Не мешай работающему оборотню

Как это часто бывает, Питер сидел на диване в своей квартире с ноутбуком на коленях. Прошло много времени с тех пор, как он перестал сидеть у своего племянника. И главной причиной был гиперактивный подросток. Действительно, это стало довольно выделяющимся элементом в его жизни. Выделяющийся, но секретный от других. Никто в стае — и даже вне ее — не знал об их отношениях. И это было очень хорошо. По крайней мере, у них был мир на эту тему. Потому что нет никаких сомнений, что многие — Скотт и Дерек, среди прочих, не забывая и о шерифе — были бы категорически против. Проблема в том, что Стайлз не был известен своей осмотрительностью. Поэтому иметь общее место, известное только им, было более чем необходимо. А что может быть лучше квартиры, которую старший Хейл купил несколько месяцев назад, но так и не воспользовался ею? Это продолжается уже несколько недель: Стайлз говорит отцу, что идет к Скотту и говорит Скотту, что его наказали и что он не может выходить ночью до особого распоряжения. Что было вполне правдоподобно. И Скотт не задавал никаких вопросов, продолжая быть большим олухом. Итак, Стайлз неделями проводил вечера у Питера. Поэтому было вполне естественно, что подросток тоже был в гостиной. И было так же естественно, что он перегнулся через спинку дивана, чтобы обнять старшего мужчину за шею. Он приблизил свой рот к уху, позволяя дыханию щекотать его в течение нескольких секунд, прежде чем зажать мочку между губ. Стайлз поиграл с ней несколько мгновений, затем слегка укусил. Ему ответили рыком. Поэтому он провел по ней языком, как будто желая получить прощение. — У тебя есть три секунды, чтобы оставить меня в покое… Голос оборотня был спокоен и собран. Стайлз точно знал, что с ним произойдет, если он не оторвёт свои губы от соблазнительного уха. И именно поэтому, несмотря на отсчет трёх секунд, не отпускал его. Раздался щелчок закрывающейся крышки ноутбука. — Хорошо. Ты напросился. Он вырвался из рук Стайлза, чтобы положить компьютер на журнальный столик, затем встал и обошёл диван. Молодой человек не шевельнулся, увидев, что он приближается, и не протестовал, лишь удивлëнно пискнул, когда оказался на чужом плече. Сильный шлепок по заднице заставил вскрикнуть. — Увидишь, чего стоит беспокоить меня, пока я работаю, малыш. Оказавшись в комнате, оборотень бросил свою ношу на кровать и закрыл дверь на ключ. Конечно, это не то, что остановит членов стаи, если они найдут их, но и не в этом было дело. Они просто установили этот код, чтобы различать, когда они просто занимаются любовью, и когда это нечто большее. К тому времени Стайлз знал, что у него больше не будет слова, если Питер не предоставит его ему, кроме как в качестве предостережения. — Раздевайся, — рявкнул уже охрипшим голосом старший. Стайлз встал и начал медленное раздевание. Слишком медленное. — Я сказал тебе раздеться, а не делать мне стриптиз. Оставим это на другой раз, — закончил волк с легкой ухмылкой. Стайлз изо всех сил пытался подавить улыбку в ответ. Он закончил снимать оставшуюся одежду и стал ждать следующего приказа. Что произошло не сразу. Питер смотрел на него, ходил вокруг, проводил пальцами по ягодицам, проходя сзади, заставляя мальчика вздрогнуть, прежде чем снова хлопнуть по заднице рукой. Он услышал приглушенный стон, но никакой реакции не последовало. Видимо, этот лëгкий шлепок было ожидаемым. Неважно. Он вернулся к младшему, взял его правую руку, поднëс ко рту и сказал: — Раздень меня. Затем он сунул в свой рот три чужих пальца, посасывая и облизывая их по своему усмотрению. Питер слышал вздохи и учащенное сердцебиение, но вёл себя так, как будто ничего не происходит, и просто сосредоточился на своей задаче. Стайлз, напротив, был немного раздражен. Только левой рукой расстегивать пуговицы на рубашке Питера было непросто. Вдобавок, отвлекал язык оборотня. Поэтому ему потребовалось несколько минут, чтобы полностью расстегнуть рубашку и снять её. Он не мог не восхититься обнаженным мускулистым торсом и положил на него руку. — Я не помню, чтобы давал тебе разрешения глазеть на меня и