Сожжённые нервы

      Глубоко затянувшись никотином, мужчина посмотрел в окно, на ночные огни Термитника. Дым сжигал легкие, но было так похер. Ему вообще последние два месяца на всю свою жизнь было похер. Все перевернулось вверх дном, а жизнь разделилась на жирные «до» и «после».       Выпустив завитки дыма, он сделал довольно большой глоток очередного дешевого пойла, которое сгреб в магазине часом ранее. Ему хотелось блевать от этого спирта, но именно он помогал забыться, не думать, не видеть до боли в груди знакомые очертания лица.       Блять.       Почему так больно? Почему эту херню нельзя вылечить? Почему не придумали никаких таблеток от этого долбанного диагноза, который он поставил сам себе?       Любовь.       Это слово окрыляло и заставляло провалиться в пропасть, разбиваясь на осколки. Было слишком больно думать о том, что это чувство застало его не с той стороны. Йонас не чувствовал никакой окрыленности, нет. Ему казалось, что все было совсем наоборот. Из груди вырвали сердце, оставив там дыру и не зашив рану. А теперь любая мелочь вызывала дичайшую боль, от которой хотелось кричать. Но все крики были утоплены в литрах алкоголя.       — Почему так больно… — Бэр смотрел в окно пустым взглядом. Он вообще не знал, что способен на такую любовь до одного чертового дня. Этот один день убил все живое в нем.

***

      Йонас предложил подруге съездить в клуб и расслабиться, потому что в жизни каждого из них творилась полная херня. Она согласилась, но с просьбой позвать своего напарника. Хилер не увидел в этом ничего плохого, соглашаясь… а зря, очень зря…       Поначалу вечер втроем шел довольно хорошо. Выпивка и разговоры ни о чем, вроде все как всегда. Но псионик видел взгляды Лу на Стоуна. Он впервые видел такие взгляды от подруги. В ее глазах плескалась теплота, нежность и… что-то еще, он не смог распознать.       — Пойдем танцевать! — Со смехом в голосе заявила Рид, вытаскивая парней из-за стола. По началу все было хорошо, энергичная музыка, резкие движения рук и ног, улыбки на лицах псиоников.       Но совсем скоро веселье сменилось нежностью и страстью, мелодия стала более томной и интимной. Йонасу хватило всего одного взгляда, чтобы увидеть, как подруга прижимается к своему напарнику, а тот не сопротивляется, наоборот, его руки оказываются на ее талии, сокращая расстояние между их телами до минимума.       И вот тогда Бэр понял, что такое любовь.       Ядовитое чувство злости и безысходности растекалось по телу, заменяя кровь в сосудах. Он чувствовал себя мазохистом, смотря на разворачивающуюся перед ним сцену. Как Рид хватает Кея за волосы и целует-целует-целует, как ее губы растягиваются в той улыбке, что он прежде не видел на лице подруги. Крэп, сука… как же больно. Все звуки позади становятся шумом, сердце отбивает такой ритм, что аж уши закладывает.       Хилер отходит от них в надежде, что эмпатик ничего не почувствует. Йонас кидает на стол купюры и валит из этого проклятого места. В зубах тут же оказывается сигарета, которая слишком быстро заканчивается, а фильтр обжигает пальцы. Похер, заживет.       Йонас чуть ли не выбивает дверь ногой, его дыхание сбилось в край. Он не понимает, почему так реагирует, почему так больно, ведь он должен быть счастлив за подругу, но блять… Он эгоист, как и все люди в этом выжившем мире. Он любил ее, слишком сильно любил, душа в себе это чувство, боясь, что испортит ту дружбу, что была между ними. Закрывал это чувство на семь замков, коря себя за это. А теперь что? А теперь поздно.       — Проебался… — на лице Бэра была улыбка. Губы непроизвольно растянулись, а глаза начало щипать. Он проебался по всем фронтам, потеряв последнюю надежду на то, что когда-нибудь откроет эти замки, позволив любви все же увидеть свет.       Нет, уже не позволит. Не успел.

