Темная Зависимость

      Тронный зал был наполнен напряжённым молчанием. Судьи уже вынесли приговор, но Альберу словно не мог до конца его осознать. «Ссылка в Королевство Эндна» — слова звучали слишком далекими, словно сказанными кому-то другому. Но когда он поднял взгляд, то наткнулся на торжествующую ухмылку.       Королева.       Величественная, безупречно одетая, она сидела рядом с королём, сложив руки на коленях, и с лёгкой улыбкой наблюдала за ним. Это не была снисходительная усмешка. Нет, это была улыбка победителя, человека, который только что вышел из долгой игры, не оставив противнику ни единого шанса.       — Какой прискорбный исход, — её голос был сладким, как ядовитый мёд. — Столько надежд возлагалось на тебя, Альберу. Как же так вышло?       Третий принц, её сын, сидел чуть дальше, но его взгляд пылал самодовольством. Он склонил голову набок, изображая сочувствие.       — Брат, ты ведь сам говорил, что важно соблюдать закон. А закон суров, не так ли?       Альберу сжал кулаки, но не подал виду. Они наслаждались этим моментом. Ещё бы — наследный принц, тот, кто стоял у них на пути, теперь низвергнут, унижен и отправлен в ссылку.       Король, сидевший на троне, так и не вмешался. Ни разу не посмотрел на него, словно его вовсе не существовало.       — Верховный суд вынес свой вердикт, — раздался голос судьи. — Ссылка вступает в силу через два дня.       Королева взглянула на сына, и в её глазах мелькнуло удовлетворение. Они выиграли.       Альберу хотел сказать что-то, но остановился. Любое слово сейчас только усугубит его положение. Он молча принял свой приговор, сдерживая гнев, унижение и отчаяние.       Он не мог поверить в происходящее. Казалось, это ошибка, нелепая шутка судьбы, которая вот-вот разрешится. Но судьи были неумолимы, а молчание короля лишь подтвердило — путь назад для него закрыт. Страх, гнев, бессилие сменяли друг друга, но больше всего было отчаяния. Он привык бороться, находить лазейки, выстраивать планы, но сейчас его лишили всего — власти, поддержки, будущего.       Казалось единственный выходом была — бежать. У него были деньги, тайные связи, пусть и немногочисленные. Он мог скрыться, придумать способ доказать свою невиновность, отвоевать обратно своё место. Однако в тот момент, когда он всерьёз задумался о побеге, перед ним появилась Таша.       Её шаги раздались в коридоре тюремного крыла — ровные, уверенные. Когда дверь камеры открылась, Альберу впервые за долгое время почувствовал облегчение. Таша не просто была ему тётей — она практический заменила ему мать, воспитывала его, защищала, когда никто другой не вставал на его сторону. Если кто-то и мог помочь, так это она.       — Альберу, не волнуйся, — её голос был спокоен, но в глазах читалась тревога. — Я не оставлю тебя.       Он хотел спросить, есть ли у него шанс избежать ссылки, но Таша опередила его.       — У меня есть знакомый. Он позаботится о тебе, пока ты будешь в изгнании. А я сделаю всё возможное, чтобы доказать твою невиновность.       Альберу нахмурился.       — Знакомый? Ты хочешь сказать, ты знаешь кого-то… оттуда?       Таша на мгновение замялась, но затем кивнула.       — Да. И мне пришлось молчать об этом многие годы. Но он может помочь, если удастся договориться. Поверь, он во многом похож на тебя.       Слова Таши задели его. Альберу был недоверчив по натуре и не любил полагаться на незнакомцев. Особенно если речь шла о вампирах — скрытных, могущественных существах, чьи истинные мотивы невозможно разгадать. Но он знал Ташу слишком хорошо. Она не стала бы доверять первому встречному. И тем более не стала бы отправлять своего племянника в лапы неизвестного существа, если бы не была уверена в его безопасности.       Выбора всё равно не было. Суд дал ему два дня на сборы, после чего караван отправлялся в земли вампиров.       Так наследный принц через два дня был сослан в Королевство Эндна. Прямиком в ад.

