Вундеркинд

В коридорах все бушуют, пытаясь догнать нужного им учителя и попросить какое-то дополнительное задание, дабы исправить оценку, что выходит у них за четверть. Первая четверть тоже что-то да значит, особенно для старших классов. А Лиза лишь устало поднимается по лестнице, оглядывая учеников, которые либо таскаются за учителями, либо же вытворяют какие-то шалости. Заходя в класс, брюнетка видет Ангелину, что сразу же ей улыбается, и видет Эльзу, которая лишь поднимает на неё свой взгляд, понимая, что уже и так натворила дел. Темноволосая видет также и Кристину, что сидит за партой, что-то переписывая в свою тетрадь, вовсе не замечая Андрющенко. Прошло два дня с того маленького инцидента. И Лизе кажется, что блондинка немного, но успокоилась. Сейчас хоть она сидит в своей повседневной позе главаря. Темноволосая кладёт свой рюкзак на парту, проходя чуть дальше и, без каких-либо слов, садится рядом с Кристиной, даже не глядя на неё. И теперь-то девушка поднимает на неё взгляд, совершенно не понимая, что нужно этой новенькой, да и ещё с таким самомнением, которое так искрится в глазах. Брюнетка кладёт на парту телефон, пододвигая его в сторону Кристины. – Так вот где он, – без радости в голосе говорит блондинка, беря свой телефон, что потеря в тот, почти грешный, день. – Смотреть нужно не на водку, а под ноги, – брюнетка, наконец, повернула свой взор на девушку, которая сложила брови домиком, явно недолюбливая новенькую. – Он упал у тебя, – хоть Кристина и сама это знала, брюнетка решила всё же рассказать ей об этом. – Не учи меня, – в голове у блондинки были лишь первые слова Лизы. – Надеюсь, что твоя голова додумалась до того, чтобы ничего не пиздеть про тот случай, – тон Кристины явно говорил о том, что если это не будет таковым – девушку ждёт не лучший исход. – За мою голову можешь на тревожиться. Лучше последи за своей сломанной и обшарпанной психикой, – посоветовала Лиза, говоря это прямо в ледяные глаза. – Завались, – прошипела блондинка, отдав приказ. – Всё к твоим ногам, – иронично усмехнулась Лиза, посмотря на Диану, что вошла в класс. – А вот и предмет твоего обожания, – всё ещё с ухмылкой, говорила это брюнетка, медленно переводя взгляд на Кристину, которая готова была вскипеть. – Че с тобой не так? – не понимала этого Захарова. – Чего ты хочешь? – темноволосая только наблюдала за тем, как у девушки меняется выражение лица. – Я никогда не думала, что встречу мазохистов, но, кажется, ошиблась, ведь встретила тебя, – процедила это светловолосая, намёкая на то, что бы девушка больше не разговаривала с ней, ибо же поплатится сломанными зубами или куда похуже. – Тебе было мало в прошлый раз? – и только сейчас Захарова поняла, что Лиза, словно не человек, ведь когда ей прошлись по солнечному сплетению кулаком, она даже не шелохнулась. – А тебе? – брюнетка улыбнулась, проведя пальцем по кофте в зоне рёбер. – Больно, когда тебя пиздят, – а в глазах напротив читались непонимание и удивление. – Че ты мелешь? – Кристина скинула руку брюнетки. – Если прямо сейчас не завалишься... – начала очередную угрозу блондинка, которую ей успешно не дали договорить. – Что? – темноволосая придвинулась к девушке почти вплотную, начав говорить на ухо. – Отрахаешь меня так же, как Диану в своих снах? – Лиза прекрасно знала, какая Захарова гомофобка, и как она относится к таким. В голове что-то щелкнуло. Захарова схватила брюнетку за грудки, резко подняв. Все, кто находился в классе, оторвались от своих дел, посмотря на двух ненавистниц. Кристина грубо толкнула ту, вновь схватив за грудки, положив на парту. – Оу, ну не здесь же, – не прекращала свои шутки брюнетка, только забавляясь тем, что сейчас происходит. Ей не страшна боль... Она её не чувствует. – Заткнись! – рявкнула блондинка, приподняв девушку и вновь стукнув о парту. – Не знала, что гомофобки такие пошлые, – не унималась темноволосая, смеясь. – Ты тупая или как?! – блондинка проехалась Лизе по губе, из которой сразу же хлынула кровь. – Я тебе, блять, не сказку нахуй рассказываю, а предупреждаю! – голос ни на тон не сменился, а лишь наоборот – повысился. – Ну, да, сказочку ты хочешь рассказывать Диане на ушко, лёжа в обнимку, – Лиза хотела этих ударов. Лиза хотела почувствовать хоть что-то... – Тебе не жить, – и пока рука поднималась, дабы нанести уйму ударов по мордашке Лизы, в класс зашла Виолетта, что сразу же подбежала к двум девушкам, оттягивая Захарову. – Я, блять, и тебе всечь могу, – прорычала та, пока шатенка оттягивала её. – Знаю. Но её тронуть не посмею, – сказала Виолетта, наконец, оттянув девушку от Андрющенко, на которую была обижена. Но сейчас ей было не до этого. – Кому ты, сука, помогаешь? – Кристина вырвалась из хватки шатенки, посмотря на неё. – Эта мразь только и делает, что подтягивает всех к своих ногам, а ты, блять, слушаешь её, – словно выплюнула Захарова, выходя из класса. – За что она тебя так? – подошла к девушке Виолетта, осмотря ей лицо. – За свою же тупость, – брюнетка слезла с парты, пройдя к своей.

