Загадай желание

      Тем вечером А-Цин вернулась в похоронный дом, бурча больше обычного.       — Тебе говорили, что ты похожа на старуху?       Сюэ Ян, занимающийся заточкой кухонных ножей на приступке, не удержался от подколки. Если не дать Слепышке взорваться гневными криками, она будет гундеть весь вечер! Сегодня он был не в настроении терпеть ее нытье, поэтому предпочел переругаться во дворе — сразу и громко, пока даочжан не выйдет, чтобы их разнять.       — Ах, ты! Сам дед! Я гэгэ на тебя пожалуюсь! Бесстыжий! Как смеешь девушке такие вещи говорить! Хам! Да мне даже восемнадцати нет! — она перешла на площадную брань, костеря смеющегося Сюэ Яна на чем свет стоит.       — Развопилась, сопля на ножках. Восемнадцати нет, а бурчишь и ноешь каждый вечер, как будто тебе все девяносто. У даочжана уши вянут от твоих жалоб. Пришла с кислым лицом и настроение портишь.       А-Цин подавилась собственной бранью, глубоко вдохнула, явно собираясь продолжить крики, когда на пороге показался Сяо Синчэнь. Сюэ Ян ухмыльнулся, глядя, как она сдувается обратно — при даочжане позориться не хотела.       — Что у вас случилось опять?       — Да ничего, — Сюэ Ян вложил ему в руку два наточенных ножа. — Слепышка пришла и начала гундеть, я хотел ее поддержать, а она как давай меня бранить. Я ж разве виноват! — Сюэ Ян состроил невинное лицо, которое никто не мог увидеть, зато жалостливые интонации в его голосе точно слышали все.       Он знал, что это выведет А-Цин из себя еще больше. Даочжан тоже. Предчувствуя новый виток споров, он поспешил позвать всех на ужин.       — Давайте есть, поговорим за столом как взрослые люди.       Оказалось, что расстроилась А-Цин из-за того, что натолкнулась в городе на большое гулянье.       — У жены трактирщика день рождения был. Он праздник устроил, пригласил музыкантов даже, половину города собрал. Там все едят, поздравляют ее, поют и пляшут. А мы три года тут живем — даже ни разочка наши дни рождения не справляли. Даже одной маленькой пироженки не съели, ни одного подарка друг другу не подарили! — А-Цин горестно вздохнула, ковыряясь в своей постной лапше.       Сяо Синчэнь смутился, и на его бледных скулах появились розовые пятна.       — Прости, А-Цин. В моем храме дням рождениям не уделялось особого внимания. Я не подумал, что в твоем возрасте это важный праздник.       Сюэ Ян, до этого занятый ужином и не желающий поддерживать болтовню Слепышки, внезапно оживился.       — Что значит «в твоем возрасте»? А в моем уже не важный?       Вообще-то Сюэ Ян, выросший на улице, никогда не праздновал свой день рождения. Ведь для босяков каждый день, в котором ты не умер с голода или не был разорван бродячими собаками, — уже праздник. Не говоря о том, что он в принципе не знал, когда родился…       — Что ж, вынужден признать, что я был невнимателен, — Сяо Синчэнь чинно положил свои палочки на стол и сцепил пальцы рук. — Скажите, когда у вас дни рождения, я обязательно к ним подготовлюсь заранее.       — У меня весной! — А-Цин оживилась, но тут же приуныла: стояла середина лета и до ее дня рождения был почти целый год. — Эх, еще так долго ждать…       Сюэ Ян ухмыльнулся:       — А у меня завтра!       За столом воцарилась тишина: Сяо Синчэнь явно не был готов к такому повороту событий, а А-Цин сначала прищурила свои слепые глаза, глядя куда-то мимо Сюэ Яна, а потом обличительно тыкнула в него пальцем.       — Все ты врешь! Ты это специально! Неужели ты ему веришь, даочжан? Не может быть такого совпадения.       