***

      Альберу проснулся от резкого толчка — карета, в которой его везли, остановилась. Сначала он подумал, что ему показалось, но затем двери с глухим скрипом распахнулись, впуская в тёмный салон приглушённый свет. Запах сырой земли, влажный и пряный, резко ударил в нос. Это не был привычный воздух людских королевств — здесь витало что-то чуждое, тянущееся из глубины веков, словно сама земля хранила память о существах, для которых ночь была домом. В момент, когда карета пересекла невидимую границу, Альбер почувствовал лёгкое дрожание воздуха, едва уловимое, как если бы что-то невидимое коснулось его сознания. Но, несмотря на это странное ощущение, он не мог понять, что именно изменилось.       — Выходи, — раздался низкий голос. Он не сразу двинулся. Долгая дорога сделала мышцы затекшими, а цепи, которыми были скованы его запястья, только мешали. Но выбора у него не было. Стиснув зубы, он поднялся и шагнул наружу.              Первые, кого он увидел, были вампирские стражники. В высоких чёрных плащах, с серебряными эмблемами на груди, они стояли неподвижно, как статуи, их лица застыли в выражении холодного безразличия. Глаза — слишком яркие, чуть светящиеся в полумраке. Они смотрели на него не с презрением, не с ненавистью — просто как на предмет.       Альберу почувствовал, как его толкнули вперёд. Грубая сила заставила его сделать несколько неуверенных шагов, пока он не оказался перед стройными, словно высеченными из мрамора, фигурами вампирских стражников. Их лица были безразличными, застывшими в выражении полного равнодушия, а светящиеся глаза внимательно изучали каждого прибывшего.       Вокруг него стояли другие. Разные люди — аристократы в порванных, но всё ещё дорогих одеждах, солдаты, которых выдали натруженные руки и грубые черты лиц, несколько магов, в чьих глазах всё ещё плескалась надежда на побег, хотя они, должно быть, уже почувствовали, что их силы подавлены. Кто-то дрожал от страха, кто-то молчаливо сжимал кулаки.       — Вперёд, — без эмоций приказал один из стражников.       Альберу молча пошёл, стараясь держать голову высоко, несмотря на ситуацию. Он был слишком горд, чтобы позволить себе сломаться перед этими существами. Но даже с поднятой головой он не мог игнорировать чужие сломленные взгляды.       Один из вампиров, держа в руках длинный список, даже не взглянул на него, прежде чем холодно произнести:       — Имя?       — Альберу Кроссман, — отчеканил он, но едва слова сорвались с его губ, как стражник поднял на него взгляд — пустой, стеклянный, в котором не было даже толики интереса.       — Нет, — резко бросил вампир, заглядывая в список. — Теперь нет.       Рядом кто-то тихо застонал. Один из пленников — мужчина в одежде, напоминавшей старый военный мундир, — сжал зубы так, что на скулах выступили желваки. Альберу даже не знал его имени, но видел, как его пальцы дрожат, когда тот принимает свою металлическую пластину.       — № 345.       — № 346.       Его очередь.       Стражник передал другому вампиру узкую пластину с выбитыми символами.       Альберу не сразу понял смысл сказанного. Он моргнул, пытаясь осознать, но тут же почувствовал, как что-то холодное сомкнулось вокруг его шеи. Щелчок, лёгкая вибрация — и внезапно внутри всё оборвалось.       Магия исчезла.       Будто её никогда и не было.       — Следующий! — громко приказал стражник, уже не глядя на него.       Чья-то рука невольно дёрнулась, кто-то приглушённо выругался, а кто-то — женщина с запавшими глазами и рваными следами на запястьях — просто опустила голову, принимая свой номер.       — Не стоит даже думать о побеге, — лениво проговорил другой вампир, проходя вдоль ряда новых узников. Он ухмыльнулся, стукнув когтем по металлическому обручу на шее одного из пленников. — Эти ошейники не только блокируют вашу магию, но и отслеживают местоположение.       