***

– Что Вы хотите сделать? Почему сеанс не в кабинете, а у Вас дома? – не могла понять Лиза, садясь на диванчик. – Скоро ты всё поймёшь, Елизавета, – этому голосу, что такой спокойный и умеренный, стоит только позавидовать. – За эти два года Вы никогда не просили меня прийти сюда, в квартиру, а не в Ваш кабинет, – девушке уже пятнадцать, и она может понять, что здесь что-то не так. Мужчина не просто так привёл Лизу именно сюда, к себе. – Ты приняла сегодня таблетки? – спросил Алексей, подойдя к какой-то тумбочке. – Да... – вздохнула брюнетка. – Как иначе? – вот именно – никак. Мужчина говорит, что эти таблетки замораживают психологическую травму Лизы, которая, в случае их не принятия, просто вырвется наружу, и девушке будет очень плохо. – Хорошо, – мужчина налил брюнетке её любимого чая, отдав его Лизе и принявшись наблюдать за действиями брюнетки. – Как там твоя знакомая? Виолетта, вроде, – мужчина знал имя девушки, но специально задумался, дабы Лиза испила из кружки. – Всё нормально. Она хочет со мной общаться и дружить. Мне кажется, что правда хочет, если честно, а не из-за какой-то выгоды, – Алексей сразу же нахмурился, явно возмущаясь словам брюнетки. – Я что тебе говорил? Тебе может казаться это сколько угодно, ведь люди настолько актёры, что не отлечить от настоящих. Ты же знаешь, что единственный, кто помогает тебе не ради выгоды – я, – Лиза посмотрела на свои руки, которые начали словно исчезать и расплываться, как и всё остальное в глазах. – Знаю... – отстранённо кивнула Лиза. – Что в этом чае? Почему у меня словно дурман? – не могла понять этого девушка, пока к ней подходил психолог. – Что ты сейчас чувствуешь, Лизонька? – мужчина сел напротив брюнетки, заглянув в карие глаза. – Эйфорию... Освобождение и лёгкость, что ли, – от этого чувства ей хотелось смеяться, но не от радости, а нервов. – Ты чувствуешь это сейчас не из-за чая, а из-за меня, понимаешь? Когда ты со мной, ты чувствуешь лёгкость. Тебе хорошо, – мужчина погладил Лизу по щеке, заставив посмотреть в глаза. – Хочешь что бы было ещё лучше? – ухмыльнулся тот, смотря на девушку, что лишь кивнула, сама не отдавая отчёта своим действиям. – И ты не хочешь обидеть меня? – брюнетка снова кивнула, находясь не в этом мире. – Пошли со мной, Лизонька, – Алексей взял брюнетку за руки, заставляя подняться на ноги, что были будто ватными. – Куда? – Лиза понимала, что происходит что-то не ладное, но ничего поделать не могла, она словно была в заложниках этого мужчины. Алексей открыл одну из дверей, заводя туда брюнетку, что и вправду находилась в каком-то дурмане. Ничего не говоря, мужчина принялся снимать с Лизы кофту. – Что... зачем? – мозг говорит Лизе бежать, но девушка просто не может этого сделать. – Ты хочешь обидеть меня? – удивился мужчина, посмотря на брюнетку не с лаской и заботой, как раньше, а с гневом, от которого у Лизы замерло сердце. Ей страшно. И девушка ничего не говорит, а лишь позволяет раздеть себя; позволяет кинуть себя на кровать, словно кусок мяса; позволяет покрывать мерзкими поцелуями: шею, ключицы, живот, бёдра; позволяет лапать её за грудь; позволяет проникать в себя; позволяет лить кровь на белую простынь; позволяет тому издавать стоны наслождения, а самой вжиматься в подушку, раняя слезы; позволяет кончать внутрь; позволяет соглашаться словам: «надеюсь, больше ты меня не обидишь, и следующие разы будут приятнее, Лизонька».

