давно уже покинул свое тело, умер, и осталась только холодная оболочка. Казалось, что это был не Майки. Не тот Майки, которого знал Такемичи. —Майки...— тихий шепот вырвался из саднящего горла. Хотелось пить. —Я не понимаю, зачем ты вернулся? — Манджиро презрительно сощурился, его безумно раздражала эта привычка Ханагаки лезть не в свое дело, — Хорошее же будущее. Такемичи проигнорировал последнее высказывание. Сейчас он пытался донести до Майки другое. —Я не смог вернутся в прошлое с помощью рукопожатия Наото. После спасения Хинаты, оно перестало действовать, — он сглотнул, голос хрипел, — Но я хочу всё исправить, может... Неожиданно его монолог прервал громкий выстрел. Недоуменно опустив голову, он увидел дырку в своей груди. От бушующего в его теле адреналина, он даже не почувствовал боль. Он видел, как на его белой потрёпанной футболке, начало быстро разрастаться красное пятно. Наконец-то боль дошла до его мозга, и он с грохотом упал на колени. Болезненный стон вырвался из его груди. Ещё два выстрела в тело. Такемичи опускает голову и складывается в два раза, все ещё полностью беззащитно сидя на коленках перед Сано. —Зря ты пришел, — затуманенный от боли разум, все же смог разобрать слова Майки, — Потому что исход нашей встречи всегда являлся таковым. Кинув пистолет куда-то в сторону, светловолосый юноша, с большими синяками под глазами из-за отсутствия сна, пошел к краю заброшки. —Я спасу тебя...— еле слышный шепот, который все равно достиг чуткого слуха Манджиро, — Сколько бы раз я не вернулся в прошлое, ты будешь улыбаться...Я всех спасу... Прикрыв глаза на такое упрямство, юноша устало их потёр. Хотелось спать. Встав с ногами на бетонные края крыши, он начал смотреть вдаль. Ветер приятно теребил его белые волосы, а солнце, быстро заходящее за горизонт, красиво озаряло небо. Он любил закаты. Ему нравилось ещё в детстве смотреть, как солнце ежедневно умирает, озаряя небо прекрасными красками, чтобы рано утром воскреснуть с новыми силами жить. Из-за чего умереть на закате было для него подарком. Погибнуть вместе с солнцем, казалось поистине красиво. Только солнце утром очнётся ото сна, а он уже нет. —Ну че, ребята, погнали! — во все горло закричал юноша. Люди снизу недоуменно подняли голову, но ему было откровенно насрать. Он устал. Сделав шаг в воздух, он почувствовал как его обмякшее тело с быстрой скоростью начало падать, с каждой секундой, в геометрической прогрессии, увеличивая скорость. Улыбка окрасила его лицо. Наконец-то. Неожиданно он понял, что более не летит вниз, а воздух больше больно не бьёт его по лицу. Подняв недоуменно голову, он увидел, как Такемичи весь в крови, с простреленным телом, каким то образом умудряется держать его. Хоть руки и дрожат, но схватил он его поистине крепко. —Отпусти меня, дай мне хотя бы спокойной умереть, Такемучи, — закричал Сано. Он устал. Он не понимает где реальность, а где сон. Он перестал спать, боясь, что снова проснется с руками покрытыми уже засохшей кровью. Черный импульс полностью завладел его телом. Более он не мог управлять им. —Майки... Ну, быстрее... Я обязательно спасу тебя, неважно... Неважно сколько раз, — Такемичи давился собственной кровью, —Неважно сколько раз я вернусь в прошлое... Майки, быстрее, я вырубаюсь. —Отпусти руку, я покончу с этим. —Ты ведь будешь об этом сожалеть, живее залезай... Майки смотрел на парня недоуменно. Он что, совсем не понимает? Он сейчас похож на решето из-за Майки, а юноша все равно пытается его спасти. Что с ним не так? —Ты что несёшь? Ты больше не можешь возвращаться, — опустив голову, Майки заговорил тише, — Я не хотел с тобой видеться, я не хотел такого исхода, когда я очнулся, ты был уже подстрелен, Такемучи. По щеке Манджиро скатилась одинокая слеза, он слишком устал, а Ханагаки все лишь усложнял. —Такемучи, позволь мне спокойно умереть. —Ты всегда был таким, — закричал брюнет, начиная плакать, — Чтобы не происходило, ты пытаешься все тащить на себе! Эй, Манджиро, одного раза будет достаточно. Просто попроси спасти тебя! И я обязательно тебя спасу!! Слезы катились по щекам. Майки не понимал, это были его слезы или Такемучи. Он начал соскальзывать из крепкой хватки парня. Тот и правда стал вырубаться от потери крови. Руки дрожали от напряжения и боли. Казалось, еще мгновение, и они оба полетят на грязный асфальт, под огромное количество взглядов снизу. Забавно, все снимали происходящее на телефон, как будто это был какой-то фильм с глупым концом, а не две реальные жизни, которые висят на краю от смерти. Слезы текли и у Майки и у Такемичи. Подняв свои темные горящие глаза на Ханагаки, юноша произнес те самые три заветных слова достаточно громко, чтобы парень над ним точно услышал его. —Спаси меня, Такемучи. Слезы застилали зрение, он почти не видел перед собой брюнета, но он почувствовал как радиус рук парня меняется, и теперь он держит не его запястье, а пожимает ладонь. —Я спасу тебя, Манджиро, — улыбаясь с влагой на лице, произнес юноша в ответ. Мгновение, и в глазах потемнело. Майки показалось, что они оба сорвались с заброшки, под испуганные крики людей снизу. Но боли он не почувствовал. Он ничего не чувствовал. Вокруг была непроглядная тьма. Он больше ничего не видел. Он умер?