Сюэ Ян хохотнул и откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди, с вызовом глядя на слепую соплячку.       — Я понятия не имею, когда у меня день рождения, так почему бы ему не быть завтра?       А-Цин напыжилась, но не нашла, что возразить, и поэтому только фыркнула.       — Мой друг, боюсь, у нас сейчас нет ни одной лишней монетки, чтобы купить тебе подарок, — Сяо Синчэнь выглядел расстроенным. — К тому же в этом году мы пропустили мой день рождения и А-Цин. Может… — он на мгновение задумался, — мы просто отпразднуем все три праздника в один день? Скажем, в следующие выходные, когда подзаработаем немного на охоте?       — Я за! Так будет честно! — А-Цин даже по столу стукнула, Сюэ Ян только закатил глаза.       — Жди от меня подарочка, Слепышка, — он прищурился, с угрозой склоняясь над столом, а потом забрал свою пустую миску и пошел мыть посуду.       Ему, конечно же, было глубоко наплевать на собственный день рождения, так что не важно, когда домочадцы собрались бы его отпраздновать…       Даже самому себе Сюэ Ян не смог признаться, что как только даочжан озвучил дату, он с нетерпением стал ждать этого дня.       Хотя их будни протекали как обычно, в похоронном доме будто готовились к большому событию. Теперь каждый из них уходил по делам не просто так, а с загадочным видом. А-Цин якобы невзначай то и дело расспрашивала даочжана о том, что ему нравится.       — Да что ты к нему привязалась, все равно не купишь Сяо Синчэню хорошего подарка.       Уязвленная его подколкой, А-Цин покраснела до корней волос.       — Я вообще просто так спрашиваю! Вовсе не для подарка! Что, уже спросить ничего нельзя?       Сяо Синчэнь со смехом погладил ее по голове.       — Не переживай, А-Цин, для меня главное, чтобы у вас двоих все было в порядке. Мне не нужен никакой особенный подарок.       — Конечно нужен! Что это за день рождения без подарка! И вообще!.. Ты, пройдоха, не лезь куда не просят! — А-Цин вылетела за дверь, громко стуча посохом по земле.       — Истеричка! — Сюэ Ян внезапно прислонился к даочжану, обнял его за плечи и заговорщицки зашептал на ухо: — Скажи, чего желает твое ледяное даосское сердце, Сяо Синчэнь, и я это достану.       От его слов ухо даочжана стало пунцовым, и со словами:       — Вода сейчас в котелке выкипит! — он выкрутился из навязчивых объятий.       Сам даочжан ходил таинственно-молчаливым и ни у кого ничего не спрашивал. Но ему было и не нужно. Тут и там А-Цин и Сюэ Ян наперебой намекали, чего бы они хотели.       Подметая пол, А-Цин обмолвилась:       — Эх, платье совсем поистрепалось, новое бы… — уши ее покраснели, но Сюэ Ян ничего не сказал (на одежки А-Цин и правда без слез взглянуть было нельзя), а даочжан продолжил молча заниматься талисманами.       Прикинувшись спящим, Сюэ Ян мечтательно забормотал во сне:       — Османтусовый пирог… ммм… карамельные фигурки из лавки дядюшки Цая… сладкие рисовые шарики… танхула-а-а…       — Да ты не обожрешься ли, а? — пробурчала А-Цин в своем гробу, а Сяо Синчэнь промолчал.       Вечером накануне праздника Сюэ Ян вертелся в постели и никак не мог уснуть.       «Все из-за духоты!» — сказал он сам себе, и за окном громыхнуло, а по полу со свистом пронесся сквозняк.       «И солома колется, пора бы набить матрас новой…» — он вытащил впившуюся в бок травину, но так и не смог уснуть.       Он трудился над подарками для Сяо Синчэня всю неделю, и, конечно, ни капельки не переживал, что тому понравится. Ну, а сам Сюэ Ян что? Если даочжан угостит его мешком конфет и пирожных — он будет рад до усрачки, набьет полный рот сладостей и впервые в жизни обожрется любимым лакомством до тошноты. День рождения же! Все можно.       