Ебанная пятница.

***

Брюнетка вскакивает с кровати, трудно дыша. Она зарывается руками в свои волосы, пытаясь умерить дыхание, что сильно сбилось. Эти кошмары, кажется, никогда не отпустят Лизу из своих оков. Но Андрющенко считает что, мол, заслужила. Сама виновата во всём. Она могла прекратить эти пятничные «сеансы», но не смогла. Испугалась. Такая стальная и бесстрашная девушка, что не боится вообще никого, испугалась и ничего не смогла сказать этому мужику, который всё ещё думает, что Лиза верит всем его словам, и приходит в пятницу только из-за этого, а не страха, что затаился в глубине её души. Вчерашний сеанс был первым в среду, ведь до этого девушка никогда не пропускала пятницы. Лиза встаёт напротив зеркала смотрят на засос, что был оставлен вчера на её животе. Никто даже не знает, что девушка не позволяет к себе прикосаться не из-за какой-то брезгливости и отвращения, а из-за того, что она лишь его. Никто не имеет права прикасаться к ней, ведь она пренадлежит только ему. Брюнетка открывает привычный ей ящик, собираясь вытащить баночку таблеток. – Нет, хватит, – говорит это она сама себе, с сильным грохотом захлопывая ящик. – Это ведь бред. Они не помогают мне, – смотрит на себя в зеркало. – Они приносят мне только ужас в жизнь, – и выходит из ванной, оставив белую баночку таблеток на своём месте нетронутыми. Лиза приняла решение не пить эти бесполезные таблетки, ведь они только одурманивают её разум и не дают чувствовать абсолютно ничего. Девушка прекрасно понимает, что без них ей будет какое-то время трудно, потому что она принимает их уже как четверный год без пропусков.