прикасаться. Поторопись, у меня нет целого дня, — отчитал его оборотень, на несколько мгновений прервав свои дела. Когда Стайлз, наконец, закончил, Питер отпустил смазанные слюной пальцы. — Встань на колени и соси, подготовь себя. Тебе лучше сделать это правильно, потому что у тебя не будет другой подготовки, и я не буду доставать смазку. Но я позволю тебе решить, когда ты будешь готов. Сглотнув от страха, Стайлз подчинился. Он потратил столько времени, сколько считал нужным, чтобы чувствовать себя готовым. Стайлз подозревал, что оборотень не собирался расслабляться. Только после очень долгих минут он прекратил растягивать себя и вытащил пальцы, показывая, что они могут двигаться дальше. У него перехватило дыхание, как и от усилий, которые он приложил, чтобы сдержать свое возбуждение, так и от тех, которые он приложил, чтобы качественно отсосать Питеру. У этого были слегка покрасневшие щеки, и он гордился этим. — Хорошо. Встань на четвереньки на кровать и надень на руки наручники. Питер подарил ему кожаные наручники, которые прикрепил к спинке кровати и завязал как мог туже, не переходя границы. Ровно столько, чтобы его маленький человечек не мог пошевелить руками во время секса. Стайлз ожидал, что Питер возьмёт его сразу. Поэтому и был удивлен, почувствовав новый шлепок по ягодицам, что заставило оборотня рассмеяться. — Ты ведь не забыл, что я наказываю тебя за твою дерзость? — спросил он близко к уху своего сабмиссива. — Что ты делал? О, да! Ты поцеловал меня в мочку уха. Потом укусил. И, наконец, лизнул. Перечисляя это, он проделал то же самое со Стайлзом, который не смог сдержать стон. — Итак, теперь я собираюсь сделать тоже самое с каждым квадратным дюймом твоего тела. Ты будешь умолять меня взять тебя, но я не буду. И в завершении всего, я запрещаю тебе кончать, пока я прямо не дам тебе разрешение. Ответом послужил сдавленный скулëж, Стайлз прикусил нижнюю губу, заставляя себя подавить волнение. — Я съем тебя живьём, малыш. Ты пожалеешь, что побеспокоил меня. И в течение следующих нескольких минут, как и обещал, Питер целовал, кусал и лизал каждый кусочек кожи, который был в пределах досягаемости. Он, конечно, избегал самых интересных мест, таких как член и соски. Но все остальное ушло под стоны, жалобы и мольбы Стайлза, который начал тщетно пытаться избежать этой пытки. — Что это такое? Тебе не нравятся мои маленькие знаки внимания? — спросил старший, кусая плечо в пределах досягаемости и щипая сосок. Стайлз застонал громче, но не ответил. Он знал, что это был риторический вопрос, и его стоны прекрасно демонстрируют ответ. Он вздохнул с облегчением, когда услышал следующую фразу. — Я сделаю то, чего ты хочешь. Я возьму тебя. Но тебе все еще не разрешено кончать. На последней фразе из Стайлза вырвался новый скулëж. В конце концов он не был уверен, что Питер вообще позволит ему кончить этим вечером. Скорее всего, это станет ещё худшей пыткой. Он почувствовал, как эрекция давит на его вход, чтобы, наконец, погрузиться на всю длину. Стайлз закричал между удовольствием и болью. Движение слегка обожгло из-за времени, прошедшего между подготовкой и проникновением. Но было так хорошо наконец-то соединиться, почувствовать себя единым целым с тем, кто так отличается от чего-то привычного. Толчки начались и темп быстро стал неистовым. Член часто попадал по простате. Он был истощён, и его член причинял боль, так как оставался твердым. Стайлз не мог остановить слезы, катившиеся по щекам, молясь, чтобы волк наконец позволил кончить. И когда это произошло, ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы выплеснуться, наконец, ослабив напряжение. Питер пришëл следом. Хейл выскользнул, развязал его и отпер дверь, прежде чем вручить бутылку воды. — Выпей, — приказал он, что заставило Стайлза улыбнуться. На самом деле, Питер не мог удержаться от того, чтобы доминировать все время, даже вне их сессий. Волк вернулся к кровати, поставив бутылку, и обнял своего человека. — Надеюсь, ты усвоил урок, паршивец. — Я не уверен, — с блеском в глазах признался Стайлз. Получив ответ шлепок по заднице, он рассмеялся.