Правда, не было полной уверенности, что даочжан понял их с А-Цин «прозрачные» намеки… А вдруг не понял вообще? Сердце Сюэ Яна сделало болезненный кульбит. Глядишь, даочжан подарит им обоим по красивой каллиграфии с пожеланиями здоровья и долголетия, как делали это в их унылом храме!       От таких перспектив Сюэ Ян покрылся холодным потом и обругал себя: надо было в лоб сказать, чтобы купил ему сладостей, а теперь придется благодарить за каллиграфию, которая годится только, чтобы в туалете ею подтереться!       Чуть ли не скуля от удручающих перспектив, Сюэ Ян все-таки уснул и всю ночь видел ужасные кошмары. В них Сяо Синчэнь дарил А-Цин дырявые котелок и половник, а Сюэ Яну — стопку каллиграфий, написанных вслепую, так что ни одного иероглифа было не разобрать.       — Нравится? — вопрошал Сяо Синчэнь с надеждой. — Зачитай мне!       — Тут… Это… Ммм… — мучился Сюэ Ян, пытаясь разобрать хоть один кривой иероглиф, накарябанный слепцом.       — Да Сюэ Ян читать не умеет! — засмеялась А-Цин и треснула его по голове дырявым половником. — Сюэ Ян безграмотный!       Сюэ Ян пытался заткнуть ей рот, пока Сяо Синчэнь не услышал, как она на весь похоронный дом зовет его по имени. Но соплячка уворачивалась и орала все громче, пока Сюэ Ян не проснулся в холодном поту и чуть не прикончил даочжана, внезапно склонившегося над его кроватью.       — Ты в порядке? На улице гроза, — уточнил Сяо Синчэнь, и очередная вспышка молнии ослепила его лицо.       — Приснилось, что ты подарил мне каллиграфию, — Сюэ Ян поправил подушку и одеяло, а даочжан прикрыл поплотнее ставни.       — Не переживай, я бы не стал дарить вам каллиграфию.       Успокоенный его словами Сюэ Ян уснул сладким сном младенца.              Утром первое, что увидел Сюэ Ян, потянувшись и открыв глаза, была конфетка, какую даочжан всегда оставлял для них с А-Цин спозаранку. Сюэ Ян развернул обертку и обнаружил, что внутри лежит вовсе не лакомство, а какая-то скомканная бумажка.       Он хотел вскочить и дать пинка А-Цин, которая посмела украсть его утреннюю сладость, но успел развернуть записку прежде, чем взъярился.       «Приходите в таверну, как проснетесь», — было написано почерком Сяо Синчэня.       Таверна в городе была одна, а значит Сюэ Ян не мог ошибиться. Растолкав Слепышку, он велел ей привести себя в порядок и сам пошел ополоснуться и сменить одежды. Поскольку готовить в их доме не умел толком никто и лишь стряпня Сюэ Яна более-менее годилась в пищу, Сяо Синчэнь сделал правильный выбор — и решил заказать достойный праздничный обед у тех, кто в этом деле хотя бы разбирался.       В таверне как обычно было малолюдно. Толпа собиралась здесь только по праздникам да вечером, а уж утром выходного здесь было тихо.       Поправляя свое худое платье, А-Цин топталась за спиной у Сюэ Яна — такие, как они, редко были вхожи в приличные едальни, но Сюэ Яна давно не волновало, что куда-то его могли не впустить. Обычно он входил, никого не спрашивая.       Худой слуга отвел их на второй этаж, где Сяо Синчэнь ждал своих спутников в небольшой комнате за накрытым столом.       Глаза Сюэ Яна загорелись, стоило ему увидеть кучу сладостей, от которых столешница буквально ломилась. Пироги, булочки, конфеты, букет танхулы, целый горшочек сладких рисовых шариков, а рядом — холщовый мешок, набитый леденцами. Приличная еда тоже имелась, но Сюэ Ян сюда не за этим пришел. А главное — никакой каллиграфии!       — Что это мы тут собрались? — А-Цин невидящим взором уставилась на стол, заполненный яствами.       — Друзья, — улыбающийся Сяо Синчэнь помог ей сесть по одну сторону от себя, а Сюэ Ян поспешил усесться по другую, — знаю, какие вы сластены. Все для вас, с днем рождения!       При виде сладостей у А-Цин едва не потекли слюни изо рта. Сюэ Ян, у которого не пойми от чего, пульс подскочил за сотню, принялся поспешно набивать рот всем, до чего мог дотянуться. Вкус рисовых шариков, османтусовых пирожных и конфет смешался в одну сладкую массу во рту. Блаженство!       — Мгхфк, — все, что он смог сказать, с трудом пережевывая то, что напихал за щеки.       Отчего-то вспомнилось, как в детстве, он (так же как А-Цин неделю назад) увидел день рождения одного мальчика. Хотя семья ребенка была не такой уж богатой, он получил на свой праздник целый стол сладостей и подарок. Маленький Сюэ Ян смотрел на этот пир сквозь дырку в заборе и грыз сухую плесневелую булку, которую подобрал под лавкой на рынке. Булка была щедро сдобрена его собственными солеными слезами, которые он горько лил, глядя на того счастливого мальчика с горой сладостей.       С тех пор прошло пятнадцать лет. Теперь у Сюэ Яна был собственный стол со сладостями.       А-Цин тоже уплетала все, до чего дотягивалась рукой и палочками, похожая на голодную собачонку, которой накидали кучу костей. Поняв, что сам выглядит не лучше, Сюэ Ян поспешил проглотить сахарный комок во рту и принялся растягивать наслаждение.       Сяо Синчэнь, которого сладости мало интересовали, клевал рис из своей плошки.       — Что за дела! — Сюэ Ян пододвинулся ближе, зачерпнул ложкой сладкий шарик и поднес ко рту даочжана. — Сегодня праздник, даочжан, ешь рисовые шарики, а не эту безвкусную хрень! Открывай рот!       Уши даочжана покраснели, но он послушно открыл рот и украл рисовый шарик с ложки Сюэ Яна.       — Попробуй и пирожное! — А-Цин не желала отставать и пихнула пирожное в щеку Сяо Синчэня, предлагая откусить.       — Балда! Слепая, а все руки куда-то тянешь, — Сюэ Ян отобрал у нее пирожное и сам дал смущенному Сяо Синчэню.       — Спасибо, я больше не буду, ешьте сами.       Когда их небольшой пир был окончен, Сюэ Ян почувствовал себя тем самым рисовым шариком. Огромным шариком, набитым изнутри сахаром. Было так хорошо, что аж тошно.       — А-Цин, мы вместе выбрали тебе одежду, — поскольку Сяо Синчэнь был слеп, а торгаши на рынке более, чем омерзительны, Сюэ Ян вызвался ему помочь и выбрал для Слепышки приличное платье и пару сапог, а также теплое ханьфу на зиму.       — Да, переодевайся давай, а то смотреть больно на твои лохмотья, — откинувшийся на стуле Сюэ Ян пребывал в прекрасном расположении духа, потому проглотил пару заготовленных подколок.       Наконец-то Слепышка стала выглядеть как человек, с которым не стыдно идти по улице. Усевшись обратно за стол, довольная обновкой, А-Цин полезла в свою поясную сумку, но Сюэ Ян ее остановил.       — Я убедил даочжана, что дарить одежду на день рождения — это уныло. Так что вот твой настоящий подарок, не благодари, — он пихнул ей в руки расшитый лилиями сладкой пахнущий мешочек.       Удивленная, она тут же сунула руку внутрь и достала несколько баночек.       — Я ничего не понимаю в косметике, но продавщица сказала, что тебе это подойдет. Главное не используй за раз слишком много.       — Да, если намазюкаешь все лицо румянами, я выброшу тебя где-нибудь в дороге, чтобы от нас с даочжаном люди не шарахались.       — Фу, какой ты мерзкий! — А-Цин, краснея и благодаря даочжана, отвесила в сторону Сюэ Яна только презрительный взгляд.       