***

Заходя в класс, брюнетка видет Виолетту, что лишь бросает на неё свой взгляд, ничего не говоря. Всё ещё обижается; видет Эльзу, что сидит с Идеей, пытаясь хоть как-то абстрагироваться от неё; видет Киру, которая смеётся с Настей, видимо, обсуждая очередного изгоя; и видет Захарову, что сидит развернувшись к Виолетте, разговаривая с ней. Похоже, они нашли общий язык. Лиза проходит к себе за парту, кладя на парту рюкзак. Она знает, что в её организме ещё будет присутствовать препарат, который она употребляла, два-три дня, поэтому не надеется на то, что сразу же начнёт чувствовать что-то другое. Единственное, что появилось внутри у брюнетки – мизерный страх. Она же не может быть социофобом? Хотя, после того, что произошло семь лет назад, Лиза не может быть в этом уверена.

***

Физкультура стала приходиться по душе Андрющенко ещё с большей никчёмностью. Зачем она в таком возрасте? Ну, ладно, в начальных, чтобы развлечься детям, но одиннадцатиклассникам она точно уж не нужна. Брюнетка заходит в раздевалку, бросая свой рюкзак на низкую лавочку. Девушка расстегивает свою чёрную зипку, которую она всегда накидывает на верх одежды. Как только на её теле оказывается серая футболка, в раздевалку, где и так происходит какая-то вакханалия сплетен и истерик, забегает Виолетта с Ангелиной. – Он такой урод! – нервы шатенки на пределе. Малышенко трясёт ногой, прикусывая губу. – Ну... Можно, наверное, что-то придумать, – Ангелина и поддержка – вещи абсолютно несовместимые. Девушка просто стоит в стороне, иногда поглядывая на подругу. – Что случилось? – задаёт интересующий всех вопрос Идея, что стояла почти в самом конце раздевалки с Кристиной, которая просто сидела в телефоне. – Этот урод... – начинает Виолетта. – Дима, – перебивает её Ангелина, уточняя. – Забрал мои вещи, – продолжает шатенка, – ведь он знает, что это последний урок физры, на которую если я не приду – мне выставят два в четверти. – А зачем это ему? – Эльза прекрасно понимает, про кого идёт речь. – Потому что с тебя он переметнулся на меня, – выпалила шатенка, стоя в блузке, что немного оголяла живот, и брюках. – А все вы знаете, что этот старый хрыч не будет даже впускать меня в спортивный зал, если я буду в таком виде, – Ангелина положила ей на плечо руку, пытаясь как-то поддержать. – Возьми справку, – предлагает Идея. – Мне нужно хотя бы четыре получить, иначе у меня выйдет два. Говорю же, – Виолетта закрыла глаза. Брюнетка знала, что мать девушки очень негодует, когда та приносит плохие оценки в дом. После развода с мужем, женщина стала намного хладнокровнее относиться к дочери. И хоть Виолетта этого никому не рассказывала, но Андрющенко знала, что мать иногда может и руку поднять на дочь. По этому девушка всегда пыталась как-то выкрутиться из ситуаций с плохими оценками. Лиза, посмотря на приходящую истерику шатенки, которую она пыталась как-то скрыть, тяжело вздохнула, потянувшись за край своей футболки. – Держи, – протянув Виолетте футболку, девушка наблюдала округлившиеся глаза напротив. – Лиз, – протянула Эльза, стоя сзади. – Что? – спокойствие брюнетки заставляла покрыться мурашками. – Я в спортивном топе, так что он впустит меня, – говорила темноволосая, ощущая холод по телу. В раздевалках всегда прохладно. – Спасибо, – аккуратно взяв футболку Лизы, сказала шатенка. – На низ он не смотрит, – кинула брюнетка, накидывая на себя зипку. И в то время она не знала, как пристально на неё глазеет Кристина, что очень удивилась такой доброте со стороны этого робота. Плюсом Захарова удивилась фигуре темноволосой. Хоть девушка и была худой, у неё был заметный пресс; талия. Поняв что смотрит на изгибы Лизы, блондинка сразу же отвернулась, заметив, что кровь начинает приливаться к щекам.

