COMPLE PROMISSUM - выполняй обещанное

— Что будете заказывать? — надо же, этим вечером к ним в забегаловку занесло такого симпатичного мужчину. Она уже отработала восемь часов смены — и впереди еще целых два часа. Хоть что-то приятное в конце изнурительного рабочего дня. Интересно, у него есть кто-нибудь или он свободен? — Давайте ваше фирменное блюдо, — тихо сказал посетитель, не поднимая глаз. Он даже не открыл меню. И не посмотрел на нее. Обидно.        Чтобы жить — надо жрать. А еще спать. В номер он вернулся поздно вечером. Помылся, разделся и улегся на бок, обхватив себя руками. Долго смотрел на стену — он не опускал жалюзи и на стене мелькали блики неоновой рекламы. Красный-синий-золотой-синий-два раза красный. За неделю он выучил последовательность наизусть. Через два часа протянул руку к тумбочке и нащупал снотворное. Вколол в плечо, чуть поморщившись — игла болезненно вошла в исколотую кожу. Спустя пять минут яркие цвета на стене превратились в туманное месиво. И его накрыло тяжелым сном — без сновидений. Он пообещал жить. И выполнял свое обещание.        — Пирс, уходи. Забирай раненых и уходи. — Принято, командир. Крису стало чуть легче. Он не мог больше терять людей. Скольких он уже похоронил и скольких похоронит… Пирса он потерять не мог. В их очередную миссию, и без того хреновую, вмешалась ебаная «третья сторона». Наемник. Порода людей без чести и совести. Больнее всего было другое. Он иногда встречал своих знакомых, перешедших в другую лигу. Крис не знал, что хуже — хоронить своих товарищей или встречать их живыми — но на другой стороне. Видеть, что еще один сдался. Предал. Опустил руки. Смирился. И ему приходилось поднимать оружие против них. Он рванул вслед за целью. Твою мать, а он хорош. Быстрый, ловкий, эффективный. Он снял пару его парней за секунду. Крис был обязан его догнать — забрать данные. Он с отрядом опоздал буквально на минуты и обнаружил разгромленную лабораторию очередного психа, уничтоженные разработки и пустые ячейки для образцов — его опередили. Теперь он бежал по гулким коридорам вслед за незнакомцем. И наконец увидел — тот появился этажом выше из бокового прохода и полетел наверх — длинными стремительными шагами, практически бесшумными. Крис бросился за ним. И ощутил спиной — он не один. Его догоняли — те, кто еще недавно были людьми. Каждый раз одно и то же. Он отстреливался, понимая, что теряет цель, опаздывает, и вдруг услышал выстрелы выше — видимо, наемник тоже встретился с врагом. Он выскочил на платформу — и увидел, как человек убил пару инфицированных точными выстрелами в голову, третьему — всадил нож в основание черепа. Профи. Отточенные движения. Идеальное владение оружием. Наемник уже бежал к автоматической двери — Крис помнил, что за ней склад и дублирующий лифт наверх. Рванул следом — но его снова атаковали. Едва отбился, понимая, что проигрывает — его противник уже был у двери, залетел в проем — еще секунда и он нажмет на рычаг. Тяжелая дверь опустится, отрезав Криса от цели, и оставит наедине с толпами зараженных. Патронов было критически мало. Крис не успевал. И вдруг увидел, как человек замер в дверях на секунду — выжидающая поза. Ты идешь? Снял еще одного инфицированного, замешкался, не понимая, почему наемник ждет его — и снова увидел смену позы. Ну как хочешь. Движение руки — и тяжелая дверь начала медленно опускаться. Собрался, рванул следом — снова понимая, что не успевает. Он слышал вой и дикие крики за спиной. Бежал из последних сил, прикидывая, успеет ли проскочить, если кинется на пол перекатом — нет, не выйдет, уже слишком низко, он застрянет… И увидел ладони в обрезанных тактических перчатках — и белые на фоне черного материала пальцы, вцепившиеся в дверь снизу. Ему помогали — человек пытался притормозить автоматическое закрытие и дать ему шанс. Собрал оставшиеся силы, в два прыжка оказался у двери, кинулся на пол, перекатился и проскочил под опускающейся дверью в последний момент. Почувствовал спиной, как дверь с грохотом встала в пазы в полу, и услышал разочарованный вой сквозь слой металла. Его накрыло облегчение. И благодарность. Он поднял голову — человек уже был у противоположной стены, у лифта. И остановился, рассматривая панель управления. Кнопки светились красным. Неисправность. Они оба заперты. Крис достал пистолет — и обнаружил, что не хочет стрелять. Этот человек помог ему… сейчас они на одной стороне… Крис не хотел крови и потерь. Может быть, они просто поговорят… Попытался вытряхнуть эти мысли из головы — глупо. Непрофессионально. Просто он устал. Наемник спокойно уселся на пол, согнул колени и оперся спиной об стену. Крис сел напротив, наблюдая, как человек тоже достал пистолет, красноречиво повернув дуло в его сторону. Паритет. Левой рукой достал нож из наплечной кобуры. Чуть склонил голову и уставился на широкое лезвие, бликующее в холодном свете ламп. Крис не видел лица — человек был в черной балаклаве. Лишь глаза — голубые, удивительно яркие — в них отражался блеск стали. Они молчали, пытаясь отдышаться после боя. Каждый прикидывал, что делать дальше, и следил за противником. Тяжелая бронированная дверь сотрясалась от ударов. Крис еще раз вгляделся в светлые глаза, окинул взглядом очертания фигуры. Странное чувство — словно он знает этого человека. Почему он помог ему? — Мы знакомы? Глаза незнакомца неотрывно смотрели на лезвие. Наконец человек поднял голову, взглянул прямо в глаза и стащил балаклаву. Крис увидел светлые волосы. Спокойное лицо. Оторопел. Леон Кеннеди. Леон чертов Кеннеди. Как давно он его не видел? И удивился своей радости. Тут же стало больно — и он тоже… Он не мог оторвать глаз — сколько сейчас Леону? Где-то чуть за тридцать. Лет на пять младше него. Кеннеди изменился. Не постарел — повзрослел. Линии лица стали резче. Исчезла юношеская мягкость черт. Холодный взгляд. Леон стал шире в плечах. Но все такой же гибкий и стройный, как раньше. Длинные взмокшие после бега волосы. И все такой же красавчик, — поймал себя на неуместной мысли. Вспомнил, как его дергали на допросы — когда Кеннеди сбежал. Его и Клэр. — Заметили ли вы что-то необычное в поведении агента Кеннеди? В первый раз Крис автоматом ответил, что нет. И отругал себя за малодушие. При повторном допросе — сказал прямо. — Да. Заметил. Как и вы все. Мы все видели, что с ним происходит. Что он устал. Что он один. И не обращали внимания. Игнорировали. Получил в ответ официальное — агенту Кеннеди