Сделка

Елена больше не горела. Это первое, что она ощутила, когда пришла в себя. Ее голова была полна ваты, мысли текли очень вяло, ее кожа была неприятно липкой, а мышцы тянуло, как после долгого бега или судорог. Она медленно распахнула глаза, чтобы узнать, где находится. Короткий взгляд вокруг и явный запах пыли да прелости, дал понять, что, кажется, Елена была в каком-то заброшенном мотеле или доме, совсем не похожем на дом ведьм. Но почему она была здесь? А самое главное, где это здесь? Пару мгновений, всего пару мгновений Елене понадобилось, чтобы все вспомнить. Эбби, похищение, Эстер, аконит, боль… Боже, малышка! Она резко села на месте, ощущая, как тут же закружилась голова, опустила глаза вниз и прижала руки к животу. Елена не могла понять точно, изменилось ли что-то. Та твердость, которой она часто стала касаться, будто желая удостовериться, что это не сон, все еще явственно ощущалась под ее рукой, но этого было мало, чтобы понять, жива ли ее малышка или нет. — Я слышу в тебе второе сердце, — вдруг сказал холодный голос, отчего Елена резко вскинула голову и почти сразу, чисто рефлекторно, прижалась ближе к спинке кровати. Это был Финн. Он сидел с неестественно выпрямленной спиной в кресле, стоящем в углу небольшой комнаты, где она проснулась, частично скрытый в тени, и непроницаемым взглядом смотрел на нее. Елене хотелось поежиться, а еще лучше скрыться от этого взора, в глубине которого скрылось явно неодобрение. Она даже не знала чем. Тем, что Елена убила его не такую уж и неубиваемую мать? Что не дала сразу свою кровь? Что она была беременна от его брата?.. Внезапно ее мысли вернулись к его словам, сказанным ранее, и на миг Елена забыла обо всем. Он слышал в ней второе сердце. Значит, ее малышка была жива. Значит, она ее не потеряла, как многих других. Елена невольно всхлипнула из-за невольно собравшихся на глазах слез облегчения и вновь нежно провела руками по своему животу. Это было так странно… Сначала она поверить не могла, что беременна, потом была в ужасе, что отцом был Клаус и что она станет матерью так рано, что явно бы разочаровало ее родителей. Елена серьезно рассматривала идею аборта, как бы она ей ни претила, а сейчас… сейчас она не могла даже представить, что с ней было бы, если аконит убил бы ее девочку. «Я бы убила их. Убила бы всех. Разорвала бы на куски, сожрала бы сердца и вырвала бы глотки», — довольно кровожадно подумала Елена, рассеянно отмечая, что это, видать, дает знать о себе ее волчья сторона. А может, она просто стала жестокой. — Ты правда заботишься об отродье Никлауса, — с ноткой недоверия произнес Финн, вырвав ее из своего маленького мирка, где ему не было места. Елена вскинула голову. — Я забочусь о своем ребенке, которого твоя мать едва не убила по какой-то там своей прихоти, — резко сказала она, пронзая Финна мрачным взглядом и ощущая, как внутри нее клокочет ярость. — А твой брат имеет к нему отношение ровно такое, как и ты. То есть никакое. Кровь в вашей семье ведь ничего не значит. И ты тому прекрасное подтверждение. Племянница для тебя явно не что иное, как муравей под твоим ботинком, и… — Она неправильная! — оборвал ее Финн. — Мама сказала, что она оскорбляет природу! И когда она сможет овладеть другой ведьмой, она это исправит! Нужно только подождать! Елена презрительно фыркнула, лихорадочно думая, что ей делать и стоит ли вообще дальше злить первородного вампира. — Тебе тысяча лет, а ты все слушаешь, что говорит твоя мама, Финн? — жестко парировала она, медленно вставая с кровати, решив, что ждать чего-то нет смысла, и, бросив вокруг мимолетный взгляд, гордо выпрямила позвоночник. — А ты своей головой не способен думать? Например, о том, что если бы природе впрямь был мерзок твой вид, а моя дочь для нее была неправильной, то давно бы отторгла вас и ее? Если она так сильна и баланс так важен? Тысяча лет прошла, и природа от существования вампиров едва ли пострадала, не находишь? К счастью, Финн замешкался даже раньше, чем Елена рассчитывала. И она этим воспользовалась. На своей новой скорости добралась до вешалки около двери, без труда сломала ту о колено и, резко развернувшись, воткнула острым концом прямо в грудь Финна, кинувшегося за ней следом. Он издал сердитый рык, смешанный со стоном боли, и схватился за импровизированный кол в своей груди. Но Елена не обратила на это внимания, а что есть силы налегла на свое оружие, чтобы воткнуть его глубже. Она знала, что Финна это не убьет, как и его братьев с сестрой, которым сейчас явно тоже было больно, если Эстер не солгала насчет связи, но задержит, как и некогда Элайджу в том особняке, куда ее приволокли Роза и Тревор, чтобы отдать первородным в обмен на свою свободу. Ноги Елены, как и ноги Финна, заскользили по полу. Но, в конце концов, именно она смогла подвинуть вперед вампира, чья кожа уже начала сереть, а потом и вовсе пригвоздила его к стене номера, куда Финн ее приволок. Елена опустила руки и с искренним сожалением посмотрела на Финна, который, при всей своих плохих поступках, пролежал в гробу дольше всех своих братьев и сестер. Это должно быть было ужасно… — Прости, Финн, прости. Я просто хочу спасти своего ребенка, вот и все, — тихо пробормотала Елена, смотря как в гаснущих карих глазах впервые мелькнули живые чувства, а именно удивление из-за того, что она перед ним извинилась. После чего решительно отвернулась и выскочила на улицу, где было светло так, будто давно перевалило за полдень, что ясно говорило о том, что она пробыла в отключке почти полдня или около того. Елена особо на этом не зацикливалась, а вместо этого понеслась прочь, куда глаза глядят, желая только оказаться подальше от Финна, и не заметила старую ржавую вывеску, где были надписи также потускневшего от времени указателя. «Здесь: Мотель «Роща» Через один км: город Слайделл Через пятьсот двадцать четыре км: город Новый Орлеан».

