Сделка

Он впрямь отпустил ее. Елена довольно крепко проспала всю ночь, почти даже не ворочаясь в кровати, отчего тело частично затекло, а когда поутру спустилась на кухню, ведомая зовом голода и напряженно вслушиваясь в странную тишину комплекса, то нашла там чинно завтракающих в кой-то веке нормальной едой Клауса и Элайджу. Она не знала, что и думать. Вдруг Елена поняла, что, наверное, впервые видит их за одним столом и, кажется, не пытающихся убить друг друга, оттого вместо расслабления ощутила лишь, как в ней еще сильнее нарастает напряжение. Вид третьей тарелки, полной ароматного омлета и тонко нарезанных ломтиков бекона, стоящей во главе стола между Элайджей и Клаусом, отчего-то насторожил ее еще больше. — Доброе утро, — первым подал голос Элайджа и, держав одной руке газету, а в другой чашку с кофе, кивнул головой на свободное место. — Присаживайся, прекрасная Елена. Завтрак уже почти остыл. Надеюсь, ты не против омлета. — А где Ребекка? — прямо спросила она вместо приветствия, сложив руки под грудью, поверх живота. — Где-то за пределами штата Луизиана. Как ты и хотела, любовь моя, — невинно произнес Клаус и вскинул на нее взгляд, который на миг открыто скользнул в вырез ее майки, и широко ухмыльнулся. — Ммм, а мне нравится, какая ты поутру. Мягкая и домашняя. А уж эта дерзкая пижама… Елена закатила глаза, закуталась в халат и, под звуки его тихого смеха, наконец села на приготовленное явно для нее место. Она была зверски голодная и не хотела продолжать какие-либо провокационные беседы с гибридом, потенциально способные перерасти в скандал, до того, как толком поест. Пару минут в кухне было тихо. Она с аппетитом поглощала завтрак, ощущая, как спираль голода, сковавшая ее желудок еще с вечера, начала раскручиваться, и тайком наблюдала за двумя братьями, между которыми сидела. Все выглядело мирно, но Елена ощущала отчетливое напряжение в воздухе. Клаус мрачно поглядывал на брата, а Элайджа, кажется, только делал вид, что читает газету, чьи страницы даже не переворачивал. Хотя уж с вампирскими-то навыками и обостренной внимательностью мог закончить ее за пару секунд!.. — До меня дошли слухи, любовь моя, — вдруг первым подал голос Клаус, отложив приборы, и положил подбородок на сцепленные руки. — Что на моей плантации все еще бродит стая бродячих собак… Элайджа зыркнул на брата поверх газеты. — Никлаус… — предупреждающе произнес он, и Елена предположила, что у них был уже был некий спор на эту тему до того, как она спустилась. — Мы завтракаем. Она была благодарна ему за то, что Элайджа пытался заткнуть брата хотя бы на время завтрака. Брата, которого даже факт того, что у нее есть кинжал из белого дуба, чтобы его убить, видимо, не мог хоть немного заземлить. Но понимала, что раз уж Клаус знает, что оборотни все еще были там, то нет смысла оттягивать разговор. Елена отложила вилку и решительно расправила плечи. — Для начала, эти, как ты выразился, собаки, твои далекие родственники и моя стая, которую ты же хотел, чтобы я приручила, — елейно произнесла она, как будто бы небрежно оголив запястья с браслетами, к которым на миг метнулись взгляды обоих братьев. — Я это сделала. И это я позволила им там остаться. Хватит им бегать по лесам, как будто они впрямь просто звери… Клаус прищурился. — Это мой дом, — упрямо заявил он, хотя ранее не проявлял особой слабости к плантации, не больше, чем к очередному роскошному жилищу, в котором временно обитал. — Это наш дом, — перебил его Элайджа, все еще старательно делая вид, что читает газету. — И я лично не против, чтобы оборотни жили там как цивилизованные люди. Она постаралась не выдать своего удивления оттого, что Элайджа ее поддержал. А вот Клаус стиснул зубы и мрачно посмотрел на брата, прежде чем перевел взгляд вновь на нее. Его алые губы расплылись в насквозь фальшивой улыбке. — Оу, вижу, команда «двойник» — «мой дорогой старший брат» вновь в действии, — едко произнес он и развел руки в сторону, откинувшись на спинку стула. — Я думал, что мы пока отложили все военные действия друг против друга?.. Елена фыркнула. — Не будь таким драматичным, — раздраженно