Сделка

Они договорились, что встретятся на нейтральной территории. Впрочем, Елена сразу должна была понять, что Клаус и не думал облегчать задачу для всех участников этого нелегкого противостояния между братом и сестрой. И назначил встречу в здании, построенном над тем самым оперным театром, в чьем огне он думал, что сгорел Марсель все эти годы назад, в пожаре, который устроил Майкл. Марсель, чей след уже простыл, когда Елена и Клаус в странном молчаливом тандеме вернулись в комплекс, где мгновенно стихли все разговоры и суета присутствующих как вампиров, так и немногочисленных людей, нанятых, чтобы найти пропавших первородных. Ее это не удивило. Ни побег Марселя, ни место, где Клаус согласился поговорить с Ребеккой, которая поразительно быстро и сама согласилась на это, когда она ей позвонила. Без особой надежды, стоит заметить. Ребекка вполне могла уже бросится в бега, после того, как собственный брат едва не обрек ее на век мук. Но она согласилась, горько засмеявшись в трубку, когда на ее вопрос о том, как там Марсель, Елена очень неохотно призналась, что он сбежал. Без Ребекки. Видимо, это впрямь больно ударило по ее сердцу, и не в последнюю очередь повлияло на то, что первородная решила не оттягивать неизбежное, прекрасно понимая, за тысячу-то лет, что Клаус везде ее найдет, как не убегай от него и где не прячься. Как не хотелось этого и самой Елене, в чьей глове до сих пор не укладывалось, как родные брат и сестра могли так поступать друг с другом. Не понимала, и, наверное, никогда не поймет. То, что ей толком не дали отдохнуть после этого испытания, ее тоже не удивило. Первородные, как Елена уже успела заметила, конечно, заботились о ней и иногда даже вспоминали о том, что несмотря на ее волчью сторону, у нее есть человеческие нужды, вроде нужды в сне и голод, но чаще всего все же забывали об этом. Скорее всего, это не было конкретно с ней такое. Так было бы с любым человеком, который бы застрял с древними вампирами на какой-то срок, не сразу став закуской и расходным материалом. Они просто забыли. И как бы Елена не жаждала об этом напомнить — все-таки ей уже через пару месяцев рожать! — хотела как можно скорее закончить с этой драмой Майклсонов. Ей хватало нависающих как дамоклов меч проблем с оборотнями, вопросов с демоническими кинжалами, заставляющими ее убивать грешников, розыском Джереми, и зловещих предупреждений Эстер. Марсель теперь еще вот сбежал и что от него ждать — непонятно. Не говоря уже о прочих мелких заботах о предстоящем рождении ее дочери, к которому совсем не была готова, о чем думала вновь и вновь даже чаще, чем ко всем другим своим думам. Она успела только переодеться. После чего Елена, Клаус и присоединившийся к ним Элайджа, который был то ли разочарован тем, что она пошла одна искать его брата и сестру, то ли горд, что она добилась успеха там, где он сам, куча вампиров и людей ничего не добилась. Она так и не поняла, на самом деле слишком устав и действительно желая покончить с этим как можно скорее. Ее спина слишком отчаянно требовала мягкой перины, а желудок - нормальной еды. Вместо театра здесь теперь было пятиэтажное здание, чьи нижние этажи были пусты. Просто складские помещения с высокими потолками и балками, а также эхом, разносящимся по округе. Ждать долго не пришлось. Ребекка появилась буквально через пару минут после их прихода, и, как отметила Елена, несмотря на то, что прошло чуть больше часа, она уже выглядела куда лучше и даже успела переодеться. К ее то ли злости, то ли удивлению, а может, и тому и другому сразу, Джереми тоже пришел, вместо того, чтобы остаться подальше от центра очередной драмы Майклсонов. Хорошо, что хоть Мэтта не было видно. Елена, конечно, не исключала, что он быть рядом, но все же надеялась, что Мэтт был благоразумен и держался подальше. Ей бы не хотелось, чтобы попал под горячую руку Клауса, чья пышущая жаром злость искала выхода. Также она не могла не заметить, как Ребекка взглядом пыталась отыскать в руках Клауса кинжал, и старалась держаться ближе к молодому оборотню, как будто хотела спрятаться за него от вспышки братского гнева. Или использовать его как щит. Елена, конечно, сумела наладить относительно приятельские отношения с вампиршей, но не была наивна, чтобы поверить до конца в то, что так не поступит. Не бросит вперед собой Джереми, чтобы прикрыть пути своего отхода. В этот момент, Елена была даже рада, что ее брат теперь оборотень, а не просто человек, оказавшийся в эпицентре разборок обезумевших сверхъестественных существ. Так, как это было в прошлом и отчего Джереми не раз страдал. Даже не страдал, а буквально был был убит. Просто потому, что под