предоставлялась полная психологическая помощь. Он отказывался. Давайте вернемся к сути дела. Где, как вы считаете, он может скрываться? Крису было стыдно. Он не обсуждал это с Клэр, но чувствовал, что и она переживает. Они оба видели, что с Леоном не в порядке — что он выгорел и устал. Замкнулся в своем одиночестве. Но Леон не подпускал его близко — а Крис не хотел навязываться. Просто выбрал, как полегче. В конце концов у него тогда были и свои дела, верно? А Клэр была занята в своей ТерраСэйф. Они оба спасали мир. А Кеннеди спасти не смогли. Тот никогда не звонил ему первым. Не проявлял инициативу в общении. Хотя Крис видел, что Леон переживает за Клэр. И, возможно, за него тоже. Просто они были заняты собой и проглядели. Им было удобнее думать, что Леон Кеннеди — сильный. Он справится. И сейчас он смотрел на Кеннеди с целым калейдоскопом чувств — от радости до злости. И понял, что хотя они не были близкими друзьями, он скучал. Леон Кеннеди был из той, старой жизни. Тогда они были моложе. Тогда казалось, что они могут победить в этой войне. Тогда не было столько трупов товарищей за плечами. Столько потерь. Неудач. Холодный взгляд скользнул по лицу. Леон перевел глаза выше, рассматривая стену над его головой и потолок со скучающим видом. Наконец дождался. — Здравствуй, Крис, — ровный равнодушный тон. Как он изменился… Крис не знал, что делать. Он должен был задержать Кеннеди. При сопротивлении — убить. Но понимал, что не сможет. Не хочет. И не знает, что сказать. Леон молчал. — У Клэр все хорошо, — наконец выдавил из себя, не понимая, почему начинает именно с этого. — И у Шерри. Несмотря на то, что ты свалил, — не сумел сдержать неуместную обиду в голосе. Наверное, хотел напомнить о их общем прошлом. Восстановить разорванные связи? Глупость, конечно. Увидел приподнятую бровь: Зачем ты мне это говоришь? Я тебя об этом не спрашивал. Действительно. Ему же похер. Холодные голубые глаза не изменились. Все то же удивительное отстраненное спокойствие. Словно Кеннеди минутами раньше не прорывался также, как он, сквозь последствия очередного безумного эксперимента. Словно ему все равно, что встретил своего старого знакомого. И они направили оружие друг на друга. Леон вернулся к созерцанию своего отражения в лезвии ножа. Крис ощутил злость. Разочарование. Очередное, блядь, разочарование во всем вокруг. И не выдержал. Слишком много накопилось. — Твою мать, Кеннеди. Что с тобой случилось? Ты работаешь теперь на всяких ублюдков? Любого, кто заплатит? — Зато на жизнь хватает, — тот же ровный тон. Крис завис на секунду, наблюдая, как тонкие пальцы играют с лезвием. Как отсвет металла скользит по четкой линии челюсти и высоким скулам. Ощутил отчаянное желание подскочить к Кеннеди, вырвать из рук оружие и хорошенько встряхнуть за плечи. Дернулся — но заметил, как дуло пистолета приподнялось. Остался на месте. Какой пиздец. Что с ними стало… Что стало с этим миром… Выдохнул. Постарался отвлечься и связаться еще раз с Пирсом. Он волновался. Этот парень был ему очень дорог. Очень. Но связаться не получилось — рация выдала порцию помех и замолчала. Блядь. — С твоими людьми все в порядке. Я видел, как они поднимались наверх. Им ничего не грозит. Хоть что-то человеческое в нем осталось. Крис почувствовал облегчение и пробурчал: — Спасибо, — надеясь не засветить эмоциями. Видимо, не получилось — заметил призрак улыбки на губах. Леон все также не отрывал взгляд от лезвия. — Хотя ты их хотел убить, — и снова не удалось справиться с эмоциями. Хотелось разбить это спокойное лицо напротив. — Хотел бы убить — убил, — тот же ровный тон. — Они стреляли в меня. Я в них. Это работа. Лезвие развернулось и Крис на секунду опять завис, разглядывая блики стали на матовой белой коже. Снова почувствовал, что его накрывает отчаянием. Это работа… если уже такие люди, как Леон Кеннеди… он за секунды вспомнил рассказы Клэр, вспомнил того, прежнего Леона — пусть уставшего, вымотанного, но идеалистичного, доброго… — Работа?! Хорошая у тебя работа, Кеннеди. В мире полно дерьма — не успеваю разгребать… и ты… даже ты… каждый день одно и то же… — он вдруг почувствовал желание рассказать Леону обо всем, через что он прошел. — А три года назад очередной возомнивший себя богом чуть не заразил весь Нью-Йорк… Ребекка чуть не погибла… И замолчал. Лицо Леона изменилось. Исчезли отчуждение и холод. Губы тронула мягкая улыбка. А глаза — мечтательные, светлые — словно Кеннеди вдруг вспомнил что-то очень хорошее. И на секунду стал почти прежним Леоном. Крис поймал себя на нелепой мысли — он хотел бы, что Леон смотрел так на него. Вот этим светлым взглядом. Не на это проклятое лезвие ножа. И следом — озарение. Вспомнил, как минуты назад Кеннеди помог ему. Несмотря на риск. Вспомнил, как тогда, на крыше небоскреба, кто-то, оставшийся неизвестным — тяжело ранил из снайперки мутировавшего Ариаса. И спас ему жизнь. Выдохнул и не справился с голосом, понимая, как глупо в их ситуации звучит его голос. Слишком благодарно, слишком… нежно? — Ты… ты там… — Просто приказ командира. Ничего личного, — голос Кеннеди тоже изменился. Но тонкие нотки в его голосе — тепло, ласка — предназначались не ему. Кому-то, кого он вспомнил… — Да ладно, Леон… — снова эта проклятая нежность к Кеннеди в голосе. Что за сентиментальность — и как с ней справиться? Откуда, твою мать, эти эмоции? Словно он понял, что еще есть шансы… Увидел, как при звуке своего имени Леон чуть передернулся. — Что. Тебе. Нужно. Редфилд? — отчеканил. Снова холод. Отчуждение. Словно Кеннеди не хотел ни малейшего сближения между ними. Даже на эти минуты. Но Крис опять вспомнил ладони, удерживающие затвор двери. Силуэт в дверях — Ты идешь? — А что тебе нужно, Леон? — Крис снова начал злиться. Слишком много чувств вызвала у него эта встреча. Этот человек напротив. — Тебе похеру, чем заниматься? Ты бы и на Вескера поработал, если бы он не сдох? И увидел снова — этот удивительно мягкий теплый взгляд. Ироничную улыбку. Добрую, без язвительности. Он хотел задеть Кеннеди по-больному — но… почувствовал, что Леон отнесся к его агрессии снисходительно… будто он, Крис, чего-то не знает. Делает неверные выводы. А Леону просто не хочется его разубеждать. Лень. Не видит смысла. Ему все равно, что ты про него думаешь. Крис начал вспоминать обстоятельства смерти своего главного врага и замешкался. Слишком много информации. Догадок. Эмоций. И эти голубые глаза напротив. Эти тонкие пальцы, играющие