Сделка

Как ни странно, но на кровати Вики, куда ее уложил Мэтт, не слушая никаких возражений, Елена впервые за долгое время именно выспалась, а не пролежала всю ночь в комоподобном состоянии, не приносящем отдыха. Впрочем, тошнота все еще была при ней. Она едва добежала до ванной, куда не успела закрыть дверь. Елена не знала, в какой момент рядом с ней появился Мэтт, но была ему благодарна за то, что он заботливо держал ей волосы, пока ее выворачивало наизнанку, и просто сидел рядом. Ей не было стыдно перед ним, поскольку уж в таком положении они были не раз в те времена, когда вечеринки были в их жизни почти еженедельным событием. К тому же это был просто… Мэтт. Он видел ее и блюющей, и помятой, и в слезах, и голой, и растрепанной. Елена неожиданно поняла, что, наверное, он был единственным, кто видел ее такой, какой никто не видел, даже родители. Более того, Мэтт был тем из немногих, кто видел в ней сначала Елену, а уже потом двойника, Кэтрин и все такое прочее. Она никогда не была для него заменой. Для Мэтта она была просто… просто Елена. — Спасибо, — тихо прошептала она, когда тошнота утихла и он протянул ей стакан с водой. Елена сделала осторожный глоток и настороженно посмотрела поверх стакана на Мэтта, съехавшего по косяку вниз и усевшегося на пол, смотря на нее до боли странным обреченно-смиренным взглядом. У нее отчего-то засосало под ложечкой, а в душе расцвел ужас от того, что он знает ее новоявленный секрет. Но у нее не хватало смелости открыть рот, чтобы сказать хоть что-то, и в конце концов Мэтт первый нарушил тишину. — Я мог бы уже два года быть дядей, — вдруг сказал он, отвернувшись к косяку напротив него. — Вики залетела сама не знала от кого пару лет назад. Скорее всего от Тая. Ее тоже по утрам тошнило, и она вдруг полюбила чай, который всегда терпеть не могла, предпочитая кофе. Мэтт замолк, а Елена удивленно на него посмотрела. Она не знала, что Вики когда-либо была беременна. Тогда они еще встречались с Мэттом, но он ничего ей не говорил. — Что случилось? Выкидыш или?.. — тихо спросила она, прислонившись к стене небольшой ванны гудящей головой и поджав к себе ноги. Мэтт скривился. — Вики пыталась, — горько произнес он. — Тяжелое таскала, травки какие-то пила, в горячей воде лежала… Но все никак. Я ей говорил, чтобы она не маялась ерундой. Что я буду больше работать, что я буду ей помогать, что мы сможем справиться, что нам, впервой вдвоем выживать? Но она только истерики устраивала. А потом нашла какую-то клинику в Шарлоттсвилле, и… Он перевел на нее свой пустой взгляд. — Жизнь моего племянника или племянницы стоила шестьсот долларов, — хрипловато сказал Мэтт, стиснув руку в кулак. — Я сидел с ней, держал ее за руку, когда она истекала кровью от той дурацкой таблетки и думал о том, какой же я хреновый брат, что не смог ее уговорить не делать этого. Но… Насильно мил не будешь, верно?.. — Верно, — эхом произнесла Елена, про себя думая, что сделал бы Джереми, если бы не это внушение. Сидел бы рядом с ней, поддержал, какой бы выбор она не сделала, или пытался бы отговорить от аборта? Елена нахмурилась, осознавая, что еще даже не думала об этом. Она даже еще не могла толком принять то, что была беременна, что уж тут говорить о мыслях насчет того, что будет дальше?.. Оставлять ли это неожиданное дитя или избавиться, пока никто ничего не узнал? Елена не знала, как ей быть. Она ведь едва могла позаботиться о себе!.. Куда уж ей ребенок? Она даже школу не окончила, и… «Изобель тоже не успела закончить школу, но жизнь тебе все же дала, а не избавилась, как могла бы», — отметил с нотой яда ее внутренний голос, с которым она не могла не согласиться. Вот только в отличие от ее биологической матери Елена не могла отдать своего ребенка на усыновление. Нравится ей это или нет, но его отец был бессмертный гибрид и этот ребенок не будет обычным. Как минимум, оборотнем, или ведьмой, если вспомнить его бабушку, а как максимум — он будет чем-то таким, чего прежде не было на всем белом свете. Как Елена могла отдать такого ребенка чужим нормальным людям, которые не знают, как иметь дело с подобными откровениями о мире?.. Нет, это точно не ее вариант. Так что осталось только два: оставить или аборт. Но от последнего ее тошнило, едва стоило подумать об этом, а первое… Елена дала себе клятву, что не подарит жизнь ни одному ребенку, чтобы не продолжать род Петровых. Чтобы через пятьсот лет не родилась еще одна несчастная с чужим лицом, за чьей кровью будут охотиться. Будет охотиться ее же предок, выходит, если учесть сегодняшние обстоятельства. Но поздно вспоминать о клятвах, когда она уже была беременна, не так ли?.. Неужто убьешь своего ребенка? Этот вопрос невольно всплыл в ее голове, как и обстоятельства, при которых тот был задан, но ответа Елена не знала так же, как и тогда. Убьет ли невинное дитя, которое не просилось на этот свет? Убьет ли за то, чтобы не портить себе еще больше жизнь? Убьет ли только потому, что его отец является чудовищем и причинил ей много боли?.. — Почему ты мне все это рассказал? — тихо просила Елена, и так понимая, что ее секрет был уже раскрыт. Мэтт многозначительно на нее посмотрел. — Лена, я типичный спортсмен со средним баллом оценок в школе, но даже я не смог бы не заметить упаковку от тестов на беременность, которую ты вчера обронила в моей ванной, где не было женщин с тех пор, как моя мать в очередной раз уехала восвояси, — иронично ответил он. Елена поморщилась. — Черт, я такая растяпа, — выругалась она, чем вызвала тихий смех у Мэтта, за что тот получил возмущенный взгляд и тычок в плечо. Ненадолго между ними повисла дружеская тишина, которая быстро сменилась напряжением, но больше со стороны Елены, все ждущей и ждущей, когда тот спросит, кто отец, или начнет убеждать как оставить ребенка, так и избавится от него. Или начнет осуждать, а может, даже обижаться. Но Мэтт все молчал. — Не хочешь ничего спросить или бросить парочку осуждающих фраз? — смиренно спросила Елена, наклонив голову на бок и исподлобья глядя на Донована. Он покачал головой. — Нет, я хочу, чтобы ты встала с пола и пошла со мной завтракать скромной яичницей и тостами с сосисками, которые остывают на столе, — с усмешкой сказал Мэтт и встал на ноги, приглашающе протягивая ей руку, за которую Елена без колебаний ухватилась и тоже приняла вертикальное положение. Мэтт посерьезнел. — А насчет остального… — добавил он и неловко пожал плечами. — Это не мое дело, но… Что бы ты ни решила, я поддержу тебя. Если ты хочешь. — Даже съездишь со мной в клинику и будешь держать за руку, если я решу сделать аборт? — с самоуничижительной улыбкой спросила Елена и ощутила прилив огромной благодарности, когда Мэтт коротко кивнул. Она сглотнула комок, подкативший к горлу, и крепко обняла его. — Спасибо, Мэтт, спасибо, — прошептала Елена, и спустя пару мгновений они наконец покинули ванну и отправились на кухню, чтобы завтракать.

***

В тот же день Мэтт отвез ее в Шарлоттсвилль. Елена не хотела оттягивать неизбежное и хотела окончательно убедиться, что беременна, а также принять решение о том, как дальше пойдет ее жизнь. Она нашла клинику и сумела записаться на прием на сегодняшнюю дату, что не могло быть ничем иным, как удачей, если это можно было так назвать. Но одной ехать ей не хотелось, особенно после того, как Мэтт сам предложил ей помочь и побыть рядом. А еще отвезти ее, поскольку сидеть за рулем Елена просто не могла. Ее руки тряслись все сильнее по мере того, как они подъезжали к городку, где решится ее судьба. «Твоя ли судьба-то? Это не тебя, если что, разрежут на кусочки еще до того, как сделаешь первый вдох, и выбросят в мусорное ведро, как банку из-под газировки», — едко шептал ее внутренний голос, отчего Елену начинало тошнить. Поездка была одновременно длинной и короткой. В первом случае у нее было слишком много времени на всякие тяжелые и тоскливые мысли, а во-втором — ей как раз таки не хватило времени, чтобы принять то судьбоносное решение, после которого ее жизнь бесповоротно изменится. Клиника была небольшой и почти полупустой. Елена заполнила бумаги в регистратуре, вписав туда на всякий случай не свое имя, едва выдержав суровый взгляд пожилой медсестры, на чьем бейдже было написано «Камилла», а потом ее отправили в сторону кабинета, где ее примет доктор, чьего имени она даже не запомнила от нервов, которые еще немного и точно сведут ее с ума. — Для женщины с таким милым именем у нее слишком хмурый