руку попался. — Признаю, я удивлен, сестра, — с издевкой протянул Клаус, разведя руки в стороны и первым подав голос, нарушив гнетущую тишину. — Не думал, что ты впрямь придешь. Думал, что ты со своим любовником уже бросилась в бега, как хотело твое любвеобильное сердце все эти годы назад, когда ты предала меня, призвав отца, и разрушила все то, что мы здесь построили! Ребекка выглядела как та, кто именно этого отчаянно хотела: сбежать и оказаться, как можно дальше отсюда. Наверное, они все здесь так выглядели. — Это бессмысленно, — обреченно пробормотала Ребекка, спрятав руки в пальто. — Ты бы меня везде нашел. Это вызвало у Клауса громкий и безрадостный смех, но уже в следующий миг его обуяла явная ярость. — Конечно же! — рявкнул он, с яростью смотря на Ребекку, невольно сделавшую небольшой шаг назад, а его голос разнесся эхом по почти пустому помещению. — Я нашел бы тебя, маленькая предательница, где бы ты не была и как бы не пряталась. Клаус указал на нее пальцем. — Как ты могла? Как ты могла так меня предать? — сквозь зубы процедил он, и в этот раз нельзя было не заметить оттенок боли и обиды. — Предать нашу семью? Призвала сюда, в наш дом, который мы строили вместе, отца!.. Разрушителя и охотника на вампиров! Какие у тебя могут быть оправдания? Ребекка поджала губы. — Ты не давал мне дышать и любить тех, кого я хотела! — порывисто крикнула в ответ она, сжав кулаки по бокам. — Твоя злоба и жестокость душила меня сильнее, чем любой страх перед отцом, казавшимся куда меньшим злом, чем мой собственный брат, властный и контролирующий каждый мой шаг!.. Елена устало сжала переносицу пальцами, предчувствуя, что это все бессмысленно. Корни обид слишком глубоки, а эти двое — слишком уперты, чтобы начать нормальный разговор. Боже, Елена слишком сильно для этого устала! Неужели за тысячу лет жизни, они так и не научились просто понимать друг друга? Ведь на самом деле, Ребекка не так много просила. Просто жить. Жить свободно и с тем, кого любит. И все. Почему Клаус не мог оставить ее покое и не понимал, что предательство сестры — это следствия его душащей хватки?.. Ребекка ведь на самом деле не хотела оставлять его, оставлять семью. Просто быть счастливой. — Вы все такие, — вдруг тихо произнесла Елена, но тем не менее головы всех присутствующих резко повернулись к ней. Она вскинула взгляд. — Вы все такие, — повторила уже громче Елена, пристально окинув взором Ребекку, Элайджу и в последнюю очередь Клауса. — Вы все в этой семье не даете друг другу дышать и при этом умудряетесь высасывать жизнь и кислород из тех, кто еще и окружает вас. Вы жестоки. Жестоки бессмысленно ко всему вокруг из-за того, что задыхаетесь от этих тисков. Ее губы сжались в тонкую полоску. — Разве вы не видите? — отчаянно спросила Елена и вскинула руки. — Майкл разрушил вам жизни, и все же вы все ведете себя именно как он! Хватит вам. Ну ослабьте немного уже хватку, дайте друг другу жить, проявите хоть немного милосердия к ближним, но самое главное — друг к другу!.. Пусть Ребекка любит кого хочет и наступает на грабли, которые наконец научат ее разбираться в мужчинах, чего ты не даешь ей сделать уже столько веков. Пусть Элайджа немного выдохнет и займется свой жизнью, а не убирает за тобой, Клаус, и бегает, пытаясь уменьшить масштаб хаоса, что ты оставляешь за собой. А ты сам? Ты сам спусти поводок с брата и сестры и сосредоточься на… да хотя бы на нашей дочери, которая вот-вот родится, и с кем отношения ты еще не успел испортить! Внимательно наблюдая все это время за всеми Майклсонами, она не могла не заметить, что на ее замечание о сходстве с Майклом, конечно же, сильнее всех отреагировал Клаус. Он терпеть не мог, когда так делали. — Ты хочешь, чтобы я проявил милосердие к той, кто обманул меня? — глухо спросил Клаус, чье лицо было суровым, но глаза были полны невероятно смеси чувств, где преобладала боль и обида. — Ты плохо меня знаешь, любовь моя. Елена покачала головой, уперевшись одной рукой в ноющую поясницу, и горько усмехнулась. — Нет, я знаю тебя достаточно, — твердо сказала она, спокойно встречая взгляд этих светлых древних глаз. — И если бы хоть какая-то маленькая часть тебя не была готова к тому, к чему я призываю не только тебя, но всех из вас, то ты бы не отдал мне кинжал, способный не убить, так замучить твою сестру. Сделав пару шагов вперед, Елена замерла напротив Клауса и положила руку ему на грудь. — Хватит, Клаус, — тихо произнесла она, говоря не только о Ребекке и ее предательстве. — Разве ты не видишь, что это замкнутый круг? Мы ходим по одной и той же тропе, и ведем одни и те же разговоры? Она вскинула бровь. — Конечно, вы бессмертные и не