со сталью. Это завораживало. Крис моргнул и собрался наконец. — Ты работаешь один? — он не был уверен, что получит ответ. — Один, — тот же ровный тон. Леон помолчал. И продолжил, опустив глаза — снова к ножу. — Один… уже год… — очень тихо. Крис вдруг осознал, что эта вторая фраза — тоже не для него. Как ранее — мягкая улыбка и мечтательный взгляд. Ему показалось на секунду, что в этой комнате есть еще кто-то. Тот, кого видит только Леон. И уловил на долю секунды, как светлые глаза напротив застыли и потеряли фокус, а изящные пальцы, так настырно и ловко играющие с клинком, скрючились как когти. Словно руки свело судорогой. Крис видит, как на указательном пальце проступает длинная полоса крови. Леон порезал себя. Показалось, что это — специально. Чтобы отвлечься?.. Вернуться?.. Прийти в себя?.. Кеннеди замер, снова рассматривая себя в отражении металла. И Крис внезапно решил откинуть все дерьмо, что накопилось за эти годы за спиной. Претензии, цели, разные стороны. Плевать на все. Просто импульс. Инстинкт. — Я сейчас живу в Нью-Йорке. Часто бываю в том кабаке — где мы как-то праздновали день рождения Клэр. По выходным. Когда хочу побыть один. Леон поднял глаза, и Крис поймал на долю секунды острый взгляд. Все то же спокойствие и стена между ними. Но успел прочитать едва уловимое смятение, моментально спрятанное за ресницами. Кеннеди снова уставился на клинок. — Я буду рад, если увижу тебя там. Я буду не против побыть одному — с тобой. Молчание. — Я не сдам тебя, Леон. Я обещаю. Молчание. Крис попытался понять себя — и не смог. Просто он чувствовал, что делает правильно. И услышал тихое: — Продолжай сражаться, Крис. Как Леон прочитал его настроение? Они не виделись несколько лет. Не были близки. — Ты нужен своим людям. И этому миру нужны герои. Такие, как ты. Он не услышал в голосе издевки или насмешки. Может быть, легкая ирония. Почти дружеская. В следующую секунду его ослепила вспышка — Кеннеди рванул световую гранату. Он лишь почувствовал движение рядом — ощутил крепкую ладонь на плече. Показалось, что это прикосновение обжигает. Леон ощутимо нажал на плечо, надавив всем весом. Крис дернулся на ощупь — но руки поймали пустоту. Все исчезло. Проморгался — он был один. Вскочил на ноги — сука, куда он исчез? Все же перекрыто. Обернулся, задрал голову — ну да, он сидел прямо под вентиляционным люком. Отругал себя за невнимательность. Леон заметил этот вариант в первые минуты — когда Крису казалось, что он бесцельно разглядывает стены. А потом просто оттолкнулся от него и запрыгнул наверх. И свалил. Но он мог бы уйти раньше — но задержался поговорить. Крису вдруг стало немного легче. Он никому не рассказал об этой встрече. Даже Клэр.        Он закрыл контракт, зашел в первую попавшуюся забегаловку перекусить и вернулся в мотель. Достал телефон и открыл файл с расписанием на день. Сверился с пунктами. Все ли он сделал для того, чтобы выполнить свое обещание — чтобы продолжать жить.        Первый месяц после того, как… после того, как он остался один, с этим были небольшие проблемы. Просто он забывал. Спать и жрать, например. Сначала он забился в тихую дыру — просто маленькая комнатка. Они ее использовали как перевалочный пункт. Безопасное место. Они уходили оттуда вдвоем. А теперь он вернулся сюда один. Он не помнил, сколько он провел там времени. Просто лежал и смотрел в потолок. Ходил по комнате, обхватив себя руками. Его пробивало дрожью — крупной и неудержимой. Долго трясло. Было холодно. Он натянул на себя какие-то тряпки, пытаясь согреться. А через полчаса разделся до трусов — его пробила испарина. Стало жарко и очень душно. Словно в комнатушке не хватало кислорода. Пришлось открыть окно и повиснуть на подоконнике, хватая воздух. Случайно посмотрел вниз, на улицу, и заработал головокружение. Подышал с закрытыми глазами — и снова начал ходить по комнате. Он дергался от внезапных звуков — казалось, что он вернулся. И понимал через долю секунды — нет. Это просто ветер захлопнул окно. Скрип половиц в этом старом доме. Что-то уронили соседи сверху. Просто тебе показалось. И в один момент его скрутило. Закружилась голова, зрение потеряло четкость — все предметы вокруг начали двоиться. Он чувствовал слабость — почти потерял сознание. Отлежался минуту, попытался сконцентрироваться — похоже на падение сахара в крови. Или что-то такое. Попытался вспомнить, когда он последний раз ел. Вроде бы до… перед той, последней миссией на двоих. Когда это было? Сутки-двое-трое назад? Заставил себя встать и добрести до коробки с НЗ. Нашел шоколад и сгрыз всухомятку, не ощущая вкуса. Но стало чуть легче. Выпил воды. Его стошнило. Пришлось повторить заново. И еще раз. И еще. В конце концов его отпустило. Обнаружил, что ранен — он не обратил внимания. Болеть начало только сейчас. Вернее, болело и раньше. Просто он не замечал. Ничего особо серьезного, но кровотечение не останавливалась. Он постоянно задевал рану, не осознавая, что ранен — и понемножку терял кровь и остатки сил. Нашел аптечку. Промыл рану, обработал. Зашил. Такие случаи периодически повторялись и позже — он просто не помнил, что нужно делать. Или опять не замечал. А потом отругал себя. Ты же обещал, Леон. Взял бумагу и огрызок карандаша. И мучительно долго писал, зависая на минуты, пытаясь справиться с трясущимися пальцами, — что нужно делать в течение дня. Составлял расписание — для того, чтобы жить. Не то, чтобы он сильно хотел… Жрать. Тренироваться. Спать. И куча мелочей — вплоть до помыться и побриться. Сменить одежду. Зарядить телефон. Закрыть дверь на замок два оборота. Причесать волосы. Выяснилось, что и это он мог забыть.        