Как будто для наглядности, он резко щёлкнул пальцами.       Где-то в толпе раздался сдавленный крик. Один из мужчин рухнул на колени, его тело сотрясалось в судорогах, пока искры пробегали по его коже. Его рот был раскрыт в беззвучном крике, а глаза выкатывались от боли.       — И, конечно, если кому-то вздумается ослушаться… — стражник усмехнулся, убирая руку. — Последствия будут… неприятными.       Он не сказал смертельными, но это и не требовалось.       Альберу крепче сжал кулаки, скрывая дрожь, пробежавшую по спине. Он снова посмотрел на свою металлическую метку.       № 346.       Больше не принц.       Больше не человек.       Теперь всего лишь номер. Один из многих.       — А это что? — вдруг раздался другой голос.       Альберу вздрогнул. Один из стражников смотрел прямо на его шею.       Только сейчас он осознал, что всё это время носил на себе самое ценное, что у него осталось.       Мамино ожерелье.       Лёгкая тяжесть на коже, к которой он давно привык, теперь казалась свинцовым грузом. Артефакт, скрывавший его истинное происхождение, тот самый, без которого он не мог позволить себе остаться. Если его снимут, если его тайна раскроется, то даже призрачная надежда на возвращение в Роан исчезнет.       Холодная паника вспыхнула внутри. До этого момента он держал себя в руках, демонстрируя абсолютное спокойствие, но теперь не мог полностью скрыть, как напряглись его плечи, как пальцы невольно сжались в кулаки.       Вампир протянул руку, и Альберу почувствовал, как инстинкты берут верх.       Он резко отшатнулся, сбивая чужую ладонь. Раздался звон — кандалы на его запястьях громко лязгнули, когда металл ударился о металл. Движение было не сильным, но достаточным, чтобы стражник замер.       Возникла напряжённая пауза. Вампир медленно поднял взгляд, и Альберу заметил, как его лицо исказилось лёгким раздражением. Это был первый проблеск эмоций, который он увидел на лицах стражников за всё это время.       — Что за наглость? — голос вампира прозвучал низко, угрожающе.       Альберу сжал зубы, понимая, что только что совершил ошибку. Но отступать было поздно.       — Прошу, не забирайте его, — вырвалось у него раньше, чем он успел себя остановить.       Слова были глупыми, бессмысленными. Эти существа не видели в нём человека, не воспринимали его просьбы всерьёз. Но голос всё же дрогнул, и не от страха — от отчаяния.       Вампир шагнул ближе, нависая над ним.       — И с чего бы мне тебя слушать? — его губы изогнулись в хищной усмешке. — Ты — пустой звук.       Он снова протянул руку, собираясь забрать украшение.       Альберу видел, как его пальцы медленно тянутся к цепочке, и всё его существо протестовало. Каждый инстинкт, каждый осколок его гордости кричал, что нужно бороться. Пусть это будет глупо. Пусть его за это накажут. Он не мог позволить им забрать артефакт.       Но прежде чем он успел сделать хоть что-то, стражник чуть приподнял руку, касаясь пальцами своего браслета.       Ошейник на шее Альберу замерцал слабым светом.       — Попробуешь ещё раз, и тебе не понравится, чем это закончится, — вампир говорил лениво, как будто заранее знал, что заключённые не дураки и редко доводят до активации наказания.       Альберу знал, что тот не блефует. Ему не нужно было объяснять, что случится, если ошейник будет активирован. Боль, паралич, а если посчитают нужным — мгновенная потеря сознания.       Это был момент, когда приходилось выбирать. Он мог сейчас рвануться, попытаться спасти хотя бы эту единственную вещь… но тогда у него не останется другого шанса.       Его пальцы сжались, ногти больно впились в ладони.       