одернула она его, ощущая, как вся еда встала колом в желудке, а малышка начала пинать ее район почек. — И перестань вести себя так, как будто планета только вокруг тебя крутится. Мы просто говорим о доме, на который на самом деле тебе плевать, и судьбе волков, на чью судьбу, согласись, тебе тоже, в общем-то, плевать. Она наклонила голову на бок. — Или тебе заняться больше нечем? — продолжила Елена, с прищуром глядя на гибрида. — Поймать Марселя там или наказать старых ведьм, беспардонно забравших тела бедных девочек, которые тебя поймали?.. К блондинке своей наведаться, в конце концов? А то давно ты не плакал на ее груди. Это было лишним. Елена это поняла сразу, как эти слова сорвались с ее губ, но она ничего не могла собой поделать. Кататься на эмоциональных качелях с Клаусом: от похоти до скандала из-за мелочей в течение короткого отрезка времени, ее уже порядком измучило. Она только подумает, что он начинает что-то в себе менять, как снова-здорово. Опять же, гормоны никто не отменял. Клаус холодно сверкнул глазами, но на его губах расплылась еще одна широкая ухмылка. — Не поверишь, любовь моя, но сегодня я впрямь свободен как ветер, — елейно сказал он и кивнул на брат. — Кстати, можешь поблагодарить за это дорогого Элайджу. Пока ты спала, он, как благородный рыцарь, выкинул Марселя и всех его вампиров из дома, когда тот явился ко мне за своей смертью. Елена вскинула бровь. — Да неужели? — спросила она Элайджу, который наконец отложил газету в сторону. — Почти жалею, что пропустила сие действо. Наверняка это было впечатляюще. Он усмехнулся. — Скорее очень быстро, чем впечатляюще, прекрасная Елена, — с толикой веселья ответил Элайджа, и, переглянувшись, они обменялись понимающими улыбками. Нет, Елена все еще не могла вновь ему до конца довериться, как отчего-то делала прежде, но все же ее стена, возведенная ею между ними, стала чуть менее высока. — Вы отвратительны, — с нотой скрытой ревности проворчал Клаус, намазывая тост маслом явно с куда большим усилием, чем то требовалось. Елена вскинула бровь. — Чем? Тем, что ведем себя как цивилизованные люди? Попробуй как-нибудь тоже перенять подобное поведение, это полезно, — с ноткой игривости спросила она, в то же время наконец вплотную занявшись завтраком. Тугой узел тревоги и напряжения в груди ослаб, и Елена в кой-то веки смогла расслабиться. И даже присутствие Клауса и Элайджи постепенно перестало ее волновать. Глубоко в душе она признавала, что привыкла к ним достаточно, чтобы уже не трястись и не вздрагивать в компании Майклсонов, как было, когда Елена впервые узнала о них и встретила лично. Она позволила себе насладиться не только едой, но и мятным чаем, который была уверена, что Элайджа заварил специально для нее, а ее мысли обратились к ее стае и Джексону, о чьих судьбах думала перед тем, как уснуть. Ее определенно нужно было навестить первых, наконец нормально провести время с братом и узнать у Тайлера, как дела у их стаи, и поговорить с последним. Как ни крути, а Елена чувствовала сильную ответственность за всех волков, что жили в округе, но все же особенно за Джексона. Даже если бы между ними не было связи сира, она бы все равно беспокоилась о нем. К тому же, Елена впрямь просто не могла уже бросить его и стаю Полумесяца. Может бабушке Джексона она не понравилась, но это не отменит факта того, что она в кой-то мере и так уже член их стаи. Кровь Лабонэиров, кровь Аписи, течет в ее жилах, как и жилах ее ребенка, и родимое пятно на лопатке это подтверждает. Елена была почти уверена, что ее дочь унаследует этот явный след рода, как и ее дочь и дочь ее дочери. Будто в подтверждении это мысли родимое пятно на миг будто закололо иглами. Не больно, но как будто бы напоминая о своем существовании. Елена допила чай, и, промокнув губы салфеткой, чуть неуклюже встала из-за стола, придерживая поясницу. — Спасибо за завтрак, господа, мне пора собираться, — миролюбиво сказала она, собираясь подняться к себе, переодеться и отправиться на плантацию. Клаус тут же застыл, не донеся к губам чашку, где, она была почти уверена, что была кровь, а не чай, и бросил на