Потом достала что-то из сумочки и хлопнула на стол перед Сюэ Яном.       — Это тебе. Я знаю, что ты свои потерял.       — Что это? — Сяо Синчэнь повернул голову в сторону Сюэ Яна, а тот раскрыл кожаный кошелек.       Внутри был набор отмычек.       — Да так, инструменты кое-какие, — он закрыл кошель обратно и ухмыльнулся: эта босячка умудрилась его удивить.       Сяо Синчэнь никогда не сделал бы ему такого подарка. И где только достала, а? У кого заказала? Даже Сюэ Ян не знал, кто в городе И мог продать А-Цин набор хороших отмычек, потому сам и не спешил заказывать новые. Свои он потерял не далее, как месяц назад по собственной глупости и еще не успел найти продавца качественного товара.       Став заклинателем, он почти перестал пользоваться подобными вещами, но иногда это было необходимо. Никогда не помешает в хозяйстве!       Даочжану от А-Цин досталась заколка с цветком. По мнению Сюэ Яна она была совершенно безвкусной и не подходила Сяо Синчэню, но тот послушно воткнул шпильку в волосы. Сюэ Ян тотчас же пожалел, что не купил ему какое-нибудь украшение, чтобы избежать подобной катастрофы на даосской голове. Досадуя на самого себя, он решил, что успеет в следующий раз, скажем, на новый год!       От него Сяо Синчэню достался небольшой кинжал с костяной ручкой, которую Сюэ Ян выточил сам, а Сюэ Ян получил парочку новых кожаных наручей.       — Предлагаю сегодня отправиться на речку и отдохнуть. Что вы думаете по этому поводу? — Сяо Синчэнь улыбнулся своим объевшимся спутникам.       А-Цин кивнула, Сюэ Ян был согласен на все — в нем было столько сахара, что он рисковал раствориться в реке, если окунется.       Это был прекрасный день. Они купались, смеялись, болтали обо всякой ерунде, придумывали, как проведут свой день рождения в следующем году, и куда можно будет отправиться на новый год. Поужинали закусками, которые Сяо Синчэнь захватил из таверны, и только на закате отправились в сторону дома.       Даочжан, обычно куда более сдержанный, сегодня смеялся и улыбался весь день, и Сюэ Ян не мог перестать смотреть на его улыбку. Как и на его стройную фигуру, облепленную мокрой одеждой — будучи настоящим ханжой, он не стал раздеваться до подштанников и окунулся в нижнем ханьфу. Сюэ Ян сначала уговаривал его раздеться, но увидев, как выглядит даочжан в мокрой полупрозрачной рубахе, прикусил язык. Хорошо, что А-Цин была слепой…       На обратном пути он так и лип к Сяо Синчэню, держа его под руку, хватая за плечи и прижимаясь к боку. Из его рта непрестанно сыпались шуточки — приличные вперемешку с неприличными, — и улыбка почти не сходила с ярко-красных губ Сяо Синчэня. Сюэ Ян с трудом держал себя в руках: он, наверное, частично потерял рассудок от обжорства, поскольку то и дело ловил себя на желании поцеловать эти губы.       Войдя в похоронный дом, А-Цин сообщила, что идет спать. Сяо Синчэнь хотел предложить Сюэ Яну тоже самое, но тот прошептал ему на ухо:       — Ну, уж нет, я еще не все подарки тебе подарил, даочжан.       День рождения они вынуждены были праздновать втроем, то про ночь рождения уговора не было. Наконец-то они могли провести время без трескучей девчонки.       Убедившись, что А-Цин спит, Сяо Синчэнь вышел во двор. Пальцы Сюэ Яна скользнули в его узкую ладонь, он потянул даочжана за собой.       — Куда идем?       — На смотровую башню. Она заброшена, так что нам никто не помешает.       Сюэ Ян специально убедился заранее. Расчистил площадку от мусора, припрятал там пару кувшинчиков вина и теплых пледов, чтобы можно было посидеть с комфортом. Они поднялись по полуразрушенной лестнице наверх.       