Но прежде чем ситуация зашла слишком далеко, раздался новый голос — резкий, холодный, властный:       — Что здесь происходит?       К ним приближалась женщина.       Её изумрудные глаза, глубокие и холодные, скользили по происходящему с ленивой, но настороженной внимательностью. Чёткие, строгие черты лица лишены мягкости, но именно в этом была её красота — резкая, как лезвие. Каштановые волосы, уложенные в идеально ровное каре, подчёркивали её выверенную аккуратность.       На ней был тёмно-фиолетовый мундир с серебряными вставками, который сидел безупречно, словно ткань подчинилась ей так же, как и подчинённые. На чёрном плаще у плеча выделялся что-то похожие герб королевской гвардии или это оно и было       Альберу не понадобилось много времени, чтобы понять: эта женщина явно занимала высокую должность. В её осанке, в уверенности движений ощущалась власть, а в спокойном, холодном взгляде скрывалась сила, которой не стоило пренебрегать.       — Госпожа Солена, — с почтением склонил голову один из стражников.       Она не ответила сразу, переводя взгляд с одного подчинённого на другого. Затем холодно спросила:       — Почему здесь задержка?       — Этот заключённый оказал сопротивление и отказался передать подозрительный артефакт, — ровно отчитался тот, что пытался забрать ожерелье у Альберу.       Солена ненадолго задержала на нём взгляд, затем неторопливо повернула голову к принцу.       До этого момента казалось, что для неё он был пустым местом, не стоящим даже мимолётного взгляда. Теперь же её изумрудные глаза внимательно изучали его, скользя по облику — от запятнанной дорожной одежды до металлического ошейника. Альберу почувствовал, как по его спине пробежал холод.       В отличие от остальных, кто просто выполнял приказ, она смотрела иначе. Она не просто оценивала его — она взвешивала.       Она сделала шаг ближе, и в этой неторопливости было что-то хищное. Альберу знал, что не сможет отступить — ошейник не позволял, но даже если бы мог, он не был уверен, что это было бы разумно.       Тонкие, но уверенные пальцы подцепили цепочку ожерелья.       Несколько долгих секунд Солена молчала, будто вслушиваясь в саму материю артефакта. Затем хмыкнула и безразлично отпустила его, позволяя украшению упасть обратно на грудь Альберу.       — Пустяковая вещь, — с лёгкой усмешкой бросила она. — Никакой угрозы не представляет. Даже если он попытается использовать её, у него всё равно ничего не выйдет.       Она бросила короткий взгляд на подчинённых, и те мгновенно замерли в ожидании её решения.       — Если пленник так отчаянно цепляется за свою безделушку, пусть оставит. В конце концов, у него больше ничего не осталось.       Она уже не смотрела на него, развернувшись так, словно он был незначительной деталью в её дневном расписании.       — Не задерживайте процесс, — бросила она, уходя.       Альберу едва заметно выдохнул. Он защитил артефакт. Но в ушах неприятным эхом всё ещё звучали её слова.       У него больше ничего не осталось.       Горькая правда. Слишком тяжёлая, чтобы её проигнорировать.       — Да, госпожа. Продолжаем! — раздался резкий голос, вырывая его из мыслей.       Грубый толчок заставил Альберу сделать шаг вперёд, возвращая его в реальность.       После регистрации и процедуры обезвреживания, когда ему надели магический ошейник, его вместе с группой других ссыльных повели дальше, вглубь вампирских земель. Несмотря на злость и унижение, он не мог не испытывать интереса — ведь впервые видел мир вампиров своими глазами.       Заключённых вели через пригород, и, к удивлению Альбера, он увидел там людей, живущих самой обычной жизнью. Город ничем не отличался от человеческого: рыночная площадь с торговцами, ремесленные лавки, шумные трактиры. Лишь патрули вампиров, прохаживавшиеся по улицам, напоминали о том, кто здесь хозяева.       