нее пристальный взгляд из-под бровей. — И куда это ты собралась, любовь моя? — елейно спросил он с ноткой явной угрозы в голосе. — Нам нужно найти ведьм, которые посмели проклясть меня, а пока этого не случится, тебе небезопасно выходить из дома. Елена поджала губы. — Мне никогда не безопасно выходить из дома, — раздраженно парировала она, сложив руки под грудью. — Не ведьмы, так вампиры с беглым Марселем во главе придут. Не он, так ведьмы. И так по кругу. Жизнь с вами небезопасна в принципе. Поэтому сейчас, когда есть хотя бы иллюзорный момент покоя, я пойду оденусь и отправлюсь на плантацию. Я хочу увидеть брата и хочу узнать, как дела у моей стаи. К тому же, мне, видно, нужно найти им новый дом, чтобы ты каждый раз не указывал на то, что плантация твоя и живут они там исключительно по твоей милости. Ее бровь взлетела вверх. — Опять же, я думаю, мы вчера выяснили, что я могу себя защитить, верно? — многозначительно добавила Елена и подняла руку, демонстрируя браслет. — Не только от любого вампира, но даже от несговорчивого первородного. Клаус прищурился. — Да, волшебные демонические браслеты, способные превращаться в кинжалы, созданные из нерушимого кола из белого дуба, который создала наша дорогая матушка, — ехидно произнес он, и краем глаза Елена заметила, как на миг прищурился Элайджа и бросил взгляд на ее руки. — Как я мог забыть!.. Елена закатила глаза. — У меня еще проклятый кинжал, и его я не обещала, что не воткну в тебя, если ты будешь меня раздражать, — фыркнула она, хотя вовсе и не собиралась этого делать. — Все, я пошла, а ты разберись со своими демонами. И я говорю не только о ведьмах. Больше не собираясь продолжать этот разговор, Елена вышла из кухни и ковыляла к себе, ощущая, как ее в бок слабо пнула малышка. К счастью, ее никто не догнал, и она смогла спокойно подняться к себе, переодеться и привести себя в порядок. Елена расчесывала волосы, когда что-то подтолкнуло ее подойти к окну и выглянуть на оживленную улицу. Она так и замерла с расческой в руках, когда ее взгляд безошибочно нашел притаившегося в тени по ту сторону улицы чей-то тонкий и невысокий женский силуэт. Ей не было видно лица, даже с ее улучшенным зрением, но все ее обостренные инстинкты закричали об опасности, а по спине проскользнул ток. …старая… грешная… детоубийца… вкусная… Едва слышный шепот кинжалов ожил на краю сознания, и Елена невольно шагнула назад от окна. Она была почти уверена, что фигура на улице смотрела прямо на нее. И не сомневалась, что это была одна из тех ведьм, что вселилась в погибшую девочку и ранее напала на Клауса и Ребекку. Желание покидать дом резко пропало. Но Елена быстро отогнала это чувство. Она пережила слишком много, чтобы бояться старых мертвых ведьм, и уже не была слабой беспомощной девочкой, которая не могла за себя постоять. И все же часть нее все еще колебалась и беспокоилась. Предсмертные слова Эстер вновь начали крутиться в голове, как и мысли о том, кто такая Далия, о которой та ее предупреждала. Могла ли она быть среди тех духов ведьм, что облачились в тела девочек-подростков и теперь вновь ходили среди живых? Или она была той, кто руководила прямиком из мира мертвых? Каковы их цели и было ли нападение на Клауса и Ребекку только прелюдией перед чем-то более страшным? А самое главное, касалось ли это какого-то ее ребенка? Стоит ли Елене прислушаться к Клаусу из всех людей и впрямь сидеть в комплексе, даже если тут едва ли ощущала себя безопаснее, чем где-либо вообще, и не соваться на плантацию?.. Нет. Елена не хотела руководиться страхом. Она была альфой стаи и должна думать еще и о них. А не только о себе и своей шкуре. Покинув комнату, она решительно прошла по балкону, рассеянно отмечая, что без Марселя и его вампиров тут даже стало легче дышать, и когда свернула на лестницу, так и замерла на верхних ступеньках, увидев, как по ним поднимается Элайджа. Их взгляды на миг пересеклись, и Елена увидела, как угол его губ едва заметно дрогнул в улыбке. Невольно она слабо улыбнулась в ответ, кажется, не способная впрямь долго держать обиду на этого мужчину. — Милая Елена, — добросердечно