задумываетесь о том, что тем самым вы упускаете бесценное время, но я-то вижу, я помню, как важно его беречь. Не из-за времени как такового, а из-за того, что хорошего и ценного вы могли сделать за эти мгновения вместо того, чтобы ссориться, — мягко продолжила Елена, все еще смело смотря в его глаза и ощущая, как под ладонью билось его сердце. — Клаус. Капля милосердия к сестре тебя не убьет. К сестре, которую ты все равно любишь и всегда будешь, как бы не отрицал и не бы сейчас обижен. И как бы не пытался забыть. Вспомни, ведь когда-то она наверняка была невинной девочкой, с копной золотых волосы, которая бегала рядом с тобой и звонко смеялась. И ты был готов ради нее на все. Она на миг смолкла, надеясь, что все же ее слова могли хоть немного ослабить его броню. — Она была, и я был готов, верно, — отрывисто ответил Клаус, и бросил взгляд, полный слез на застывшую то ли от страха, то ли от его короткого признания Ребекку. — И от этого ее предательство больнее. Непростительнее. Елена раздраженно фыркнула и отступила назад. — Ну, давай тогда меня убивай! — рявкнула она, уже устав от этого разговора. — Я тоже в кой-то мере не так давно участвовала в призыве Майкла, с целью тебя убить. Именно убить, а не прогнать, как наверняка хотела Ребекка, в чьем сердце за столько веков-то все еще было место прощению для тебя, если учесть, сколько раз ты ее закалывал и сколько любимых ею мужчин ты убил, а она все равно, каждый раз, оставалась с тобой после. Или это другое только потому, что я ношу твоего ребенка?.. Клаус скрипнул зубами. — Я не хотела твоей смерти, — тихо произнесла Ребекка, наконец подав вновь голос. — Я хотела, чтобы ты просто ушел. Вот и все. — Лжешь! — крикнул Клаус, отведя взгляд от Елены и, сделав шаг вперед, к Ребекке, указав на нее пальцем. — Ты хотела мой смерти! Ты всегда ненавидела меня! Признай это! — Это не так! — крикнула в ответ Ребекка. — Это так, — продолжал настаивать Клаус, делая еще шаг к сестре. — Ты хотела убить меня. Меня, жестокое и бессердечное чудовище, которое не давало тебе столь вероломно встречаться с твоими бесценными альфонсами и неудачниками, с которыми ты каждый раз думала, что готова провести целую вечность, но забывала о них уже через месяц. Признай это! — Нет! — вновь крикнула Ребекка и ее голос был пронизан ничем не прикрытым отчаянием. Краем глаза Елена увидела, как мимо нее шагнул Элайджа, и выставила руку, чтобы остановить его. Она чувствовала, как накаляться остановка, но знала, что эти двое должны сами решить свои проблемы. Елена совсем не шутила, когда обращалась ко всем Майклсонам на тему удушения друг друга. Просто одни души жестокостью, обидами и страхами, а кто-то любовью и опекой. Иногда это губило не менее сильно, чем любые негативные эмоции. — Признай, — зловеще повторил Клаус, и тут Ребекка застыла, в ее глаза, где застыли слезы, появилось что-то уязвимое. — Может быть, — непроизвольно выдохнула она после непродолжительно тишины. И тут случилось сразу несколько вещей. Клаус утробно зарычал, как самый настоящий зверь, и двинулся на Ребекку, которая растерянно моргнула, а потом ее взгляд наполнился ужасом. Она пыталась оправдаться, лепеча о том, что это случайно вырвалось, что он перевирает ее слова, и все не так, а потом громко охнула, когда с хрустом, чавканьем рука Клауса оказалась погружена в ее грудь. Элайджа с тревогой окликнул Клауса, двинувшись вперед, но Елена была быстрее. Часть нее понимала, что сейчас Клаус не мог убить сестру, но в то же время осознавала, что этот фарс нужно заканчивать. Любая ее слабая надежда на то, что эти двое смогут все же переступить через себя и сделать шаг навстречу, рухнула, и нужно было решать проблему неким иным путем, который Елена еще не придумала. Кинжал лег ей в руку без колебаний. Без них же Елена в один миг оказалась за спиной Клауса и воткнула его ему меж лопаток. Гибрид содрогнулся и издал болезненный стон. Джереми будто уловил ее мысль и, подскочив с нечеловеческой скоростью ближе, вырвал из ослабевшей хватки Клауса Ребекку. Из рта блондинки хлестала кровь, пачкая еще больше и так вконец испорченную блузку и пальто, но как только рука Клауса покинула ее грудь, кости с хрустом начали срастаться, а кожа и мышцы — стягиваться. Тем временем тело гибрида вновь изогнулось, тихий хрип, полные боли, вырвался из его горла. Он явно не мог нормально дышать, даже если технически ему было и не нужно этого делать, как все нормальным смертным людям. После чего Клаус рухнул как марионетка с оборванными нитями сначала на колени, а потом на бок и безмолвно затих. Его кожа посерела, вены вздулись, а грудь не поднималась от вздохов. Наступила полная тишина.