взгляд, — попытался пошутить с ней Мэтт, когда они отошли подальше от стойки, но все, что смогла выдавить из себя Елена, так это жалкую улыбку. Они сели в кресла, стоящие в стерильно-белом коридоре, где, кроме них, было еще две женщины, сидящие чуть поодаль, которые не выглядели и вполовину так взволновано, как себя чувствовала она. Нога Елена начала нервно дергаться, пока они ждали, когда ее вызовут, а зубы бессознательно начали кусать кутикулы, тем самым воскрешая ее вредную детскую привычку. Вдруг Мэтт положил ладонь на ее дергающуюся коленку и мягко сжал. — Не волнуйся, Лена, — тихо сказал он, поймав ее взгляд своим. — Ты уже столько пережила, что тебя не должен пугать визит к обычному доктору. Елена издала хрипловатый смешок. — Зная мою удачу, этот доктор окажется каким-то снежным человеком или банши в маскировке, — колко заметила она, на что Мэтт закатил глаза и веско заметил, что в их регионе, где даже снег выпадает не каждый день, вряд ли водятся снежные люди. Про банши он ничего не сказал. Елена без иронии не могла не подумать, что Мэтт на долю секунды, но вполне серьезно мог допустить и такой вариант, поскольку отрицать то, что она была магнитом для неприятностей и всяких сверхтварей, не мог даже он. Наконец ее вызвали. Она сглотнула, уже отчаянно скучая по своей апатии, которая на фоне шокирующего открытия о ее беременности куда-то испарилась, вытерла потные руки о джинсы и вошла внутрь. Елена не боялась врачей или гинекологов. Это было глупо, поскольку ее отец тоже был доктором, а мама с ранней юности приучила ее заботиться о своем женском здоровье. Но сегодня была не простая проверка, занимающая минут десять. Скорее уж пытка. Причем буквально. Доктор Марино, среднего возраста рыжеволосая женщина, окутанная кофейно-никотиновым амбре, как одеялом, кажется, не очень любила свою работу, а может, не любила подростков как таковых. Она была резкой в своих вопросах и несколько раз грубо замечала, что нынешняя молодежь безответственная в вопросах контрацепции. А когда дошло дело до осмотра на кресле, доктор Марино оказалась так же далеко не нежной особой. Елене пришлось себя сдерживать, чтобы не пнуть эту женщину в лицо, пока та была у нее между ног, а ее лицо находилось в жалких сантиметрах от ее стоп, когда в очередной раз ощутила дискомфорт от ее грубых рук. А потом все стало незначительным и далеким, когда доктор Марино отодвинулась от нее, снимая перчатки, и небрежно заявила: — Ну, можешь «поздравить» своего бойфренда и «обрадовать» родителей, а заодно выбросить все свои заявления в колледж, девочка. Теперь они тебе точно не нужны, ведь ты определенно беременна. Так, будто она только что вновь не взорвала мир Елены на части. Так, будто это ничего не значило и было обычной обыденностью, как новость о погоде. Впрочем, для Реджины Марино может быть все так и было, ведь для нее Елена была просто еще одна бестолковая беременная девочка-подросток, выкинувшая свою жизнь в мусор из-за всплеска гормонов и обуявшей похоти, сама виноватая в том, в каком положении оказалась. И она не понимала, что перед ней был чертов двойник, а ребенок, чье существование только что подтвердила, был невозможен хотя бы потому, что его отец был тысячелетним гибридом вампира и оборотня с весьма скверным характером. Елена автоматически слезла с высокого кресла, оделась, после чего улеглась на кушетку, задрав рубашку, чтобы сделать УЗИ и закончить этот тягостный визит. Она думала, что большего шока сегодня уже не испытает. Что лимит на это исчерпан. Но, как оказалось, это было не так. Вид маленькой крошки с ручками, ножками, крупноватой головой, на которой были видны отчетливо ушки, губки и очертание закрытых глазок, чье быстрое сердцебиение громко доносилось из динамиков, настолько поразил Елену, что она прижала руку ко рту и заплакала. Это был ребенок! Живой, настоящий, без хвоста, клыков и рожек. Он был здесь, прямо в ней, рос, развивался и зависел полностью от своей мамы, не волнуясь о том, сколько ей лет, кто его отец и что творится вокруг. Невинный маленький малыш. И теперь Елена, видя эту яркую картину того, что жизнь продолжалась несмотря ни на что, совершенно точно знала ответ на тот вопрос, который задал ей Клаус на том шоссе.