***

      Дыра в груди становилась с каждым днем все больше и больше. Никто и ничто не могли ее заткнуть. Ни сигареты, ни алкоголь, ни случайные связи. Друзья с недоумением смотрели на Йонаса, пытаясь выяснить, что же за херня с ним происходит, но он молчал. Даже Ирма не смогла и слова из него вытянуть. Она осталась у него на неделю, взяв отпуск на работе, помогала ему после очередного алкогольного трипа, пытаясь выведать причину такого поведения. Но даже почти в отключке он молчал, потому что перед глазами была Лу, с ее вечной усмешкой и колючим холодным взглядом, который смотрел на весь этот мир с высока.       Его размышления прервал звонок телефона. На экране высветилось всего две буквы. Две буквы, вызвавшие столько чувств.       Бэр все же взял трубку.       — Йонас, какого хера?! — Мужчина чуть не засмеялся. Блять, он не слышал ее голос два месяца. И вот - это ее первые слова. — Почему мне звонит Ирма, вся в слезах, и говорит, что ты слетел с катушек?!       Он не сдержался. Смех заполонил весь его блок. Хилер заливался на грани срыва, пытаясь сделать очередной глоток виски.       — И это все? — Хриплым голосом ответил он, когда истерика все же спала.       — Я еду.       — Нет, — его тон тут же стал серьезным. Последняя, кого он хотел сейчас видеть, так это Рид.       — Я выбью дверь.       — А я напишу заявление, и у тебя будут проблемы в твоей Инквизиции.       — Похер.       Он не стал продолжать беседу, кинув телефон куда подальше. Хотелось разбить его вдребезги. Мужчина откинулся на стену, трясущимися руками доставая очередную сигарету.       Через полчаса он услышал настойчивые стуки в дверь. Идти совершенно не хотелось, но ноги сами понесли его. Шатаясь и хватаясь за любую опору, он все же дошел до двери и открыл ее. На пороге стояла Лу… такая родная и чужая одновременно.       — Хера от тебя несет, — девушка постаралась пошутить, но вышло плохо. Она видела состояние друга и теперь понимала, о чем говорила Ирма.       — Ну проходи, — Йонас махнул рукой, в которой была бутылка, отчего алкоголь слегка пролился на пол.       Мужчина поплелся до дивана, падая на него и еще разливая жидкость, только теперь на себя. Рид принесла стул с кухни и поставила его напротив дивана.       — Йонас, что происходит? — Он не ответил. Точнее как, его ответом был глоток виски.       — Будешь? — Он протянул бутылку.       — Я за рулем, — мужчина хмыкнул и снова поднес горлышко бутылки ко рту.       — Ну и дрянь.       — А нахер тогда пьешь? — Вопрос повис в воздухе. Взгляд хилера был затуманен. Образ псионички расплывался в глазах. Ему казалось, что это все было сном, что она была его выдумкой. А если это фантазия, то и говорить не страшно… не страшно ведь?       — А как еще пытаться забыть?       — Забыть что? — Лу слегка наклонилась вперед, потому что хилер говорил тихо, язык заплетался.       — Тебя, — брови девушки сдвинулись ближе к переносице. Она не понимала, о чем идет речь.       — А нахер меня забывать? Йонас, о чем ты го…       — Тебя и любовь. Отвратительное сочетание… крэп, — мужчина откинул голову на спинку дивана. Перед глазами все плыло.       — Блять, Йонас! — Он слышал голос подруги, находясь под толщей воды. Все было таким размазанным и глухим.       До Бэра доносились обрывки фраз псионички, которая металась по квартире. Он не понимал, что она хочет сделать, да и похер. Главное, что она рядом. Лу… его Лу.       Глаза начали закрываться, но он все равно видел ту ухмылку и взгляд. По его лицу расплылась пьяная усмешка, а по щекам потекли слезы. Он видел Лу. Лу, которая уже никогда не будет его.       — Йонас! — Рид уже срывалась на крик, крепко обнимая друга. Она плакала, трясла его, но ничего не было. Он смотрел в потолок и улыбался. — Скоро тебе помогут, тебя вытянут.       — Нет, — тихо прошептал он, все же кладя свою руку поверх ее ладони. — Меня никто не вытянет, даже ты.