***

Елена бежала, повинуясь инстинктам, а не разуму, ведь иначе двинулась бы к дороге, чтобы остановить хотя бы машину, чтобы узнать, где она и где ближайшая цивилизация. Но вместо этого ее понесло в лес около мотеля, который стремительно перерос в болота, куда она едва не провалилась, когда наконец остановилась. Елена тяжело дышала и была готова упасть, так она устала. Она отошла от трясины, куда едва не угодила и прислонилась к ближайшему дереву. Елена на миг просто прикрыла глаза, чтобы перевести дыхание, а потом вновь обратила внимание на свое окружение. Деревья, кусты, деревья, грязная вода, трясина и вновь деревья, а из звуков ей было слышно только редкое пение птиц и шелест листьев, которые шевелил редкий ветерок. Она явно была далеко от какого-либо города и наверняка далеко от Мистик Фоллс, где болот отродясь не было. — Черт! — выругалась Елена, проклиная своего дурацкого внутреннего волка, который завел ее неизвестно куда. «Мне нужно больше контроля над этими инстинктами и информации о том, что можно ожидать в моем новом положении, пока это не стало проблемой», — хмуро подумала она, а потом застыла, услышав, как поблизости кто-то ходит. Это было едва слышно, уж не для человеческих ушей точно. Судя по тому, что Елена слышала, это были животные на четырех лапах, их было несколько и они явно ее окружали. Она медленно выпрямилась, бессознательно приняв боевую стойку и отчего-то точно зная, что ее глаза, быстро осматривающие кусты и ищущие опасность, сейчас светились золотом. Все вдруг затихло. А потом из-за дерева-исполина, левее нее, вышел волк. Он был крупнее, чем любой нормальный лесной хищник, его слегка светящиеся глаза были слишком внимательными для простого животного, и Елена почти сразу поняла, что перед ней стоит оборотень. Ее внутренний волк мгновенно узнал сородича и встал на дыбы, когда вышедший ей навстречу оборотень внезапно оскалился и глухо зарычал. На миг у нее возникло нелепое желание пригнуться ближе к земле и оголить шею, но всего на миг. Почти сразу за этим последовала злость, и она совсем по-звериному оскалилась, гордо выпрямив спину и отказываясь бояться оборотня перед ней. Даже когда он зарычал громче и рядом с ним появилась еще пара волков. — Нет, — жестко произнесла Елена, мимоходом удивляясь тому, как ее голос стал непривычно глубже и приобрел рычащие нотки. — Я не буду перед тобой кланяться и не пытайся меня заставить. К ее изумлению, волк перестал рычать и вместо этого расслабился, сел на задние лапы и наклонил голову набок. Ей даже показалось, что в его глазах мелькнула насмешка, но в то же время небольшое одобрение. Остальные волки неохотно последовали примеру своего альфы и тоже расслабились. — Почему вы такие? Сейчас же не полнолуние, — вдруг выпалила Елена, только в этот момент поняв, что ей казалось во всем этом таким неправильным. Светило солнце, а не луна, но эти оборотни были зверями. Она была уверена, что это не порождения Клауса, тогда как?.. — Они прокляты, — внезапно прозвучал приятный женский голос правее нее, и спустя секунду из-за кустарника появилась невысокая блондинка в простой одежде и с перекинутой через плечо чуть растрепанной косой. Ее голубые глаза были настороженными, когда она смотрела на нее, но все же Елена не ощущала от нее опасности. Женщина неожиданно чуть заметно улыбнулась. — Давно к нам не захаживали пришлые оборотни, — сказала она и нахмурилась. — Ты же не направлялась в Новый Орлеан, верно? Для таких, как мы, там очень опасно, особенно в твоем положении. Елена вся напряглась. Во-первых, она была поражена тем, что была где-то в окрестностях Нового Орлеана, который был почти в дне пути от дома, хотя это определенно объясняло наличие болот, во-вторых, ее неприятно удивляло, что женщина так быстро поняла, что она беременна, а в-третьих… — Почему опасно? — тихо спросила она, рефлекторно обняв руками живот. — И как ты?.. — Ева, — представила блондинка, подходя ближе. — Я Ева, и я акушерка, так что глаз у меня наметан, милая. Она, Ева, помрачнела. — А опасно здесь потому, что вампиры правят городом и именно из-за них члены