You won't die while I'm around

Гаррус надеялся зацепиться за причину плохого самочувствия Шепард и пробраться в её каюту под предлогом справиться о нём. Он хотел поговорить с ней. В последнее время он совершенно не мог найти себе места и надеялся, что разговор с подругой расставит, наконец, всё по своим местам. Тем для разговора было множество, но не всё из них он готов был озвучить. О чем тут говорить, он даже не мог самому себе признаться во многих вещах. Однако, одно из наиболее сложных решений для него он не мог игнорировать. Но и разобраться самому пока не удавалось. В тот день, когда он встретил Шепард на Омеге, его мир рухнул в тот же миг, унося вместе с собой остатки здравого смысла и осознанности своего существования. На первой Нормандии они были близки, но её важность в своей жизни он смог осознать отчётливо только когда потерял. Сердце рвалось на части, жизнь потеряла краски, всё цели и устремления стали для него не важнее грязного пятна на подошве. Он думал, что потерял часть себя, что-то, без чего этот мир стал для него пустым. Да что там мир, вся галактика погрузилась в тень. Он отчётливо помнил и ощущал до сих пор, как его жизнь поддерживали лишь краткие, туманные, но в то же время драгоценные и тёплые воспоминания. Однако, он не мог признаться себе в том, какое она на самом деле имела значение для него. Гаррус считал её другом, с потерей которого он стал одинок в этом мире. Так думал его разум, но его душа кричала об обратном, пока турианец категорически гнал от себя эту правду. Он не мог позволить себе признаться в том, что так самозабвенно мог дорожить кем-то вроде Шепард в таком плане. Почему? Потому что это было против природы, против здравого смысла, против её воли. Он никогда ей об этом не скажет. Он предпочтёт остаться её другом, чем рискнёт потерять доверие. Все, что он желал - это быть рядом. Но этого было недостаточно. Однако, это была та небольшая часть, с которой он был готов смириться, лишь чтобы знать, что она в порядке. К сожалению, помимо всего прочего, возникала и другая проблема. Жалкие попытки преодолеть свою физическую тягу, которую ему в последнее время еле удается сдерживать. Как яростно он борется с самим собой, не давая себе права коснуться её. Он вынужден тщательно обдумывать каждое слово, чтобы не нарушить хрупкие границы их взаимоотношений из-за своей несдержанности. Однако, он хотел поговорить совсем не об этом. Его беспокоило её состояние. Он видел, что она уже на грани, но старается не показывать этого даже ему. Она сильная, но даже у сильных есть слабости. Гаррус считал, что мог бы разделить с ней её ношу. Он хотел этого. Но она не позволяла. Он больше не мог просто наблюдать в стороне, пока она уничтожает себя у него на глазах. Когда двери лифта открылись, а индикатор капитанской каюты горел красным, турианец не на шутку растерялся. Он поспешил вызвать СУЗИ, но каково же было его удивление, когда он узнал, что Шепард нет на корабле. Более того, она отправилась на Омегу. Одна. ~ Ты с ума сошла!? Женщина ~ На него напал какой-то необъяснимый приступ то ли гнева, то ли беспокойства, а скорее и то, и то вместе. Он направился к себе и старался заставить себя отпустить ситуацию. Некоторое время он пытался отвлечь себя работой, но и та совершенно не шла. Всё валилось из рук, а мысли разлетались одна за другой, оставляя за собой только хаос. Он смотрел на голографические дисплеи, на которых отображались системы корабля, но все это казалось ему пустым и бессмысленным. Трехпалые руки крепко сжимались на стеклянной панели, заставляя костяшки на фалангах пальцев побелеть. А мысли становились все более отчаянными и опрометчивыми. ~ Как она могла уйти, никого не предупредив? Да еще и в одиночку. ~ Эта мысль вызывала в нем невыносимое бушующее раздражение. В последний раз, когда