Однако больше всего его поразило не это, а равнодушие местных. Люди не обращали на пленников никакого внимания — или, точнее, делали вид, что их нет. Они не останавливались, не шептались, не смотрели с сочувствием или страхом. Такое ощущение, что они привыкли к подобным процессиям и давно усвоили: лучше не вмешиваться и не проявлять любопытство. Себе дороже.       Небо было затянуто плотными облаками, и Альберу не мог сразу сказать, какой обычно бывает погода в этих землях. Сейчас было пасмурно и слегка прохладно, но вполне терпимо.       Он шагал среди других пленников, краем глаза наблюдая за городом, мимо которого их вели. Всё здесь казалось привычным — торговые ряды, прохожие, здания, — но при этом было что-то неуловимо чуждое. Люди, которых он видел, не выглядели запуганными, но и не проявляли любопытства. Они просто не замечали колонну заключённых — точнее, делали вид, что не замечают.       Лишь тогда, когда среди прохожих начали попадаться вампиры, Альберу по-настоящему осознал, где он находится. Он не мог удержаться от пристального изучения их облика. В книгах, что он читал, вампиров описывали пугающими чудовищами, похожими на порождения тьмы. Люди веками передавали рассказы о злобных хищниках с горящими глазами и мертвой кожей, демонах, питающихся кровью. Но теперь, глядя на них собственными глазами, Альберу не находил в их внешности ничего демонического.       Да, они отличались. Их кожа была светлой, но не мертвенно-бледной, а скорее необычной, словно впитывающей окружающий свет, с едва заметным оттенком иных цветов. Уши — заострённые, телосложение — гибкое, чуть более худощавое, чем у людей. А вот глаза… Они сразу привлекали внимание. Вопреки распространённым рассказам, не у всех вампиров они были красными — их оттенки были такими же разными, как у людей.       Но больше всего его поразило выражение этих глаз. Их взгляды были холодными, равнодушными, а порой даже презрительными. В них не было ненависти или жестокости, но и сочувствия тоже. Вампиры смотрели на пленников так, будто те были чем-то само собой разумеющимся, незначительным. И это отчуждённое безразличие почему-то вызывало в Альбере неприятный холодок.       Альберу шагал вперёд, не зная, куда его ведут. Вампиры-стражники молчали, не давая ни малейшего намёка на его будущую судьбу. Он мог лишь следовать за остальными заключёнными, наблюдая, как улицы незнакомого города постепенно сменяются более мрачными и давящими постройками.       Каменные стены, узкие переулки, массивные здания без окон… Наконец они подошли к массивным воротам. Высокая ограда, охранники на постах, тяжёлые двери, ведущие внутрь — это место походило на тюрьму, но внутри всё оказалось иначе. Каменные коридоры, низкие потолки, множество различных камер. Одни запирались тяжёлыми деревянными дверями, другие представляли собой узкие помещения с решётками. Всё здесь словно было рассчитано на то, чтобы сломить заключённых ещё до того, как решится их судьба.       Заключённых загоняли в камеры без лишних слов, и, когда очередь дошла до Альберу, один из стражников схватил его за плечо, намереваясь втолкнуть внутрь. Альберу резко вырвал руку.       — Я сам, — бросил он холодно и, не дожидаясь принуждения, шагнул в камеру.       Стражник усмехнулся, не сказав ни слова, и захлопнул за ним дверь.       Некоторое время в коридорах ещё раздавались шаги и отрывистые команды. Когда последнего пленника заперли, стражники покинули помещение, оставляя заключённых наедине с тишиной.       Только тогда Альберу смог выдохнуть.       