моей стаи весь месяц волки и только в полнолуние на пару часов возвращаются в человеческий облик, — печально произнесла Ева, кивнув на волков вокруг нее. — Из-за этого они лучше себя контролируют и не нападают на своих, но все же… Нужно быть аккуратнее, когда стоишь перед альфой стаи. Елена это и так понимала, но не собиралась принимать. — Он не мой альфа, — твердо сказала она, и блондинка слегка поджала губы. — Но ты на нашей земле, значит, гость и должна быть уважительнее, — несколько укоряюще произнесла Ева, строго глядя на нее. Она не знала почему, но продолжала гнуть свое. — Он не мой альфа, и я не гость, — резковато повторила Елена и опустила плечи, прежде чем уже тише добавила: — Я беглец. Меня накачали аконитом, похитили и хотели убить моего ребенка. Мне нужно вернуться домой и… — Пойдем, — внезапно сказала Ева и прошла мимо Елены, туда, где стояли волки, которые за время их разговора куда исчезли. Елена не хотела идти. Ей нужен был телефон, путь, ведущий к цивилизации, но все же ее глупые непослушные ноги последовали за Евой еще до того, как она поняла, какая это глупость. Они шли где-то час, и в какой-то момент Елена не выдержала и спросила, как вампиры могли проклясть оборотней, почему в Новом Орлеане было так опасно и почему Ева все еще была человеком, а не зверем, как вся ее стая. Ева, что удивительно, ей ответила. Она коротко рассказала ей о том, что ее ген не был активирован и что Французским кварталом, а также всем городом, правил некий старый вампир по имени Марсель Жерар, именующий себя королем Нового Орлеана. Он держал в страхе местных ведьм, запрещая им колдовать, а иначе им грозила смерть, и яро преследовал оборотней, которые прятались в болотах. — Кого-то он мне напоминает, — пробормотала Елена, тут же вспоминая о Клаусе. Вдруг она споткнулась, и Ева схватила ее за руку. — Спасибо, — смущенно сказала Елена, заправив прядь волос за ухо. — Я просто… — Ты устала, — нежно сказала Ева, все еще придерживая ее за локоть. — А если твои слова об аконите правда, то я вообще удивлена, что ты можешь не только идти — вообще стоять и что твой ребенок в порядке. Елена сглотнула, ощущая, как былой страх вновь поднял свою уродливую голову. — Я не знаю, что с ней, — тихо прошептала она. — Мне не больно, только низ живота тянет, и нет кровотечения, но… — И это очень хорошо. Не беспокойся, я уверена, что с тобой и твоим ребенком все хорошо. Мое чутье мне это подсказывает, и, поверь, оно еще меня не подводило, — утешительно сказала Ева и кивнула вперед. — Кстати, мы как раз пришли. Елена повернула голову и удивленно увидела, что они вышли на берег какого-то водоема, где было расположено нечто вроде лагеря. Тут были фургоны для кемпинга, около воды стояла хижина, между деревьев были натянуты веревки, где сушились вещи и травы. И здесь было абсолютно пусто. Ева также ей сказала, что она была единственной с неактивным проклятьем из своей стаи, так что в этом не было ничего странного. Блондинка провела ее в хижину у воды и усадила на добротную кровать, которая стояла внутри скудно обставленного помещения. Елена с тихим стоном села, благодарная за то, что наконец может просто прилечь. У нее ныло все тело, в желудке урчало, а в висках стучала кровь. Всего на миг она прикрыла глаза, чтобы отдохнуть, но, когда ее мягко потрясли за плечо, вырывая из вязкой дремы, Елена поняла, что не просто немного задремала, а крепко уснула и явно надолго. За окном хижины было темно. Это раз, а два — стоящая перед ней Ева уже переоделась в другую одежду, переплела косу и сейчас протягивала ей кружку с каким-то ароматным отваром из трав. — Это поможет быстрее вывести остатки аконита из твоего организма, уменьшит последствия лихорадки, которую тот вызывает в нас, и поможет избежать спазмов, — пояснила Ева, увидев ее вопросительный взгляд. Елена смущенно села и взяла кружку, хотя и не была уверена, что стоит это пить. — Прости, я… — неуверенно начала она, желая извиниться, что вот так беспардонно уснула, и в то же время ругала себя за то, что позволила себе отрубиться в незнакомом месте с незнакомым человеком. — Я… Я