он не сдержался, она взяла с него обещание, что он будет ей доверять. Поэтому у Гарруса не было выбора, он просто опускал руки, не имея возможности что-либо предпринять в данной ситуации. Он настойчиво ждал, но каждые полчаса спрашивал СУЗИ, не вернулась ли коммандер на корабль. Каждый раз получая на свой вопрос отрицательный ответ, его терпение всё тончало, а тело невольно порывалось к безрассудным действиям. Ему оставалось только проклинать себя за своё бездействие. Время тянулось для него невыносимо медленно. Спустя несколько часов, турианец уже беспокойно наматывал круги по кораблю и успел окончательно вывести из себя пилота. — Она ещё не вернулась. Она взрослая девочка, справится. Не переживай ты так, — попытался успокоить его Джокер, но Гаррус лишь нервно вскочил с кресла и, теряя терпение, очень эффектно выругался. Но, видимо, не слишком общей фразой, чтобы переводчик сумел её перевести. — Кто сказал, что я переживаю!? — создалось впечатление, что у него в голове он выглядел менее угрожающе в данный момент. — Ты прав, выглядишь ты как амбассадор спокойствия, — усмехнулся пилот, пытаясь снизить градус накала. — Она ушла одна. Без оружия. Без брони. — Гаррус акцентированно давил на каждый фактор, чтобы собеседник, наконец, понял его. — Слушай, почему бы тебе не сходить и не проверить? Ты же Омегу, как облупленную знаешь. — Не могу. — Возьми с собой Мордина. Если боишься, что с тебя там шкуру спустят после твоих выкрутасов, то он тебя быстро подлатает. И ты не смотри на его безобидную мордашку. Этот пройдоха на мою печень покушался, пока я спал. — Да не в этом дело! Я обещал ей, что больше не стану подвергать сомнению её действия, — турианец вспылил по началу, но быстро взял в себя в руки, стараясь держать тон голоса более рассудительным. — А!... Ну, раз так, то конечно... Но если её там убьют, я ей на эпитафии напишу, что ты сдержал своё слово. Думаю, она захочет узнать об этом. Гаррус минуту стоял, хмурясь и, видимо, взвешивая все аргументы. Сил на сомнения уже не оставалось. Однако вскоре он резко развернулся и молча вышел из кабины пилота, давая возможность Джокеру, удовлетворенному своими способностями внушения, вернуться к своим обязанностям. Спешно пробежав к главной батарее, турианец схватил свою винтовку, ощущая её знакомый вес в руках. Он считал, что время играет против него, и потому, он решительно покинул Нормандию, не желая втягивать остальных членов экипажа в свои, возможно, беспричинные волнения.

***

— Детка, это было нечто. Никогда ещё не видел, чтобы так хреново танцевали! — послышался неподалёку восторженный мужской голос. Шепард, усевшись обратно за бар и жестом попросив бармена повторить напиток, повернулась в сторону источника звука. Она обратила внимание на мужчину, который занял стул по соседству с ней. Средний рост, тёмные волосы средней длинны, небрежная щетина и здоровенный шрам, пересекающий щеку и проходящий через перегородку носа. — Брось, я уверена, было не настолько плохо. — Поверь, это было ужасно, — с довольной усмешкой протянул мужчина. Он не собирался задеть её, скорее это просто был его стиль общения. — Я, кстати, Крэйг. Шепард улыбнулась, но тактично ушла от оглашения своего имени. — Что, такая как ты, забыла в этой благоухающей куче дерьма? Не думаю, что ты решила просто прийти сюда и покорить всех своими талантами. — Мужчина решительно повернулся к ней всем своим телом. Незнакомец проявлял явный интерес к ее личности. Какой-то своеобразный, но всё же. Он задумчиво скользил пальцами по своему напитку, беззастенчиво сканируя Шепард изучающим взглядом. Женщина немного напряглась, но вида не подала. Она считала, что достаточно влилась в атмосферу, чтобы не выделяться, но слова мужчины заставили её на мгновение в этом усомниться. ~ Что он имел ввиду? Просто такой способ познакомиться или же тут что-то другое. ~ Женщина легко улыбнулась и, чтобы не вызывать лишних подозрений, решила продолжить диалог. — Мне нравится шум, — прозвучала неудачная попытка сойти с темы. — Шум? — очевидно, не уловив смысла, переспросил мужчина, растерянно нахмурившись. — Мешает думать. — Нет, я имел ввиду, что ты не подходишь этому месту. Люди вроде тебя обычно отдыхают в барах вроде тех, что на Цитадели или Иллиуме. — Видимо, оставшись не удовлетворённым ответом Шепард, он решил всё-таки добиться ответа на интересующий его вопрос. Мужчина придвинулся чуть ближе, ожидая. — Такие, как я, это какие? — О, брось. В тебе же имплантов, как в ëбаном беспилотнике. Разве что, только ракеты задницей не выпускаешь. Хотя и это меня не слишком-то удивит. Ты явно либо наемница на привязи у большой шишки, либо сама из этих. Твои игрушки стоят целое состояние, поверь, у меня глаз намëтан. Разбирая киборгов вроде тебя на запчасти, ненароком выучишь всю их подноготную. — Голос мужчины был слишком спокойным, когда его глаза, напротив, словно пытались проникнуть куда-то вглубь, в попытке прочитать эмоции женщины и выудить для себя как можно больше информации. Отвлëкшись от лица собеседницы, мужчина перевёл своё внимание на бармена, и Шепард обнаружила, что турианец удалился в другой конец стола и мирно себе обслуживает гостей там. Вместо него тут уже стоял высокий батарианец, который странно переглядывался с её новым знакомым. Бармен достал из-под стойки бутылку с непрозрачной жидкостью и аккуратно налил ее в рюмку, а затем придвинул ее ближе к Шепард. Жидкость имела мутный темно-красный оттенок. Наверняка можно было только предположить, что это был не ринкол. Переведя взгляд с напитка на бармена, женщина ощутила странную тревогу. Лицо бармена было равнодушным, а во взгляде отчётливо читалась неприязнь. — Я не заказывала. — От заведения, — прозвучал очень низкий басистый голос. Батарианец не отводил от неё взгляд, с нетерпением ожидая, когда та выпьет напиток. Шепард, заподозрив неладное, решила всё же пояснить новому знакомому о своей деятельности. Но так, чтобы у него не возникало новых вопросов и его сомнения смогли развеяться. Нужно было сойти за свою, но сейчас ей даже врать бы не пришлось. Являясь связующим звеном с одной из самых крупных и влиятельных террористических организаций, которая успела не только сколотить немалое состояние, но и снискать внушительную славу. — Ты меня раскусил. — Шепард немного колебалась, боясь, что это может только усугубить ситуацию, но варианта лучше у неё в данный момент не было. Женщина растянула игривую ухмылку, оглянулась по сторонам и, убедившись, что на неё не обращено чье-либо нежелательное внимание, осторожно потянулась к краю своего платья. Дразня и обхватив пальцами полá, она медленно принялась поднимать ткань выше и выше, обнажая наблюдателю своё нижнее бельё. Мужчина не мог отвести глаз, его взгляд был прикован к Шепард, он внимательно и заинтригованно следил за каждым её движением. В его глазах отразилось смешанное чувство приятного удивления и возбуждения. Он продолжал сверлить её взглядом, пытаясь понять, что за игру она ведёт. Но, обнаружив под её платьем то, чего обнаружить он никак не ожидал, мужчина резко перевёл взгляд на лицо женщины, не скрывая отражающийся в нём шок и недоверие. Дело в том, что в планы Шепард не входило обнажаться сегодня до белья, и поэтому она решила не мучать себя ещё больше и надеть привычное, с гордой эмблемой "Цербера" прямо на причинном месте. Мужчина некоторое время не выдавал никакой реакции, поэтому она решила ускорить процесс его осмысления и удостовериться в его лояльности. Женщина демонстративно потянулась к предложенному ей ранее напитку, но Крэйг резким движением руки накрыл рюмку ладонью и придвинул ближе к себе. Затем он повернулся