***

– Ты чего такая напряжённая? – Эльза сидит на излюбленной лавочке, укутавшись в кофту. – Ничего, – хоть лицо и было по-прежнему безэмоциональное, в голосе чувствовалась нервозность. – Я же вижу, что у тебя что-то произошло, – вздохнула блондинка, понимая, что от подруги ничего не добьётся. Оне непробиваемая. – Ты рада, что завтра последний день перед каникулами? – спросила Швец у брюнетки, что лишь усмехнулась. – Мне абсолютно плевать. Какая разница, ходить мне в это захолустье или же сидеть дома? – темноволосая развернулась, откинувшись на лавочку. Тело ныло. Таблетки, что перестала принимать девушка, дали своё. Они вновь начали возвращать ей чувства. – Кстати, – вздохнула белокурая, – я с мамой уезжаю на эту неделю в Москву. Мы хотим побывать в квартире у отца, – Лиза посмотрела на девушку, которая опечалилась, заговоря об отце. – Как он умер? – спокойно спросила брюнетка, не предавая значения какой-то этике. – Как ты узнала... – девушка удивлённо посмотрела на Андрющенко. – А, точно. Ты же всё знаешь, – без какой-либо иронии, как, например, Кристина, сказала это белокурая. – Его убили, – темноволосая посмотрела в пустоту, словно перестав дышать. – Пришли какие-то дебилы и зарезали его. Мой отец был достаточно известным балеруном... Его хотели ограбить. Из-за каких-то денег и погремушек они лешили его жизни, – у Эльзы не было слез, а только ярость в глазах. – Люди, что отбирают жизни у других, просто не должны существовать в этом мире, – говорила девушка, не видя лица брюнетки. Лиза была испугана; она хотела убежать; хотела повторить попытку самоубийства в реке, что находилась не так далеко. – Мне нужно идти, – Лиза резко вскочила с лавочки, не обращая внимания на девушку, которая что-то кричала ей в спину. Эти слова будто прошлись ножом по сердцу Андрющенко. Лиза хотела пойти на крышу и исполнить желание Захаровой; хотела взять охапку своих таблеток, что таились в ящике, и запихать их в своё горло; хотела взять острое лезвие и разрезать абсолютно все вены на своих руках, выпуская алую жидкость на свободу; хотела взять верёвку и привязать её к люстре. Брюнетка выбежала из леса, помчавшись в неизвестную сторону. Она желала убежать от себя и от того страха, что находился в её душе уже как семь лет, раздирая глотку.

***

Семь лет назад.