просто уснула. Ева тихо засмеялась. — Ничего, тебе явно это было нужно, — тепло сказала она и многозначительно кивнула на кружку. — Пей. После чего вернулась к тому, что, вероятно, делала пока Елена спала. А именно подошла к столу, где продолжила собирать сэндвичи из ингредиентов, разложенных на тарелках и доске, оборачивала их в бумагу, и складывала в большую корзину, стоящую рядом на стуле. Елена едва заметно вскинула бровь. — Я могу тебе чем-то помочь? — аккуратно спросила она, поднявшись на ноги и подойдя ближе, одновременно с этим думая, как вежливо спросить, нет ли у Евы телефона. Ева улыбнулась. — Нет, лучше пей отвар и съешь это, ты наверняка голодна, — ответила она, протянув ей один из сэндвичей, а заметив ее колебания, печально вздохнула. — К нашему роду часто относятся жестко, милая. Ты явно не так уж и долго была оборотнем и не встречала других себе подобных, раз не знаешь, что мы всегда стараемся держаться вместе и никогда не бросаем в беде волка, даже если он не из стаи. А уж когда дело касается волчат, тем более. Новая жизнь — это ведь всегда так чудесно… К сожалению, как бы Елене ни хотелось в это верить, ее опыт подсказывал, что всегда есть исключения, а уж с ее опытом находить себе врагов даже там, где это невозможно… Вдруг с улицы донесся топот ног и громкие возбужденные голоса. Ева вскинула голову и улыбнулась шире. — Вернулись, — тихо прошептала она, схватила корзину и быстро вышла из дома. Елена удивленно вскинула бровь и решила последовать за ней. Она вышла их хижины и увидела, что в лагере, освещенном лампами и гирляндами, работающими от генератора, чье тихое тарахтение доносилось до ее ушей откуда-то из-за хижины, больше не было так уж и пусто. Целая толпа людей появилась из леса и двинулась к Еве, которая быстро начала раздавать им сэндвичи, которые те буквально вдыхали, а не ели. И все они были голыми. Абсолютно голые женщины и мужчины разных возрастов и типажей расхаживали по лагерю, быстро ели или надевали одежду, развешанную на веревках. Елена смущенно отвела взгляд, думая о том, что они, должно быть, были проклятыми оборотнями, которых она встретила в лесу. В небе была как раз полная луна, так и притягивающая ее взгляд, а если верить Еве, ее стая обращалась в людей только в полнолуние. Но почти сразу Елена наткнулась взглядом на другого едва одетого оборотня. Точнее парня. Чуть старше нее, поджарый и даже мускулистый, высокий, с темными волосами до плеч, щетиной на мужественном и очень симпатичном лице, с которого на нее взирали насмешливые и отчего-то знакомые глаза. А еще он был отчаянно голым. — Ну, привет, Красная, — с ухмылкой сипловато сказал он, явно намекая на ее красную кофту и сказку про Красную шапочку. Елена тут же поняла, что перед ней тот самый оборотень, который пытался заставить ее склонить перед ним голову в лесу. Она подняла выше свой бессознательно скользящий туда, куда не надо, взгляд, чем вызвала тихий глубокий смешок у незнакомца, и сорвала с веревки рядом с ней пару штанов и рубашку. Елена протянула их еще шире усмехнувшемуся симпатичному подлецу, которому явно было видно, как ее щеки заалели. — Ну, привет, страшный волк, может, ты уже прикроешься? — с ноткой раздражения сказала она, ощущая нелепую сухость в горле, как будто в первый раз голого парня увидела, честное слово, и помахала одеждой. Незнакомец громко засмеялся, но ее подношение взял. — Я Джексон, — представился он, кажется, начав одеваться. — А ты, Красная? К нам редко новенькие заходят. — Я Елена, — со вздохом сказала она, решив, что нет смысла скрывать свое имя, и покосилась на этого симпатичного, но уже бесящего ее Джексона, надеясь, что он оделся. И тут же отвела взгляд обратно на лесок, растущй за хижиной, многозначительно махнув рукой на оборотня. — Штаны, — выразительно процедила Елена, понимая, что тот накинул только рубашку, решив себя не утруждать вторым предметом гардероба. Джексон засмеялся еще громче, а она со стоном поняла, что эта ночь будет длинной, и изо всех сил игнорировала приятные мурашки по телу, которые вызывал в ней этот хрипловатый глубокий смех.