Солнце уже село, на город опустилась ночная прохлада. Цикады и сверчки устроили шумный концерт, в лесу громко ухала сова, и пара летучих мышей пролетели прямо над башней. Когда город И переживал свои лучшие времена, здесь стояла охрана. Теперь в это небесами забытое место заглядывали только люди из соседних поселений, чтобы заказать гробы и похоронную утварь, и многие должности при городе были упразднены. Кого и от кого охранять в поселении гробовщиков? Ни один грабитель или разбойник не сунулся бы в это проклятое место. Теперь сюда лазили только местные детишки, ну, или вот Сюэ Ян.       — Отсюда весь город как на ладони, — уточнил Сюэ Ян, пока открывал кувшинчик с вином и протягивал даочжану маленькую чашечку.       — В столичных городах ночью красиво, везде горят огни, но в городе И, наверное, темно? — Сяо Синчэнь пригубил вина и чуть склонил голову на бок.       Сюэ Ян цокнул языком.       — Ты прав, это унылое место, темнотища хоть глаз выколи. На центральной улице всегда горит парочка фонарей, но, если кто не местный сунется, ноги в грязи переломает или попадется в зубы бешеной собаке госпожи Мо.       Они рассмеялись.       Вино было сладким и совсем не крепким, даочжан сидел плечом к плечу с Сюэ Яном. Было хорошо, но ладони у Сюэ Яна немного вспотели. То, что он собирался сделать… Стоило ли оно того? Если что-то пойдет не так, он потеряет все.       — Синчэнь, — Сюэ Ян проглотил несвойственное ему волнение и заставил свои губы улыбнуться. — У меня для тебя есть еще один подарок.       — О, вот как? — улыбка Сяо Синчэня, как и легкий румянец на его щеках, была такой нежной, что Сюэ Яну понадобились все остатки разума, не разъеденные сахаром, чтобы удержаться от глупостей.       Пальцы Сюэ Яна коснулись лба Сяо Синчэня и поспешно нарисовали волшебные символы. Его разум давно был захвачен этой идеей. Заклинание было сырым, ему не на ком было ставить эксперименты, но он должен был хотя бы попытаться.       Какое-то мгновение ничего не происходило, а потом на глаза Сюэ Яна опустилась тьма. В тот же миг Сяо Синчэнь вздрогнул, и с его губ сорвался легкий вздох. Сюэ Ян незаметно отвел левую руку за спину, чтобы случайно не выдать себя. Здесь не было ни воды, ни зеркала, чтобы Синчэнь мог его глазами увидеть отражение, а, значит, Сюэ Ян был в безопасности.       — Оно недоработано и действует не так уж долго. Ты можешь посмотреть моими глазами.       — Мой друг… — Сяо Синчэнь был поражен, и Сюэ Ян отвел взгляд от даочжана и осмотрелся.       Город И после заката (да и до него) выглядел так себе. Зато отсюда можно было насладиться звездным небом и яркой луной.       Сюэ Ян поднял руку, отправляя сигнальный огонек, и через минуту в небеса над городом полетели фейерверки. С оглушительным грохотом те взрывались один за другим, словно наступил новый год. Город заново загудел, люди повыскакивали на улицу, чтобы посмотреть на невиданное для этих мест даже в праздники зрелище.       — Какая красота! Я думал, уже никогда не увижу праздничный фейерверк! — Сяо Синчэнь так переволновался, что стиснутой в его руке ладони Сюэ Яна стало больно. — И небо, звезды… Я… хочу посмотреть на тебя!       — Нет, — Сюэ Ян резко мотнул головой. — Этот ничтожный босяк слишком уродлив и не желает показывать своего лица даочжану. — «Не сегодня». — Я придумал это заклинание, чтобы ты мог посмотреть на что-то красивое, а не разглядывать хромого да слепую.       