Какая-то старенькая квартирка в самом захолустье Нижнего Новгорода. Серые стены, такого же оттенка словно всё находящееся в квартире. Холодная осень, которая заставляет надеть на себя уйму теплой одежды. В 12-ой квартире балаган. Девушка двадцати шести лет хватается за сердце, когда на пороге квартиры появляется в стельку пьяный сосед, который переехал в этот мрак только на той недели. – Что Вам? – девушка была достаточно маленького роста; её чёрные глаза хорошо сочетались с бледным оттенком кожи и смолистыми волосами. – Я у тебя, – пьяный ик, – ключ разводной забыл, – много девушка не разобрала, но это помогло хоть в чём-то. – Разве? – она такого не припоминала. – Я че, блять, пиздеть буду? – мужчина был на две головы выше той, что заставляло брюнетку вздрогнуть. Ей лучше не влезать в конфликты, ведь она не хочет подвергать опасности дочь, которая сейчас сидит в гостиной и что-то рисует. – Ладно... – девушка прикусывает внутреннюю сторону щеки, думая. – Проходите сюда, а я сейчас Вам ключ вынесу, – темноволосая говорит быстро, так же она и уходит на кухню, ведь ключ должен быть там. Мужчина рассматривает квартиру, замечая маленькие кроссовки в прихожей. – У тебя че, дочь есть, что ли? – манерами тот не блещет, потому что проходит на кухню прямо в грязных ботинках. – Да, – думает девушка. – Но сейчас её нет, – брюнетка не хотела того, что бы какой-то пьяный мужик доставал её десятилетюю дочь, которую она оберегает как только может. – Ясно, – на лице мужчины появляется омерзительная ухмылка. – Я не знаю. Вашего ключа нет, – темноволосая оборачивается, видя, как мужчина стоит к ней почти впритык. – Да какая разница нам на него, да? – он хватает девушку за запястье, прижимая к кухонному столу. – Вы что делаете? Уход... – договорить не успевает, мужчина закрывает ей рот своей большой и грязной рукой. – Вякать не нужно, – почти шипит мужчина, видя страх в глазах напротив, от чего только насмехается. – Че ты как неженка? Таких в этом районе не водится, – он слышит как та что-то мычит, пытаясь сказать. – Отпусти меня! – наконец, вырывается из рук того брюнетка, кусая его за ладонь. – Ты че, тварь, – теперь настоящий рык. Мужчина подлетает к темноволосой, хватая за подбородок и давая пощёчину. Брюнетка молится всем, кого только помнит, чтобы дочь не вышла на кухню, услышав её крик. Пока девушка смахивает уже не зная какую по счету слезу, пьяница хватает её за руку, вновь прижимая к столу. Темноволосая брыкается, пытается ударить, но тот только больше начинает злиться, хватая её то за шею, то за волосы. И когда мужчина хватает брюнетку за талию, начиная снимать штаны, девушка кричит. – Слезь с меня! – пищала брюнетка, пытаясь оттолкнуть от себя пьяного мужчину, что нависал над ней, вынуждая впечататься в стол. – Завались, – прошипел тот, отвесив сильной пощёчины. Неожиданно дверь на кухню распахнулась и в неё вбежала маленькая девочка с угольными волосами. – Мама! – крикнула девочка, понимая, что происходит уж точно не что-то чудотворное. – Лиза, иди к себе! – рявкнула девушка, бросив взгляд на дочку, у которой округлились глаза от увиденного. – Ты же сказала, что она не здесь? – мужчина был в ярости. Он был уверен, что им никто не помешает. – Отойди от моей мамы! – крикнула девочка, бросившись на помощь матери. – Съебись, мелочь, – рыкнул тот, толкнув девочку, от чего та ударилась головой о тумбочку, потеряв равновесие. – Лиза! – брюнетка хотела кинуться к дочери, но мужчина схватил её за волосы, прижав лицом к столу. – Ты че, ахуела? Сначала пиздишь, потом собираешься съебаться, – был в негодовании тот, рычав это девушке на ухо, сжимая одной рукой клок волос, а другой руки, чтобы та не убежала. – Что с моей дочерью?! – крикнула темноволосая, боясь того, что с Лизой что-то произошло. – Завались! – мужчина сжал клок волос сильнее, вынуждая издать стон. Мужчина сжал той горло, переместившись вновь к штанам. В глазах плыло то ли от удара головой, то ли от слез, что текли из карих глаз. Лиза видела, как её мать бьют, а та пытается вырваться; она видела как та издаёт стоны боли, каждый раз как мужчина сжимает ей горло; она видела, как тот начинает раздевать её мать. Лиза не знала, что делать... Она просто не представляла. Но она знала одно – маме помочь нужно. Брюнетка кинула взгляд на тумбочку, на которой находился нож. Девочка, услышав очередной крик матери, всё же схватила нож с тумбочки, подлетев к мужчине сзади. Лиза замахнулась и вонзила его прямо в горло пьяного мужчины, ведь тот как раз нагнулся. Девушка посмотрела на мужчину, что схватился за своё горло, а потом и вовсе упал. По белой плитке начала распространяться алая жидкость. Девушка, услышав звон ножа, что упал на пол, словно очнулась, подбежав к своей дочери. – Лиза, успокойся, солнце, – брюнетка прижала к себе дочь, закрывая глаза. – Посмотри на меня, – девушка положила свои трясущиеся ладони на щеки дочери, заставив поднять заплаканные глаза. – Мам... – девочка не могла поверить во всё происходящее. – Тихо, тихо, – брюнетка вновь прижала к себе Лизу, нервно гладя ту по волосам. Дальше у девочки была словно пропасть в сознании, а очнулась она только тогда, когда в дом постучались. – Что у вас произошло? – спокойный тембр раздался по кухне. – Он напал на меня, – к тому времени девушка уже смогла хоть как-то умерить своё дыхание. – Что произошло дальше? – полицейский глянул на девочку, что прижалась к матери, боясь даже поднять взгляд. – Схватила нож и... Вот, – голос был спокойный, а взгляд опустошённый. Лиза, услышав слова матери, сразу же посмотрела на неё. – Мам, но... – хотела что-то сказать девочка. – Тихо, дочь, всё хорошо, – перебила она Лизу, видя удивление и страх в глазах напротив. – Это я его убила. Пишите, – словно приказала она это полицейскому, что только вздохнул, начав писать что-то в блокноте.