На сегодня он мог быть доволен собой. Прошел год. Многое он уже не забывал — это прогресс. Но все равно следил за собой. Проверил баланс счета — заказчик перевел оплату. Прочитал сообщения и наметил пару интересных предложений. Самых сложных. Ему никто не звонил. Только писали. И он выходил на связь тогда, когда считал нужным. Только в письменной форме. Он не хотел разговаривать. Он давно отключил звук и все уведомления на телефоне. Просто слышал звонок — и его пронзала иррациональная надежда. Уверенность, что это он звонит. В конце концов они уже расходились на долгое время, верно? А потом снова находили друг друга. Поэтому Леон часто забывал, что снова один — и это уже навсегда. А через секунду его накрывала реальность. Это было очень больно. Он привык терпеть боль. Но в такие моменты ее было слишком много — он боялся не справиться с собой. И нарушить обещание. Прошел год — но он все также дергался на каждый звук, оставаясь наедине с собой. Не хотел слушать звонок телефона и разговаривать. Если он шел пешком по улицам — старался смотреть вниз. Чтобы не видеть призрака в толпе или в отражении витрины. Поначалу он пытался малодушно пытался схитрить — и брался за невыполнимые для одного человека задачи. В конце концов он не бессмертный и не самый умный — вдруг у кого-то получится. Он будет в этом не виноват. Но вскоре понял, что не может переиграть самого страшного врага — самого себя. Он был слишком хорошо обучен. Все установки и приемы вбиты в голову намертво. Он просто переходил в боевой режим и не мог с собою справиться. Он должен был работать идеально. Как всегда. Просто не мог подвести… Конечно, все это до поры до времени. Все умирают рано или поздно. Он почему-то всегда думал, что из них двоих его убьют первым. Просто потому, что меньше опыта. Меньше этой жизненной силы. И жил спокойно. Но… просто так случилось. Он ошибся в прогнозе. Последняя миссия была относительно легкой. Он срисовал отряд B.S.A.A. еще на подходе. И пропустил вперед, оставив делать всю грязную работу за него. Принимать удар на себя. Зачищать комплекс. Тратить боеприпасы. Получать ранения и уставать в бою. Чем меньше их останется — тем лучше. Он не желал им зла — просто этот метод эффективен. Ничего личного. Сам тихо скользил параллельными коридорами, этажом выше или ниже, едва ли не наступая им на пятки. Слушал перехваты по коммуникатору. Им бы сменить частоту и коды — все их секреты уже давно на черном рынке. И через час заметил за собой странное. Какой-то призрак чувства. Он слушал, как Крис Редфилд, которого он не видел столько лет, переговаривается со своими людьми. Видел, как капитан переживает за команду. Крис был такой живой. Настоящий. Искренний. Теплый. Ему показалось, что следуя за ним и его людьми, он согревается у чужого костра. Конечно, это не влияло на результат. Он был профессионалом. И когда он дал отряду противника обнаружить себя — ответил адекватно. Правда, внезапно мягче, чем мог бы. И с вялым удивлением наблюдал за собой со стороны — он немного помог самому Крису. Просто чтобы это чужое тепло не погасло раньше времени и согрело еще кого-то. Возможно, где-то глубоко в душе он до сих пор оставался слишком мягким, чтобы сделать все правильно.        Крис сидел в баре уже час и пытался заставить себя напиться. Случилось то, чего он так боялся. Он потерял Пирса. И не понимал, что с этим делать. Как пережить. Он остался в B.S.A.A. только для того, чтобы эта жертва была не напрасной. Сейчас ему дали короткую передышку — и он отчаянно пытался собрать себя воедино. И теперь сидел и тупо смотрел в стакан. И не сразу заметил, что напротив его выпивки, за столиком, появился еще один стакан. Вроде бы бурбон. Он медленно поднял голову, собираясь послать на хер непрошеного соседа, и уперся взглядом в знакомые руки — ладони в обрезанных перчатках. Сегодня — вариант для мотоциклистов. Тонкие пальцы. Леон. С их встречи прошло месяца три. И в его жизни все накрылось пиздой. Или почти все. Сейчас стало легче. Странно. Ему была приятна эта компания. Они помолчали полчаса. Крис заказал выпивку по второму кругу, а Кеннеди все тянул один стакан маленькими глотками. Крис не смотрел в его лицо — просто наблюдал за изящными пальцами, обхватывающими стакан. И наконец спросил: — О чем думаешь, Кеннеди? — Гадаю, кто подарил тебе эту нелепую рубашку с котами, * — Крис внезапно подумал, что этот тихий ровный голос звучит очень приятно. Успокаивающе. — Это не коты. Это тигры. Я сам купил. — Выглядит отвратительно. — А тебе не идут костюмы. Едва слышная усмешка в голосе: — Как видишь, капитан, я решил эту проблему еще несколько лет назад. Они снова помолчали. Леон наконец допил свой бурбон и заказал еще. Крис обнаружил, что ему хочется поговорить с Кеннеди о личном. Странно, непонятно — но он мог ему сказать то, что не мог сказать никому из близких. Ни Клэр, ни Ребекке, ни Джил. Никому из ребят. Поднял взгляд и увидел перед собой знакомое лицо. Такое спокойное. И наконец смог рассмотреть внимательно. Гладкая кожа. Едва заметные морщинки у глаз. Тонкий шрам на подбородке. Холодные голубые глаза. Все то же отрешенное спокойствие. Светлые волосы — длиннее, чем помнил Крис. Видимо, бухло подействовало и он внезапно брякнул: — Тебе идут длинные волосы, Леон. И увидел, как тонкие пальцы сжали стакан. Кеннеди быстро опустил глаза. Крис обругал себя — видимо, он ведет себя как идиот. И испугался, что Леон встанет и уйдет. Они никогда не были настолько близки для комплиментов или какого-то флирта. Наконец Кеннеди поднял голову. — Да. Мне об этом говорили, — снова ровный спокойный тон. Но Крис вдруг увидел четко и ясно — и снова застыдил себя за тупизну. В светлых глазах напротив все это время он видел не спокойствие. Не мир с сам собой. Он ошибся. Просто пепел. Ничего нет. Все сгорело. Ни эмоций, ни чувств. Что-то случилось с Леоном Кеннеди. Что-то очень плохое. — Как ты с этим справился? Как справляешься? — Крис просто знал, что лишние вопросы об «этом» не нужны. Знал, что «это» — есть у Леона, как и у него сейчас. Но хотел понять — для себя. И хотел понять Леона Кеннеди. Леон посмотрел на него все тем же пустым взглядом. Глаза в глаза. — А я не справился, — сделал маленький глоток. Крис почему-то уставился на маленькую каплю виски, оставшуюся на нижней губе. — И не справляюсь, — мягкая усмешка. — Просто я обещал, — Леон допил бурбон. И продолжил: — Но ты справишься, капитан. Я знаю. И вдруг стало немного легче. Леон встал из-за стола. Крис проводил его взглядом, отмечая, что Кеннеди в прекрасной физической форме. В отличие от него сейчас. И от душевного состояния, которое теперь так четко увидел Крис. И зачем-то кинул в спину: — Я буду здесь завтра. На следующий день он не появился. Крис ушел домой рано.        