произнес Элайджа и неторопливо поднялся еще выше, пока не остановился на пару ступенек ниже нее. — Позволь мне украсть минуту внимания. Елена мягко фыркнула. — Ты уже это сделал, — дразняще сказала она и сложила руки на животе. — Впрочем, дай угадаю, ты сегодня моя няня, пока наш непостоянный знакомый умчался прочь сеять хаос и смуту на каждом углу? Улыбка Элайджи стала шире. — Почти угадала, — не стал отнекиваться он и вдруг протянул в ее сторону свиток плотной бумаги, связанный бледно-голубой лентой, больше похожий на что-то, что принадлежало прошлому, а то и позапрошлому веку. — Держи. Елена растерянно моргнула. — Что это? — спросила она, осторожно коснувшись края бумаги, но не торопясь его забирать из руки Элайджи. — Какой-то документ? Или письмо? Но первородный не ответил, а только мягко вложил ей в руки свиток, на миг коснувшись ее тыльной стороны руки кончиками своих теплых пальцев. Елена неуверенно, как будто у нее в руках была как минимум ядовитая змея, приняла свиток, неохотно потянула за ленточку и с нотой недоумения уставилась на развернувшийся лист и на то, что там было написано. Почему-то буквы не сразу хотели сложиться в слова, и ей потребовалось несколько раз перечитать, прежде чем она поняла, что это такое. — Дарственная на дом губернатора и плантацию вокруг? — изумленно выдохнула Елена, чей взгляд так и застыл на имени ниже. — На имя Елены Петровой? Элайджа едва заметно дернул бровью. — Ну, разве это не то имя, что ты приняла ныне, дорогая Елена? Его можно переписать… — мягко сказал он. — Позже я предоставлю тебе и твоему брату все остальные документы с новой личностью. Мои юристы сделают все так, что вы будете полностью легализованы под новыми личностями и с новыми именами. — Невероятно, просто невероятно, — пробормотала она, все еще с недоверием смотря на дарственную, которая одним разом делала ее богаче на целый старинный особняк и земли вокруг него, а потом вскинула взгляд на первородного. — С чего такая щедрость? Клаус явно не отпустит меня… В темных глазах Элайджи промелькнуло нечто похожее на жалость и некий беззлобный укор. Ведь они оба понимали, что эта дарственная была подарком скорее не ей, а для волков, о которых Елена так пеклась. Было горько, но эта горечь уже была привычным вкусом на ее языке. Поэтому она просто проглотила ее и позволила себе ощутить радость и облегчение от мысли, что придет к своим волкам в кои-то веки с хорошей новостью. Новостью о том, что у них теперь будет более постоянный дом, какого не было многие годы. И Елена не будет ощущать бремя того, что подвела их, едва стала их альфой. Более того, дом будет не только у стаи, но и у Джереми, Мэтта и Тайлера, которые сейчас были такими же бродягами, как и остальные волки из стаи потомков отца Клауса. — Спасибо, — искренне сказала Елена после недолгой паузы и поморщилась. — Что мне это будет стоить? Клаус на это согласия ведь не давал. Элайджа тяжело вздохнул. — Ничего, милая Елена, — печально сказал он. — Абсолютно ничего. Большую часть дел семьи веду я. И переписать на тебя весь дом мне труда не составило. Неожиданно Элайджа нежно взял ее руку и оставил легкий поцелуй на ее пальцах, которые начали приятно покалывать, пронзительно заглянув ей в глаза. — Понимаю, что тебе все еще трудно нам доверять, — мягко произнес он. — И если тебе так будет легче, то считай, что это дар за то, что ты помогла Никлаусу наконец дать полноценно дышать нашей исстрадавшейся по свободе сестре. У Елены невольно перехватило дыхание, и она даже не могла сказать точно отчего: от благодарности, от простой доброты, уже подзабыв, что это такое, или от того непроизвольного притяжения, которое, кажется, всегда будет между ними. Несколько секунд они еще просто смотрели друг на друга, а потом Элайджа сделал небольшой шаг в сторону, пропуская ее вперед. — Идем, я отвезу тебя на плантацию, милая Елена, — тихо и тепло произнес он. Она слабо кивнула, и, хотя Елена понимала, что у нее нет в этом особо выбора, все же в кой-то веке у нее не было этого давящего чувства, что ее заперли в клетке, из которой с трудом смогла помочь вырваться Ребекке.