***

Лиза сидела на краю своего же окна, на самом последнем этаже многоэтажки, свесив ноги вниз. Воспоминания заставили девушку, впервые за несколько лет, прослезиться. Девушка сидела на своём окне вот уже третий час, только иногда вздыхая и всхлипывая. Она хотела либо сорваться и побежать в ванную, доставая таблетки, которые помогали ей ничего не чувствовать, либо просто сорваться и упасть с пятого этажа. На улице уже была кромешная темень, и только иногда она видела проезжающие мимо автомобили, в которых на всю улицу играла музыка. Лиза могла только позавидовать тому, как в соседней квартире кто-то смеётся во всё горло; как на улице бегают дети, визжа; как к машинам подбегают девушки, обнимая то своих парней, то родственников. Брюнетка сидела в своей пустой квартире совершенно одна, желая покончить со всеми муками прямо здесь и сейчас. Но Андрющенко была «суперменом», который не сдаётся. Брюнетка помнила последие слова матери, перед тем, как её забрали полицейские, и она упиралась на них. «Стань самой умной. Никогда не сдавайся, солнце. То, что меня не будет рядом, не значит, что меня не будет с тобой ментально. Я всегда буду думать только о тебе, дочь. Стань тем, кем хотела стать я... Никому не уступай в уме и силе духа. Будь лучшей, Лиза...»