Даочжан был не согласен, но решил отложить эту беседу, ведь цветы салюта распускались на такой короткий срок. Еще чуть-чуть — и все закончилось. В небе остались только сизые облачка дыма после прогремевших взрывов.       Какое-то время двое мужчин стояли в оглушающей тишине. Сяо Синчэнь с жадностью человека, оголодавшего по зрительным образам, осматривал все: черные макушки лесных деревьев, пики гор, склонившихся над городом, людей, толкущихся на улице в тусклом свете фонаря, линию городской стены и ворот, яркий диск луны. Он, конечно, видел краем глаза черные одежды Сюэ Яна и его успевшие запылиться к вечеру ботинки, но этого было недостаточно, чтобы заподозрить в спутнике того самого босяка-убийцу…       Наконец жжение, которое приносила метка на лбу Сюэ Яна, начало гаснуть, и вскоре все вернулось на свои места.       — Спасибо тебе, мой друг. Это лучший день рождения, что у меня был, — Сяо Синчэнь внезапно оказался так близко, и Сюэ Яна заключили в теплые объятья.       Сердце Сюэ Яна билось так сильно, что даочжан наверняка чувствовал сквозь одежду и кожу его ненормальный пульс. Несколько мгновений — и он отстранился. Улыбка не сходила с лица Сяо Синчэня.       — Я слышал, что есть традиция — загадывать на день рождения желание. Ты исполнил мое, хотя я о нем даже не говорил вслух.       «Можно подумать, о нем так трудно было догадаться», — подумал Сюэ Ян.       — Моя очередь. Загадай желание, а я его исполню.       «Если бы ты только знал…» — горькая мысль появилась и пропала, вместо нее на губы Сюэ Яна скользнула хитрая улыбка. Их с Сяо Синчэнем лица были непозволительно близко друг к другу, так что Сюэ Ян чувствовал тепло чужого дыхания, смешанное с запахом грушевого вина.       — А ты угадай!       И когда Сяо Синчэнь наклонился и поцеловал Сюэ Яна, мягко обхватывая его губы своими, он чуть не свалился с башни. Из головы вылетели остатки мыслей, кроме:       «Когда мой даочжан стал таким проницательным?!»       Вскоре и она потерялась, потонув в сладости нежного, как лепесток османтуса, поцелуя. Сюэ Ян давно перехватил инициативу, но это никого не волновало. Сяо Синчэнь в его руках был таким желанным, таким податливым, позволяющим целовать свой рот, ласкать свои плечи и лопатки, прижиматься к нему совершенно бесстыже. Похоже, это была немыслимая магия дня рождения! Может, Сюэ Ян, правда, родился именно сегодня, раз смог получить столь желанный подарок?       Когда они оторвались друг от друга, Сяо Синчэнь слегка невнятно произнес:       — Угадал? — даже в лунном свете было видно, как пылают его щеки.       — Ты еще спрашиваешь! — Сюэ Ян, переполненный эмоциями через край, едва держал себя в руках, готовый завалить этого даосского развратника прямо на грязном каменном полу.       — Тогда, может, нам вернуться на постоялый двор? Комната оплачена до утра.       Впервые Сюэ Ян почувствовал, что, возможно, это он из них двоих тут неопытная ромашка.       — Что ж… Ночь рождения мне нравится больше, чем день! Определенно!       Наутро, когда они оба наконец успокоились и улеглись, закутавшись в одно одеяло, Сюэ Ян полусонно произнес.       — Знаешь, у меня есть еще одно желание…       — Может, отложим его до завтра? — Сяо Синчэнь, прижимавшийся к его груди, утомленно вздохнул.       — Давай уедем к южному морю.       Какое-то время было тихо, и Сюэ Ян уже подумал, что даочжан заснул, но тот обнял его крепче и прошептал:       — Давай.

***

      Две недели спустя даочжан Сун прошел через город гробовщиков в поисках своего пропавшего товарища, но так никогда его и не нашел. Хэппи энд, сук.]:-)