Кеннеди появился через неделю. Еще через три недели их молчаливых и нерегулярных из-за исчезновений Леона посиделок по выходным — то в субботу, то в воскресенье, Крис услышал тихое: — Уезжаю. Буду в конце месяца. Спасибо, что предупредил. В последний выходной месяца Крис неожиданно накидался. Он никогда не пил много, а тут — капитана понесло. Просто Кеннеди не пришел. Глянул на часы — к этому времени они обычно расходились. И почувствовал укол беспокойства. Если бы он точно знал, что с Кеннеди все в порядке, — нет проблем. Дела. Придет завтра. Но он не знал и переживал за Леона — действительно, он больше не мог терять людей. Особенно тех, с которыми начинал. Потеряв надежду, наконец заставил оторвать задницу от стула, развернулся — и увидел Кеннеди. — Леон! — насрать, что в голосе столько сопливой радости. Крис не стеснялся обычных человеческих чувств. Сделал шаг навстречу и протянул руки облапать за плечи, но Кеннеди вдруг отступил незаметным скользящим движением и чуть нахмурился, давая понять — это лишнее, Редфилд. Да и насрать. Зато живой. — Уходишь, Крис? — Уже нет, — плюхнулся на стул. Леон уселся напротив и махнул рукой, подзывая официантку. Заказал стаканчик и внезапно — немного жратвы. Крис пялился на него с удивляющим себя теплом на сердце. Рассмотрел признаки усталости. Синяки под глазами. Тень щетины на подбородке. Обычно блестящие волосы были тусклыми — Кеннеди зачесал их в хвост. Понял, что Леон пришел не спавши-не жравши. Сразу с дороги — не заходя домой. Если, конечно, у него есть дом. Пришел, потому что пообещал ему. Они молчали. Леон ел, а Крис просто смотрел на него. Не понравилось, что Кеннеди ел на автомате — словно ему было все равно, что жрать. Крис опять проникся этими пустыми глазами и снова ощутил укол беспокойства. Острый и тревожный. Леона хотелось спасти — исправить то, что он проморгал годы назад. Несмотря ни на что — Кеннеди был свой. Часть его команды. Правда, Крис был уверен, что сам Леон так не думает. Они еще выпили и Крис вдруг откинул лишнее стеснение и накрыл ладонь Леона своей. Сегодня он был без перчаток. Какая холодная кожа. Его хотелось согреть. Леон прищурился и явно напряг руку, собираясь вырваться. — Стоять, Кеннеди, — подвыпивший Крис отыграл знаменитого сурового капитана отряда B.S.A.A. И рука вдруг расслабилась под его лапой. Крис зажал холодные пальцы обеими ладонями, пытаясь отогреть. Вроде получилось. Развернул тыльной стороной к свету, разглядывая, ощупывая кожу — странно нежную, и в то же время — профессиональные мозоли человека, который жмет на курок пистолета всю сознательную жизнь. Опять развернул руку — обсмотрел забитые костяшки. Аккуратно подстриженные короткие ногти. Нашел заживающие порезы на ребре ладони. Вспомнил эту игру с ножом — красивую, но пугающую. Нездоровую. И снова сжал узкую кисть в своих пальцах. Охреневание от своих действий он задвинул в сторону — стесняться некого. Да и Леон молчал — просто водил пальцами свободной руки по краю стакана и смотрел куда-то вниз. Крис смотрел на тонкие прядки, выбившиеся из хвоста, крепкую, и в тоже время изящную шею, внезапно обнаружил, что у Кеннеди охрененно красивые глаза. Даже с этим могильным холодом в зрачках. Его разволокло. — Кеннеди… Леон… может, еще можно все исправить, а? Как-то починить… пережить… Хрен знает, о чем он говорил. О себе. О Кеннеди. О них обоих. О тех, кого уже нет рядом. Леон улыбнулся уголком рта и наконец взглянул ему прямо в глаза. Тот же стылый взгляд, но Крису показалось на мгновение, что он увидел те самые мечтательные мягкие нотки — только теперь Леон смотрел именно на него. — Тебя есть кому довезти домой, Крис? — Конечно, нет. Клэр нет в городе. И никто не должен видеть командира в таком состоянии. Леон снова едва заметно усмехнулся, думая сейчас уже о чем-то своем. Бармен проорал им про «десять минут до закрытия». Крис расстроился. — Пошли ко мне. Переночуешь. Это рядом, — спокойный ровный тон над ухом. Обрадовался.        Леон с тем же вялым удивлением отследил себя со стороны. Как дал Крису держать свою ладонь в руке. Словно прочитал что-то в шутливом командном тоне — чего так не хватало. Было неожиданно приятно. Будило воспоминания и ощущения, о которых он старался забыть. На секунду ему стало спокойно и безопасно. Он давно этого не чувствовал. И сейчас они с Крисом шли к мотелю — и он снова удивился. Он давно ни с кем не ходил по улицам. И отметил, что привычка смотреть вниз исчезла — конечно, на время. Пока он не один. Крис что-то пророкотал ему в ухо, навалился всем телом на плечи, обнимая за шею. Неожиданно стало тепло — словно прохладный ночной ветер стих и на осенний город опустилось лето. — Я теперь знаю, где ты живешь, — профырчал Крис ему куда-то в щеку, поднимаясь по лестнице. От его дыхания стало немного щекотно. — Я не живу, — глухо ответил на автомате. Он выехал на секунду, окунувшись глубоко в себя. Это сложно назвать жизнью. Скорее, имитация. Из мыслей вырвало горячее дыхание — Крис окатил его перегаром, затормозил и попытался развернуть к себе. — Кеннеди. Я тебя не понял, — снова шутливый командный тон, с пьяными нотками. И ощутимой тревогой в голосе. Напряжение и требовательность. Крис ждал ответа. Леон слышал, как капитан Редфилд умеет разговаривать с своими подчиненными. И его снова накрыло приятной слабостью. Словно он захотел отпустить эти жесткие поводья самоконтроля и просто отдохнуть. — Я сказал, что не живу здесь. Это временно, — он чувствовал, что его голос звучит неуместно мягко. Видимо, Крис тоже почувствовал этот тон и вдруг облапал его руками — сжав до боли. Он был ненамного выше его самого, хотя гораздо мощнее. Но сейчас умудрился нависнуть над ним и посмотреть сверху вниз. Пьяные темные глаза стали серьезными и строгими. — Леон, — этот суровый тон. Крис замолчал на мгновение, подбирая слова, а его вдруг накрыла вспышка злости. Редфилд не имел права сжимать его вот так. Выговаривать ему. Слишком крепко. Слишком близко. Слишком настойчиво. Леон принадлежал не ему. И снова удивился — он отвык от острых эмоций — как хороших, так и плохих. — Отпусти меня, Редфилд. И не забывай — я не в твоей команде хороших мальчиков. Крис моментально разжал руки и оперся о его плечо. Нахмурился — словно собрался отчитать его за плохое поведение. А потом Леон услышал смех. Видимо, передумал. — Да ладно, Кеннеди. Не пизди. Ты хороший парень. Еще час назад Леон едко поинтересовался бы у Криса, выписались ли его парни из медцентра — которых «хороший парень» подстрелил на той миссии. Припомнил бы это отчаянное и трагичное «даже ты» — с читаемым разочарованием и даже отвращением. Но сейчас промолчал. Нет смысла. И не хочется терять ощущение крепкой руки на плече. — Пошли, капитан. Они ввалились в номер. Леон снял двухкомнатный — как всегда, когда оставался на одном месте больше пары суток. Он не мог спать в одном и том же месте больше одного раза. Казалось, что на него давят стены и