к бармену и еле заметно дёрнул головой в сторону, приказывая батарианцу уйти. Тот не стал возражать, только метнул напоследок недовольным взглядом в женщину и удалился. — Слишком крепко для тебя. Так уж вышло, что это мой любимый. Надеюсь, ты не против, — мужчина пытался держаться естественно, но эмоции отражающиеся на лице было скрыть сложно. Потреблять напиток он, конечно же, не стал. Только отодвинул его в сторону. — Конечно, — Шепард довольно и облегченно улыбнулась, пытаясь не сильно выдавать внутреннее ликование от своей победы, и жестом подозвала бармена турианца. — Помнится, мы так и не познакомились. Как твоё имя? — мужчина заметно расслабился и позволил себе закрыть тему допроса и продолжить в более непринуждённом русле. — Если честно, я подумал, что ты из армейских. Терпеть не могу законников с их паршивыми идеалами. — Отчего же? — Они считают, что они выше нас, обычных людей. Считают, что служат народу, а сами являются лишь марионетками в руках системы. Они олицетворяют всё, что я презираю: их лицемерие, их притворство, их иллюзию морали. Всё в мире продаётся и покупается. Любая жизнь стоит столько, сколько за неё готовы заплатить. Только вот такие, как я, не отрицают этого, а принимают эти правила жизни. А мрази в законе лишь обманывают себя и других, притворяясь, что следуют правилам. Но на самом деле они те же самые звери, только пытаются доказать всем, что они грёбаные святоши. — мужчина объяснялся с открытой ненавистью и призрением на лице, а закончив монолог брезгливо сплюнул в сторону. Увидев лицо женщины, которая внимательно слушала, его лицо заметно расслабилось. Видимо, он осек себя на том, что слишком увлёкся. Шепард опрокинула ещё рюмку и почувствовала, что переоценила свои импланты. Резкое чувство опьянения накрыло глухим ударом. Её глаза начали туманеть, мир вокруг неё стал неуловимо смазанным и искаженным. Её тело стало слабым и неуправляемым. Она буквально плыла в воздухе, едва задерживая равновесие. Звуки вокруг стали приглушенными и искаженными, словно находясь под водой. Все её чувства слились в одно непрерывное ощущение дезориентации и потери контроля над своим телом. — Ты в норме? — мужчина взволнованно положил руку ей на плечо и попытался заглянуть в глаза. — О, я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Шепард попыталась сконцентрировать своё зрение на пустом стакане, когда услышала резкий оклик своего собеседника. — Твою мать, что за урод! Дружище, какой мясник тебе харю обстругал!? Женщину резко пронзил какой-то странный разряд тока, а по спине пробежали холодные мурашки. Она знала, кто стоял за её спиной, но боялась обернуться. — Шепард... С тобой всё хорошо? — прозвучал низкий, очень взволнованный и крайне неуверенный двухтональный голос. — Вы знакомы? — мужчина очень ярко опешил, направляя свой вопрос женщине, поочерёдно указывая на них пальцами. Голос Гарруса пробуждал в ней какую-то приятную слабость и радостное облегчение, смешанные с раздражением от слов Крэйга. Она собиралась совершить нечто безрассудное, о чем, скорее всего, пожалеет в ближайшем будущем. Впрочем, это не случится сейчас, ведь алкоголь в её организме давал ей достаточно смелости для глупых поступков. Пусть весь мир подождет, пока она потопит свои сомнения и рассудок в алкогольной мгле, чтобы в полной мере насладиться этим моментом. Она резко бросила на мужчину яростный взгляд, заставив его моментально закрыть свой рот, а затем, расслабив лицо, неуклюже попыталась встать, стараясь произвести впечатление уверенности. Но её движения, несмотря на желание, оставались неустойчивыми и неуклюжими. — Любовь моя, я тебя уже заждалась! — отозвалась она достаточно громко, чтобы кроме окружающих её услышал и турианец. Еле удерживая равновесие, она медленно приблизилась к Гаррусу, а её руки нежно обвили