***

Заходя в кабинет, Лиза видет Виолетту, что теперь улыбается ей и машет рукой, но ещё видет Захарову, которая сидит с недовольной миной, явно чем-то взбешена. Неудивительно. Брюнетка кивает Малышенко, что, кстати, делает очень редко, садясь к Эльзе, от чего у той округляются глаза. – Прости, что вчера ушла, – голос охрипший, словно та пила неделю подряд. – И да, сожалею насчёт отца, – добавила девушка, видя удивление белокурой. Швец точно не ожидала, что к ней в школе когда-либо подойдёт Лиза. – Ничего страшного, – всё ещё была потрясена Эльза, смотря на подругу, которая, кивнув, пересела к себе за парту, за которой, как всегда, не было Киры. Сегодня же опять переставили классный час. Девушка видет как Виолетта поднимается со своего места, подходя к однокласснику Глебу, что стоит возле учительского стола. Лиза, откидываясь на спинку стула, вновь начинает пролистывать очередные статьи по: психологии, наркологии, литературе, физическим наукам. Брюнетке интересно всё, но не в этот раз. Лиза, делая вид, что что-то читает, иногда поглядывает своим холодным взглядом на Виолетту, что кидает взгляды на неё и одноклассника, с которым беседует. Девушка заметно нервничала и была одновременно опечалена. Темноволосая, решив больше на принимать таблетки, начала что-то чувствовать. У неё, при виде людей, теперь не было только отвращения и похуизма, но иногда девушка начала ощущать жалость и огорчение. Лиза решила кое-что поменять в жизни. Она, вспомнив трагичный случай семь лет назад, поняла, что её мать не была бы в восторге, если бы увидела не Лизу, а какую-то железяку, что только что-то учит и ненавидит всё вокруг. Брюнетка хотела помочь кому-то, дабы хоть как-то искупить свой совершённый грех. Лиза решила выкинуть как таблетки из своей жизни, так и того, кто дал их. Вчерашним вечером Лиза заблокировала психолога. Почему она должна кого-то бояться? Она же такая сильная. Андрющенко поняла, что быть всё время одной тоже не комильфо, поэтому, всё же переступив через себя, подошла к Эльзе. Ей, конечно, будет трудно освоиться, не находясь в постоянном одиночестве и вечном нервозе, но девушка попытается. Она будет делать это не для себя, а для матери, которая пожертвовала всем, чтобы Лиза жила спокойно и хорошо. А девушка ни разу даже не сходила к матери... Еë мысли и раздумья обрывает человек, что сел рядом. Хоть это и было неожиданно, Лиза даже не повернула голову в сторону девушки, что села рядом. – Ты даже на переменах учишься? – удивилась с пренебрежением Захарова, что водила взглядом по Лизе. – Да. И тебе бы, кстати, посоветовала бы, – хоть тон и был грубоватым, но не таким как, например, неделю назад. С уходом таблеток из её жизни, девушка начала немного, но меняться. – Иди нахуй. Когда захочу, тогда и буду учиться, – Кристина уже и забыла, что хотела сказать этой брюнетке. – Это был не приказ, а совет, – девушка отвела взгляд от телефона, наконец, переведя его на Захарову, у которой чертики в глазах плясали румбу. – Ещё бы, блять, это был приказ, – фыркнула блондинка. – Чего хотела? Наорать без причины? Если так, то можешь идти, ведь выполнила свою миссию, – проговорила Лиза, изучив голубые глаза. – Ты... – начала Кристина. – Захарова, как кстати, – улыбнулась Галина Васильевна, зайдя в класс. – Как раз хотела сказать, что бы ты пересела к Лизе, а Кира... – возмущённо вздохнула женщина, – которой как всегда нет, пересела к Виолетте, – у светловолосой округлились глаза. Она явно не ожидала такого исхода событий. – Можно узнать причину? – спросила брюнетка. Если честно, Лизе было это только на руку, ведь девушка почему-то хотела узнать эту зловещюю даму получше. – Виолетта с Кристиной только и дело, что говорят на уроках, – объяснила женщина. – И под удар попали не только эти двоя, но и я с Кирой, – девушка бросила возмущённый взгляд на учительницу. – Ой, посидите вместе, ничего не случится, – махнула рукой Галина Васильевна, начав что-то писать. – Замечательно, блять, – прошипела Захарова, идя к своей парте за вещами. И пока девушка отошла, к Лизе подошла Виолетта, что улыбалась. – Лиз, я, конечно, знаю, что ты откажешь, но всё же попытать удачу можно... – сказала шатенка, заинтересовав Лизу. – Попытай, – хмыкнула девушка, видя, как Виолетта оборачивается на Глеба, который стоял сзади. – Пойдёшь сегодня на вечеринку? – неловко ухмыльнувшись, спросила шатенка. Она прекрасно знала, что Лиза не ходит в подобные места. – Ну, – протянула брюнетка, видя, как Виолетта трясёт ногой. – Ладно, пойду, – у шатенки округлились глаза от услышанного и вырвался непроизвольный смешок. – Кстати, поднимешь? – сказала Андрющенко, указав на ручку, что валялась на полу. – Конечно, – сейчас Виолетте было плевать на всё. Она была очень рада. Андрющенко, увидев, что та нагнулась, сделала то же самое, положив руку ей на спину. – Не нужно спорить с такими дебилами, зная, что я могу отказать, – почти прошептала она это на ухо Малышенко.