потолок. Ему было страшно. Даже снотворное не помогало. Поэтому он просто менял локации — одну ночь здесь, другую там. Иногда просыпался посредине ночи и в тяжелом мареве от химии переползал в другую комнату. Крис остановился посередине комнаты и завертел головой. Посмотрел в дверной проем на вторую комнатушку. — Диван или кровать, капитан Редфилд? Леон увидел оттенок неуверенности во взгляде напротив. Словно Крис пытался набраться смелости и что-то сказать. И в итоге передумал. — А вечеринка закончена? У тебя нет выпить? Леон его прекрасно понял. Он и сам раньше предпочитал этот выход из любого щекотливого положения. — Есть бутылка. Еды нет. — Отлично, — Крис упал на диван, — тащи. Скинул ботинки и куртку. Отвыкшему от компании Леону показалось, что у него в комнате появился новый предмет интерьера — и что он пока не понял, оставить его — или выкинуть на помойку. Насколько ему подходит новая мебель. Леон наконец стянул резинку и растрепал волосы, краем глаза поймав внимательный взгляд Криса. Тот пристально разглядывал его с головы до пяток. Не определился, нравится ему этот взгляд или нет. Просто необычное ощущение. — Стаканов нет. Тоже снял куртку и ботинки, нагнулся, переставляя обувь ближе к двери — и снова почувствовал тяжелый взгляд на себе. — Ничего. Попьем из горла. А что за бухло? — голос у Криса был приятный. И вообще странно было слышать какие-то новые звуки рядом с собой в комнате. Тоже необычно. — Не знаю. Наследство от предыдущего постояльца. Просто видел краем глаза в холодильнике. — Свое не держишь для расслабления? — Леон отметил вкрадчивые ноты. Словно Крис прощупывал его — как живет. Как отдыхает. Как ты с этим справился? Как справляешься? — Не держу. Равнодушен к бухлу. Остыл. Ты равнодушен ко всему, Леон. — Выпил за последние месяцы первый раз с тобой за компанию, — удивился своей откровенности. Зачем? И увидел, что Крис, несмотря на изрядную долю опьянения, отметил это, сощурился и чуть улыбнулся. И снова этот взгляд. Взял бутылку и уселся на диван. Довольно далеко от Криса. Не настолько, чтобы это казалось странным. — Держи. Дешевый коньяк. Тяжелое похмелье обеспечено. — Отлично. Они молчали, отпивая по глотку из бутылки — и передавая ее друг другу. По первому глотку Леон понял, что утро будет томным. Криса накрыло еще больше — он уже был порядочно пьян. Леон краем уха слышал низкое бурчание про работу. Попытался остановить: — Капитан, мы по разные стороны. Не надо подробностей. Крис вдруг взглянул прямо в глаза темным отчаянным взглядом — и стало понятно, как он устал. Несмотря на всю силу и теплоту, которые исходили от него и так согревали. — Ты же меня не сдашь, Леон? — Только за очень большие деньги, капитан Редфилд. Здоровая ладонь вдруг взлохматила его волосы. Леон откинул голову назад, избегая прикосновения. Слишком близко. Крис заржал. — Я забыл про твое отменное чувство юмора, Кеннеди. Леон обнаружил, что улыбается в ответ. Улыбка не на тридцать два зуба, конечно. Но все равно. Он снова удивился сам себе. Бутылка подходила к концу. Леон заметил, что Крис пересел чуть ближе. Протянул ручищу вдоль спинки дивана — к его плечу. И невесомо коснулся пальцами кожи — там, где заканчивался рукав футболки. Опустил глаза. Возможно, суровый капитан отряда B.S.A.A. подкатывал к своим пассиям в классическом стиле. Как школьник на заднем ряду кинотеатра к отличнице. Покопался в себе и понял, что это легкое прикосновение даже приятно. Пальцы были теплыми и аккуратными. Он чувствовал изучающий взгляд, скользящий по лицу, останавливающийся на губах. Когда капитан думал, что Леон его не видит. — Последний глоток и отбой, — сунул пойло Крису, тот протянул руку к бутылке и вдруг накрыл его пальцы своими. Леон замер на секунду, ощущая на себе пьяный, но настойчивый взгляд. Без лишнего давления. Просто уверенность и ожидание ответа. Почувствовал, как Крис сжимает его пальцы — не больно, но крепко. Ему снова стало тепло. Даже жарко. Почти так, как когда-то. Почти. Крис продолжал сжимать его пальцы, а второй рукой, уже не стесняясь, погладил плечо, задирая рукав. Закинул руку на шею, и чуть заметно попытался подтянуть к себе ближе. Леон осторожно высвободил пальцы из крепкой хватки и поднялся. — Я спать. Третьи сутки на ногах, — в голове мелькнула глупая мысль, что он оправдывается перед Крисом. — Конечно, извини, что приперся к тебе, — эти глаза были такими искренними. Словно Крису было действительно стыдно, что он завалился к нему, еще и пытается вроде бы склеить по пьянке. — Я тебя сам пригласил. Будешь охранять диван. Леон ушел в комнату и прикрыл за собой дверь. Если Крису вдруг взбредет в голову запрыгнуть к нему под бок — придется его выставить. И насторожился. Внезапно понял, что где-то на самом краю сознания он не уверен в себе. В том, что он это сможет сделать.        Крис с трудом разлепил веки. Сил хватило только на быстрый взгляд на часы. Снова закрыл глаза. Голова раскалывалась. Он мало пил, а вчера за вечер умудрился перебрать свою квартальную норму. А ведь Леон предупреждал… Стоп. Леон. Крис поднапрягся и вспомнил вчерашний вечер. И понял, что по пьянке не скрываясь разглядывал Кеннеди. Так, как не должен был. Наверняка тот заметил эти пылкие взгляды. Хрен с ним, с взглядами. Он его пытался облапать, вроде как. Просто не мог себя сдержать. М-да. Он сам не понимал, с чего вдруг так резко запал на Леона. Если покопаться, можно было бы построить теорию о том, что Кеннеди — красивый мужик, им обоим сейчас хреново и… он хотел согреть Леона. Чтобы этот стылый холодный взгляд ушел из светлых глаз. Наверное, это не все. Сейчас это неважно. Важно, чтобы Леон его не послал куда подальше. Хотя Крис помнил, что вечером не видел в голубых глазах негатива или агрессии к себе. Обычный холод во взгляде — но вроде бы… он был чуть мягче. Немного теплее. Из мыслей его вырвал тихий скрип двери. Он со вздохом открыл глаза и увидел Леона — тот выходил из ванной комнаты, вытирая волосы полотенцем. Босиком, в коротких шортах. Крис не смог оторвать глаз. Отменная физическая форма. Ощущение, что Кеннеди живет в спортзале 24/7. А в короткие перерывы отлучается отрабатывать свои поганые заказы. И снова обратно. И все эти мускулы — не для красоты. Не красоваться на пляже. Судя по шмоткам Леона, ему практически безразличен внешний вид. Главное, чтобы было удобно. Куча шрамов — но все старые. Снова вспомнил удивительную быстроту и доведенные до автоматизма движения. Его