она – мишень в тире.

— Чувствуешь себя шлюшкой на трассе.. — После этих слов, сказанных Марьяной Романовой, Виктория Райдос перестала на считанные минуты слушать разговоры в готическом зале. Тогда она прочувствовала состояние шаманки, даже не напрягаясь. Пусть Вика и скрывает свои мысли, но часто думает о ней. Такой была самоуверенной раньше, а сейчас, чем больше негатива льётся, тем больше падает вниз. Хотя нет, Романова не падаёт. Эта ведьма парит высоко в воздухе, а ей с каждым новым выпуском обрезают кончики крыльев. Она выглядит так, будто не замечает этого, строит из себя непробиваемую стену и держится смирно. Вика – единственная, кто словила энергетику Марьяны. В тот день, когда они пили кофе вместе, шаманка никого из себя не стоила и сняла все маски с лица. Не каждому удаётся увидеть её такой. Жрица воспользовалась моментом, проникая в состояние соперницы. Теперь, в связи с этим, её считывать стало очень легко. Камеры спрятаны, выпуск доснят. Райдос, конечно, уже успела успокоить свои мысли. Контролировать их она умеет лучше, чем кто-либо другой, но фразы и душевная боль Романовой закрепляются в разуме всё плотнее. — А где Марьяна? — Интересуется Вика у других участников шоу после того, как обвела гримёрку взглядом несколько раз, однако так и не заметила шаманку. — В уборную вышла. — отвечает Константин, который, будто няня, за всеми наблюдает. Близка ему эта ведьма, ведь видит большую силу в ней. Не говорит ничего на камеру, из-за шуток Марата про их взаимоотношения, но, если бы не они, то высказал бы мнение о том, что многие зрители недооценивают участницу. Виктория кивает ему в ответ, садясь за свободный стол. Ей хочется поговорить с Марьяной, показать, что та не одна, и дать частицу своей любви. Изредка жрица поднимает вверх голову, осматривая гримёрку, а потом сразу же обращает взор на часы. Проходят всего лишь секунды, а из-за переживаний о моральном состоянии шаманки, кажется, что целые долгие минуты. Совсем немного времени проходит, и в гримёрку медленно входит Марьяна. Её взгляд кажется Вике слегка растерянным, неловким. Райдос не поднимается с места, желая лучше изучить поведение шаманки. Видно, что та чувствует себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Показала эмоции и боится осуждения со стороны коллег, хотя и старается тщательно скрыть это. — Марьяна! — К ней подбегает воодушевлённая Лина, а жрица в этот момент становится серьёзной и сосредоточённой. Виктория не хочет, чтобы кто-то говорил в открытую с женщиной о её состоянии. Ей кажется, что они сделают это неправильно, усугубляя всё случившееся, но, к счастью, Джебисашвили подошла не для этого. — Всё в силе? Заметно, как Романова на мгновенье теряется и пытается привести в кучу мысли. Ребята собрались прогуляться по ночной Москве, прежде чем разъехаться до следующих съёмок. Лина уже каждого опросила на точный ответ, но пришла очередь шаманки. — Да, Лина, конечно. — Марьяна улыбается, чуть пожимая плечами, а затем быстро отходит к своему столу, за которым, как раз-таки сидела Вика. — Спасибо за твою поддержку. — говорит она как-то очень тихо. Такая скованность поражает жрицу, даже несмотря на то, что состояние соперницы понимает. — Не за что. Мы можем выйти с тобой в уборную и поговорить? — Пользуясь шансом, Райдос укладывает свою ладонь поверх руки шаманки, которая старается как можно уверенней кивнуть головой на услышанное предложение. Марьяна берёт с собой электронную сигарету из сумки и, не желая обращать внимание ни на кого больше, выходит вслед за ведьмой. Как только они закрывают за собой дверь, Романова смотрится в зеркало и делает затяжку, выпуская дым. В воспоминаниях её мелькает картинка, как пару минут назад, стоя напротив этого же зеркала, она вытирала свои слёзы, стараясь не расстрогаться сильнее прежнего. — Я считаю.., — начинает её собеседница. — что ты прошла испытание лучше всех.. — Вика, мне не нужна похвала. — перебивает женщину шаманка, делая вторую затяжку, пока свободной рукой поправляет выбившуюся из причёски прядь волос. — Марьяна, — также начинает свои слова Виктория. — я имею право высказать своё мнение. — Разве ты не сделала этого на камеру? — Задаёт в ответ риторический вопрос соперница, из-за чего жрица понимает: та вновь натянула на себя маску безразличия. — Сделала, но хочу лично. Ты была лучшей, а тебя вновь не оценили по достоинству. — Что вполне ожидаемо. — выдыхая дым среди слов, она закашлялась, из-за чего опустила голову вниз, перестав наблюдать за отражениями в зеркале. Виктория тихо подошла сзади, притянув к себе за талию