Альберу медленно опустился на жёсткую каменную скамью, почувствовав, как каждый его мускул протестует против такого положения. Он провёл рукой по лицу, пытаясь собрать мысли в единую картину. Всё, что произошло за последние дни, казалось нереальным, словно чужим кошмаром. Но едва он коснулся магического ошейника на шее, реальность снова обрушилась на него, как тяжёлый камень.       В голове всплыли картины прошлого: суд, где его слова были беспомощны, королева, демонстрирующая притворное сожаление, младший брат, молча наблюдающий за этим фарсом.       Теперь он здесь.       В камере.       В чужой стране.       Вместо наследного принца — пленник без будущего.       Альберу закрыл глаза, сдерживая волны гнева. Сейчас не время для эмоций. Он должен собраться. Должен понять, как двигаться дальше.       Но впервые в жизни он не знал, что делать.       Во дворце он привык к опасности, к постоянной игре, где каждая ошибка могла стоить жизни. Он научился выживать среди лжи и предательства, просчитывать ходы, находить выход, даже когда его не было.       Но теперь… Сейчас перед ним не было ни одного пути.       Неизвестность давила. Будущее скрывал мрак, и впервые он не мог предугадать, что ждёт его дальше. Единственной слабой надеждой оставался на «хорошего» знакомого его тёти. Сомнительная перспектива, но у него не было выбора.       С такими мыслями он не заметил, как усталость постепенно захватила его тело.       Холодный каменный пол терзал его спину, воздух в камере был сыроватым, но это уже не имело значения. Глаза закрылись сами собой.       Впервые за долгое время он позволил себе заснуть — пусть и в темнице, среди врагов, в окружении полной неопределённости.       Тем не менее, в глубине его подсознания возникло странное ощущение. Он почувствовал, что кто-то наблюдает за ним. Сначала это было слабым, едва уловимым чувством, которое он пытался отогнать как беспокойные мысли. Возможно, это был только его страх, его измотанное сознание, пытающееся найти хоть какое-то объяснение для внезапной тревоги. Но с каждой секундой это ощущение становилось всё сильнее. Кто-то был рядом, он не мог ошибиться.       Он замер, но всё, что было вокруг — пустая камера и мрак.       Альберу приоткрыл глаза, пытаясь понять, кто это мог быть. Возможно, это был ещё один пленник, или просто его уставшее сознание играло с ним, но взгляд упёрся в пустоту. Никаких движений, ничего, что могло бы подтвердить его подозрения.       Но… ощущение не исчезло. Оно было настойчивым, тянущимся за ним в этой глухой тишине. Но Альберу был слишком уставшим, чтобы тратить силы на поиски. С этим чувством он закрывал глаза, в очередной раз сдаваясь на волю бессознательного сна.

***

      — Принц Альберу был заселен во временную камеру. Завтра его перераспределят и отправят на аукцион, — Солена почти закончила свой отчет, но внезапно вспомнила кое-что важное и добавила:       — Так же на его шее был странный артефакт. Он не несет себе опасности, но явно не обычный.       Молодой вампир слушал её, не меняя выражения лица. Его чернильные волосы спадали на бледное, почти болезненно прозрачное лицо, а красно-карие глаза, казалось, искали что-то в её словах, что оставалось невыразимым. Он сидел в своём любимом кресле, которое стояло в тени большого окна, и читал какой-то роман. Атмосфера в комнате была настолько тёмной, что свет от лампы, казалось, не мог пробиться через её густоту.       В этот момент к нему подошел дворецкий, Мелундо, и подал чашку ароматного чая. Он принял её, не спеша отпив пару глотков, как будто наслаждаясь каждым мгновением. Книгу он отложил, аккуратно положив закладку, чтобы не потерять страницу. Он снова посмотрел на Солену, его взгляд был спокойным, но из него исходила лёгкая настороженность.       — Вот как… хорошая работа, — сказал он, отставив чашку и облокотившись на кресло. — Кажется, завтра мне не удастся побездельничать.