явно нелегко достать. И все это — для дела. Для его работы. Крис ощутил боль. Вспомнил, как бежал за Кеннеди по темным коридорам. И испугался, что когда-нибудь они встретятся в реальном бою. Уже против друг друга. Леон закончил вытирать волосы, поднял глаза и увидел, что Крис не спит и пялится на него. На равнодушном лице ничего не отразилось. — Доброе утро, Леон, — получилось сказать относительно спокойно. А вот отвести глаза от точеного тела — нет. — Привет, капитан, — и Крис уже рассматривал голую спину. И все, что ниже. Леон быстро свалил в комнату и прикрыл за собой дверь. Показалось, что немного смутился. Через десять минут Леон вышел уже одетый. Крис, раздираемый борьбой между похмельем и разыгравшейся, вопреки головной боли, фантазией от явления Леона Кеннеди перед ним в таком виде, так и не смог оторвать задницу от дивана. — Ты в потрясающей форме, — Крис всегда был честен. Леон неопределенно повел плечом и пробормотал что-то типа: — Так приучили. Светлые глаза на долю секунды потеряли фокус. Леон словно окунулся в воспоминания, и в холодном взгляде снова появились мечтательные теплые ноты. И капитан опять призадумался над этими побегами в никуда. Тревожно и болезненно. — Ты можешь остаться. Ключ закинь на ресепшен. Крис понял, что его пьяная несдержанность останется без комментариев. И без явной негативной реакции. И воспрял духом. — Не боишься меня здесь оставлять? Леон лишь поднял бровь. Конечно, здесь ни хрена интересного не найдешь — хоть переверни все вверх дном. У него таких номеров по городу штук пять небось, и все на разные имена. — Придешь вечером? — а теперь Крис реально заволновался, отметив, что Леон призадумался, опустив взгляд. — Да, — странным глухим голосом. Да и наплевать. Главное — придет.        За чашкой кофе Леон снова сверился с расписанием. Надо заглянуть в другой номер. Там большая часть вещей — надо собираться. Завтра он планировал уехать. Пробежка. Тренировка. Обед. Мелкие дела по подготовке к следующему делу. Встреч с Крисом в его расписании не было. Он просто позволил себе немного передохнуть от рутины. Почти расслабился. И понял, что это выбивает его из колеи. Взгляды, разговоры, прикосновения. Он давно перестал доверять себе в мирной части своей жизни и боялся выходить за установленные рамки. Он ловил в себе призраки эмоций и чувств, о которых приказал забыть. Он терял контроль. Ближе к вечеру он все еще не решил, что делать. Нужна ли ему эта встреча. Если нужна, то зачем? Позже, переодевшись, он просидел полчаса в полутьме на кровати. Снова и снова всматриваясь в лезвие ножа. И не нашел ответа. Наконец поднялся. И решил все-таки встретиться с Крисом. Все равно он завтра уезжает. И нашел его на их обычном месте — с двумя стаканами. Себе и ему. Он постоял минуту, разглядывая мощные плечи и крепкий коротко стриженный загривок. И вдруг ощутил секундное замешательство — он был готов развернуться и уйти. Но Крис словно почуял его присутствие. Обернулся и взглянул в глаза. — Садись ко мне, Леон, — в голосе капитана Редфилда этим вечером вдруг особенно четко прозвучали командные нотки. Еще те интонации, которые он слышал по коммуникатору — так Крис разговаривал с парнями из своего отряда. Леон автоматически подчинился и сел напротив.        Крис заметил, что Леон сегодня особенно молчалив. И не пьет. Просто сидит напротив, не поднимая глаз, обхватив стакан рукой. Видимо, все-таки напрягли его знаки внимания. Это понятно. Проблема в том, что Крис не собирался отступать. Он не услышал однозначное «нет». Ему казалось, что Леон колеблется. Он понял, что увяз в их странных отношениях по уши. Удивительно — за такое короткое время. Он не хотел его отпускать. Он ждал их редких странных встреч в этом кабаке. Он боялся, что Леон снова исчезнет и унесет с собой часть его души. Он стольких уже потерял. И мог допустить еще одной потери. Он говорил себе, что все эти годы почти не вспоминал о Кеннеди. У них разные дороги. И тут же возражал себе сам — это можно исправить. Что-то придумать. Просто вытащить из всего этого дерьма. Несмотря на то, что он видел, что Кеннеди в прекрасной форме и может за себя постоять, его хотелось защищать. И он подозревал, что защита Леону нужна в первую очередь от самого себя. — Покатаемся сегодня вечером, Крис? — Леон наконец взглянул ему в глаза. Снова этот остывший взгляд прозрачных глаз без единой эмоции. Но Крис не ошибся — Леон действительно смотрел на него чуть мягче. — Ты на колесах? Тогда поехали. Они завернули за угол и Крис увидел припаркованный в тени здания мотоцикл. — Ого. Не ожидал. Крутая вещь, — и дорогая. Видимо, Кеннеди тогда не соврал. На жизнь ему действительно хватает. Леон кинул странноватый взгляд на байк — словно увидел его в первый раз — и пожал плечами. И Крис все понял — когда-то Леон действительно любил гонять на мотоцикле. А потом что-то случилось — он не справился— и осталось лишь воспоминание о прежних чувствах. Призрак. Леон сунул ему в руку защитные очки. — Про шлем спрашивать не стоит? Мягкая усмешка. — Капитан Редфилд, вы удивительно догадливы. Кеннеди уселся на байк. Крис помедлил, раздумывая, как близко к Леону он может сесть. Пространства для маневра практически не было. — Садись ближе, Крис. Иначе под твоим весом мы встанем на заднее колесо. Леон словно читал его мысли. Раз сам приглашает — тем более. Крис уселся позади и прижался к крепкой спине. И схватился руками за талию, разглядывая светлый затылок перед носом. — Поехали. Леон аккуратно проехал пару кварталов к выезду из города. Крис поплыл. Он чувствовал под руками натренированное тело. Чувствовал легкий аромат шампуня и какой-то едва уловимый парфюм. И позволил себе аккуратно склонить лицо чуть ближе — чтобы почувствовать щекой удивительно мягкие локоны. Он надеялся, что Леон не заметит его очередную выходку. Они доехали до пустынного ночного шоссе и Леон нажал на газ. Первые десять минут капитан Редфилд думал, что отпиздил бы любого из отряда — если бы узнал о таких гонках. Потом он решил отпиздить самого Кеннеди. Если, конечно, выживет. Потом все мысли из головы вылетели — он просто прижался к спине Леона, обхватил его за талию так сильно, как мог, сцепив руки замком, и смотрел на мелькающие огни, оглушенный свистом ветра в ушах. Ему показалось, что Леон чуть сбросил скорость, и он решил высунуться из-за плеча — все-таки посмотреть на спидометр. — Не порть мне аэродинамику, капитан, — донеслось откуда-то