женщину. — Марьяша, хватит строить из себя снежную королеву. — Райдос укладывает свою голову на плечо шаманки, пока руки с нескрываемой нежностью поглаживают тело. — Почему ты боишься настоящих эмоций? — Ответа не поступает. Кашель прекратился, но слышно тяжёлое дыхание и сильное сердцебиение. — Побудь хоть со мной настоящей. — шёпотом просит Виктория, обжигая шею ведьмы своим горячим дыханием, из-за чего у той проносятся мурашки по телу. — Я ведь знаю, что ты хорошая. Марьяна так и не поднимала взгляда, из-за чего прочесть её эмоции было невозможно. Жрица прошлась по талии руками, отстраняясь с заботливой улыбкой. Она надеялась, что её собеседница сейчас откроется ей, расскажет о том, что накипело, но всё вышло наоборот: — Я плохая, уходи! — Прокричала тогда Марьяна, не выдерживая слишком уж хорошего отношения к себе со стороны Райдос. Но Вике уже тогда было ясно, что шаманка хорошая. Хорошие люди всегда говорят, что они плохие. Ведьма сделала так, как её просили. Она ушла, оставляя женщину наедине с её мыслями. Конечно, трудно было оставить, но другого выхода пока не было. Иначе, казалось Вике, Марьяна бы снова расплакалась. А вторая их встреча произошла ночью. Все участники битвы сильнейших беззаботно прогуливались по парку. Одна лишь Романова вечно оглядывалась назад, всматриваясь в Викторию и Лину, мирно о чём-то болтающих. Заметила это Райдос не сразу. Только тогда стала пытаться поймать на себе взгляды шаманки, когда об этом сказала Джебисашвили. — Вам нужно уединиться. — хихикнув после этих слов, Лина пошла вперёд, кинув напоследок, что их компания хочет зайти в круглосуточный магазин, и посидеть где-то неподалёку. В общем-то, как могла, намекнула на то, что искать их будет нетрудно в случае чего. Ещё пару минут Виктория шагала одна, глядя в спину Лине. Она уже решила, что им почудились взгляды Марьяны, как та, о ком были мысли, замедлилась, останавливаясь рядом с Райдос. Шаманка дотронулась своей рукой до руки жрицы, останавливая её шаг. — Да, Марьяна? — Спросила Вика, полностью поворачиваясь к ведьме напротив, пока все остальные уже отходили вдаль. — Я хотела поговорить, но нас так много. И среди этих бесконечных улиц мы совсем не одни. — она поджала губы и нахмурила брови, стараясь выразить своё недовольство этим. — Мне казалось, наш последний диалог неплохо состоялся. Им ты дала понять, что незачем нам разговаривать. — Как бы не пыталась сдержать свои эмоции жрица, она была обижена. Именно обиду сдержать ей невозможно трудно. — Вот о нём я и хотела поговорить с тобой. — шаманка берёт обе руки ведьмы в свои и лаского их поглаживает. — Мы можем найти какое-то безопасное место для разговора наедине? — Мой номер в отеле, например. Отель тут в нескольких минутах ходьбы. — уверяет Виктория, ведь сложилось так, что они ушли не совсем далеко от места, где она заселилась на время. — Ради разговора туда идти глупо. — Видно, как шаманка хочет отстраниться, но Райдос сжимает её ладони, из-за чего та повинуется и стоит на месте. — Они итак неплохо общаются. Предлагаю выпить вдвоём. — Виктория улыбается, желая расположить к себе ближе женщину и узнать, о чём будет идти разговор. Только видя улыбку, Романова улыбается в ответ и положительно кивает головой. В номере Райдос было уютно, хотя сначала Марьяна никак не могла расслабиться. Всё это напряжение крутилось вокруг ведьм, пока обе не взяли в руки бокалы вина. Шаманка пить не стала, молча глядя в глаза жрицы. Молчание заставило чуть напрячь себя, но, к счастью, длилось оно не особо долго. — Вика, я хотела извиниться перед тобой за то, что наговорила тогда в уборной. — Указательным пальцем Марьяна царапала стол, будто пыталась изобразить на нём какие-то иероглифы. — За что же? — Слово не понимала, поинтересовалась ведьма, оттягивая руку Марьяны от стола. Разумеется, она всё осозновала, но только хотела лишь знать, в чём именно себя считает виноватой Романова. — Вик, ко мне всегда относились так, как будто у меня нет сердца. Мне трудно принимать хорошие слова в свой адрес. Я вижу, что ты знаешь это. Просто я старалась защититься от слёз холодом и агрессией. Это плохо, но.. — Но удобно и легко. — кивает жрица, понимающая всё сказанное шаманкой. — Марьяша, попробуй принять мою любовь к тебе. — Я не привыкла к тому, что меня любят... — только и успевает произнести женщина, как выпивка убирается на второй план. Вика подходит к ведьме и осторожно касается своими губами её губ. Стоит Марьяне ответить на поцелуй, как он углубляется, заставляя шаманку закрыть глаза от наслаждения и постараться принять настоящую любовь.