его шею. Крэг чуть челюсть не потерял, наблюдая за ними, а турианец за барной стойкой странно, но добродушно улыбнулся. Шепард, едва не спотыкаясь, была уже готова позорно упасть плашмя, но вдруг почувствовала на своей спине крепкую хватку, которая удерживала её в нескольких сантиметрах над землей, крепко прижимая к твёрдой бронированной груди. Подняв свой свой полузаслонëнный взор на проглотившего язык и бесповоротно растерявшего все свои мысли турианца, Шепард не смогла сдержать своего желания испортить всё окончательно. С безграничной нежностью и непомерной жаждой она прижала свои губы к его испещренному сеткой шрамов рту. Взгляд Гарруса проникся оглушающей его изнутри ошеломленностью. Он не был способен полностью довериться происходящему. Волна тягучей, но приятной слабости окутывала с головой, заставляя забыть о всем остальном. Звуки растворялись в вакууме. Он мог слышать только неугомонную пульсацию в такт своего сердцебиения. Он не видел ничего, кроме прикрытых глаз женщины с трепетно подрагивающими ресницам и непослушными прядями, спадающими по её розовощекому лицу. Мягкое, будоражащее тепло распространялось по всему его телу, словно теплый ветер в заснеженной пустыне. Где-то внутри маленькая искра разжигалась во всепоглощающее пламя, готовое вот-вот вырваться наружу. Он готов был сжать её так крепко, чтобы она расстворилась в его руках. Готов был вцепиться в неё зубами, дабы почувствовать весь её вкус без остатка. Вонзить когти в нежную кожу, чтобы она не смогла вырваться, даже если бы захотела. Настолько было невыносимо сдерживать своего зверя. Но как бы Гаррус не жаждал её касаний, он не мог найти в себе сил, чтобы ответить на эту желанную пытку. Он только еле заметно вжимался в неё пальцами, вопреки всем своим попыткам сопротивляться. Он ощущал, как Шепард мягко смыкала свои губы возле его едва приоткрытого рта, а затем раскрывала их, обдавая лицо туринца жаром своего дыхания с тонкими нотками алкоголя. Гаррус и сам почувствовал лёгкое, но сладкое опьянение. Явно только, что не от спиртного. С каждым таким повторением держаться становилось всё сложнее. Женщина резко и еле звучно выдохнула, заставляя внутри Гарруса всё перевернуться и беспощадно окинуть жаром. Турианец судорожно поймал себя на мысли, что слишком жадно сомкнул когти на её талии, но стоило ему расслабить ладони, женщина, на его удивление, не отстранилась, только положила руку на его мандибулу, притягивая его лицо ближе к себе. В этот миг его тело пронзила странная паника вперемешку с внутренним раздражением. Он проклинал себя за то, что его собственные пластины отделяют его от полного спектра ощущений, которые могут быть достигнуты от касания человеческих губ. Ему казалось, что он даже забыл, как дышать. Шепард осторожно провела языком по краешку его грубого рта, а затем резко отстранилась, заглядывая глубоко в глаза турианца и взволнованно ожидая реакции. Она смотрела так проникновенно, словно пыталась найти в них что-то очень важное для себя. — Я не настолько сильно расстроился. — Он, как смог, попытался скрыть свои эмоции и преподнести свою реакцию более расслабленно, боясь её оттолкнуть. Но, кажется, последний разум покинул его, если после её действий он решил выпалить именно это. Мысленно дав себе пинка, турианец увидел мягкую улыбку женщины из под полуприкрытых глаз, и его немного попустило. — Пойдём домой, — еле слышно прошептала она ему куда-то на ухо, обхватывая шею турианца крепче и положив голову на его плечо. — Конечно. Турианец, подняв женщину на руки, понимая, что сама она и пары шагов не сделает ровно, случайно обратил своё внимание на балкон. Ариа Т'Лоак, провожала его странным вовлечённым взглядом с какой-то необычно игривой и довольной ухмылкой. Не зацикливая на ней своё внимание, Гаррус направился к выходу из бара.