спереди. — Леон… — Просто прикинься рюкзаком и наслаждайся, Крис. Крис прилип к спине и стал действительно наслаждаться. Ему с его работой хватало адреналина, но это… это было другое. Просто ночь, огни, скорость и Леон. Крис вдруг подумал, что влюбился. Да, это сейчас просто эмоции, но… Они вернулись в город, тихо проехали по спящим улицам. Крис потихоньку пришел в себя и вдруг обнаружил, что Кеннеди привез его к самому дому. — Ты знаешь, где я живу, Леон? — И не только я. Леон помолчал, а Крис снова уткнулся носом ему в макушку. Уже откровенно, не скрываясь. — Будь осторожен, капитан, — Кеннеди словно не заметил его поползновений. — Наверху много дерьма. С вашей стороны. Крис и сам об этом знал. Он сталкивался с предательством. Его периодически накрывал кризис доверия. Отчаяние и желание опустить руки. Но не сейчас. Сейчас он просто был благодарен Леону за предупреждение. За то, что несмотря ни на что… — Приехали. Отпускать Леона не хотелось. Крис откинул все сомнения прочь и не задумываясь, что и каким тоном говорит, скомандовал: — Паркуйся там. Глуши мотор. Идем ко мне в гости. Почувствовал, как Леон вздрогнул. И прижался к нему крепче. Тот молча припарковался. Крис соскочил с сиденья, дождался Кеннеди и обхватил его за плечи. — Пошли. Заглянул в голубые глаза и увидел, что холод отступил. Он увидел в светлом неподвижном взгляде томную мягкость и щемящую сердце беззащитность. — Надеюсь, ты не будешь пытать меня просмотром детских фото, капитан, — тихо сказал Леон и спрятал взгляд за длинными ресницами. Но Крис уже увидел все, что ему надо. — Если будешь себя хорошо вести, Леон, — он словно со стороны услышал свой хриплый голос. Он не знал, что с ним — то ли эти сумасшедшие гонки, то ли напряжение последних месяцев, то ли этот взгляд… или все вместе просто смешалось в сногсшибательный пьянящий коктейль. Он завелся — как никогда и ни с кем раньше. Они вошли в квартиру, скинули обувь. — По рюмочке, Леон. Сунул в руки стакан. Взял себе. — Крис, мне за руль, — тихий голос. И снова этот взгляд из-под светлой челки. — Утром поедешь. Выпил свою порцию в один глоток. Леон чуть помедлил и отхлебнул из стакана. Без особого желания. Но сейчас это было неважно. Забрал стакан из тонких пальцев, снова удивившись, как они холодны. Подошел ближе и сгреб обе ладони в свои. Поднес к губам, пытаясь отогреть. Леон стоял без движения, опустив голову. — Леон… Отпустил руки и обнял, прижимая к себе. Наверное, слишком сильно. Но Кеннеди ничего не сказал, просто уперся лбом ему в плечо. Они постояли так минуту, молча, и Крис, чувствуя, что плывет от этой близости, больше не мог ждать. Начал раздевать Леона — куртка, футболка, джинсы с бельем — полетели на пол. Он не сопротивлялся — но и не помогал. Это почему-то заводило еще больше. Позже он перевернул всю тумбочку у кровати в поисках смазки. Леон просто молча лежал на спине — так же, как он его кинул на матрас минутами раньше — и смотрел на него расфокусированным взглядом. Крис не мог себя понять — он же всегда был внимательным и неторопливым партнером в сексе. Что на него нашло? Он даже не знает, как Леону нравится, что он предпочитает. И снова откинул эти мысли в сторону. Нашел тюбик и кинул рядом. Навис над бледным лицом и попытался поцеловать в губы — но Леон отвернул лицо, подставив шею. Разозлился и наказал. Вместо нежного поцелуя в губы получился болезненный укус в шею, под ухом. Услышал тихий всхлип и прочувствовал, как гибкое тело выгнулось под ним. Поймал тот самый томный беззащитный взгляд — и его снова повело от странного болезненного возбуждения. Стройные ноги раздвинулись перед ним еще шире — и он потерял себя. Обычно он не был груб в постели, но сейчас торопился, был слишком резок, настойчив. Думал только о себе. Он чувствовал, что у Леона давно никого не было или не было вообще, — он ничего не знал о нем… видел прикушенную от боли губу… и все равно не остановился… ничего не спросил… более того — отпустил себя еще сильнее. Он наверняка поставил синяки на эти белые гладкие бедра, слишком сильно сжимал шею и придавливал запястья к матрасу. Пользовался молчанием и отсутствием даже минимального сопротивления. А потом понял — ему это нравится. Позже осознал, что поддался. Леон его спровоцировал. Он не знал, специально или нет, но он повелся на эту провокацию… Отсутствие контроля и покорность вскружили голову — и его занесло туда, куда никогда раньше не заносило. Это пугало. Оставляло нездоровое тягостное послевкусие. Засыпая, он гладил мягкие волосы и целовал влажный от испарины лоб. Словно извинялся за себя. Но ему было хорошо. Он действительно расслабился — впервые за долгие месяцы.        Утром он с трудом продрал глаза. Огляделся — Леон стоял у окна с курткой в руках. Не понял. — Леон, ты куда? — ему почему-то пришло в голову, что Кеннеди с ним останется. Они поговорят. Что-то придумают. Словно этот болезненно страстный секс что-то изменил. И осекся — вдруг вспомнил, что за всю ночь Леон ни разу не назвал его по имени. — Я уезжаю, — ровный тон. Крис медленно выдохнул. Заставил себя успокоиться, поднялся и подошел к Леону. Тот посмотрел на него усталым взглядом — снова этот лед в глазах. Пепел. Ничего не изменилось. — Тебе это не нужно, капитан. Леон протянул руку и коснулся груди прохладными пальцами. И взгляд потеплел — совсем немного. — Ты со мной замерзнешь, Крис. Хотел сказать, что он никогда не мерзнет — даже зимой ходит нараспашку, и вообще про что ты говоришь? Но заткнулся. Просто понял, о чем говорит Леон. Завис. — Не пытайся спасти неспасаемое, — едва заметная мягкая улыбка. — Помоги тем, кому еще можно помочь, капитан. — Леон… Но он уже уходил. Остановился в дверях и обернулся. — Сделай то, то должен. Когда мы встретимся в следующий раз, капитан Редфилд. Минутой позже Крис смотрел, как байк Леона скрылся за поворотом.        Только поздним вечером Леон наконец вошел в комнату придорожного мотеля. Кинул сумку на пол — здесь он на сутки, распаковывать вещи нет смысла. Залез в телефон, пролистал расписание и понял, что забыл поужинать. Придется тащиться по трассе назад — к убогой забегаловке на обочине. Ночью он снова вгляделся в лезвие ножа в тусклом свете лампы. — Ты отпустишь меня, Джек? — лезвие чуть затуманилось от его дыхания. Услышал вопрос где-то глубоко внутри — тихое эхо знакомого низкого голоса. — Ты этого хочешь? Задумался на секунду. Ответ никогда не менялся. — Нет. Ты же сам говорил — я всегда буду твоим.