Маленькая победа Джозефа Чандлера

POV Кента.       Ночью мне плохо спалось. Я ненадолго задремывал, но в сон заползала какая-то серая жуткая муть, в которой метались черные тени, и я с ругательствами выныривал из нее. Было страшно: холодный пот пропитал простыни, и они неприятно холодили кожу. К пяти утра я сдался, и вылез из постели. В голове крутились мысли о шефе: как он там, спит или нет, все ли с ним в порядке? Заняться было абсолютно нечем, и я решил пораньше прибыть на службу.       В отделе стояла непривычная тишина, пахло сыростью. Недавний саботаж с трубами неприметной маленькой старушки не прошел даром. Свет кое-где еще мигал, да и в паре мест осыпалась штукатурка. Первым делом я бросил взгляд в сторону кабинета шефа — того еще не было на месте. Жаль. Было бы здорово просто побыть так, зная, что он совсем рядом. Устроившись поудобнее на своем рабочем месте, начал представлять, что он все-таки тут, сидит за столом, и нервными движениями втирает в виски мазь от мигрени. Встряхнувшись, прогоняю прочь видения: ничего не скажешь — хорош, размечтался словно викторианская барышня. Тьфу, провались! Злость на себя подстегнула заняться делом, начал приводить в порядок бумаги на столе, правда, хватило меня минут на двадцать. Навалилась сонливость, и, чтобы окончательно не отключиться, уткнувшись носом в документы и не выставить себя в очередной раз идиотом, решил пройтись по отделу — собрать мусор. Конечно, с того времени как Чандлер стал инспектором, парни старались держать свои места в чистоте, но всякое бывает.       Обойдя несколько столов, я обнаружил лишь пару оберток от шоколада. Стало немного грустно, навалилась ностальгия по временам, когда рабочие места были просто завалены мусором, и было чем заняться. Я даже немного завис в проходе между столами, тяжело вздохнул, надо мной замигали лампы. Сквозь невеселые мысли не сразу проник странный шум. А когда я поднял голову, было уже поздно. Кусок потолка вместе с прикрепленным к нему светильником с угрожающим скрежетом ухнул вниз. В моей голове промелькнула мысль: «О, нет, мое лицо еще не зажило после удара Финли, шеф будет недоволен», я успел вскинуть руки в защитном жесте, а дальше темнота.       Я проснулся от тянущей боли в затекшей шее, все-таки задремал. Окинул взглядом отдел. Никого. На часах семь ноль-ноль. Глянул на потолок, все на месте, приснится же такое. Я успел размяться и вновь заняться бумагами, минут через десять на пороге возник шеф. Я поднял глаза, поразился его свежему отдохнувшему виду и сдержанно поздоровался.       Чандлер улыбался. Либо я в конец спятил, и у меня начались галлюцинации, либо мир сошел с ума. Шеф не отводил взгляда своих пронзительных небесно-голубых глаз, в которых светилась нежность. У меня перехватило дыхание, а сердце отчаянно забилось где-то в районе горла. Таким инспектора я не видел еще никогда. С лукавым, точнее не скажешь, выражением лица, он оглядел пространство вокруг себя, и, словно в чем-то убедившись, направился прямо ко мне. Наверно вид у меня был довольно глупый, потому что Чандлер насмешливо хмыкнул, остановившись у моего стола. Я не знал что сказать, да этого и не потребовалось, так как в следующее мгновение мой подбородок оказался в плену сильных пальцев. Лицо шефа приблизилось к моему так близко, что я почувствовал тепло его дыхания на своих губах. Черт побери! От такого моя челюсть непроизвольно отвисла, а глаза поспешили вылезти на лоб, ну, а если без словесных изысков — я был крайне удивлен. Но долго удивляться мне не позволили, крепко поцеловав в губы. Поцелуй прервался через пару мгновений, я даже не успел войти во вкус и протестующе застонал. Горячий рот шефа выдохнул в район виска: «Давно хотел это сделать». И следующие пять минут, а может быть пять часов мы самозабвенно, сладко, влажно целовались. Все было так, словно сбылись все мои самые сокровенные, порочные, темные желания.       Коридоры и лестницы участка наполнились звуками шагов. Шеф оторвался от моих губ, на прощанье ласково проведя по ним языком, и скрылся в своем кабинете. Мгновенье спустя в отдел вошел Майлз. Что было бы, застань он нас? Я бы сгорел от стыда. Но инспектор, судя по всему, оставался более здравомыслящим и, в отличие от меня, держал ситуацию под контролем. Я же не видел и не слышал ничего вокруг. Буркнув что-то в ответ на приветствие сержанта, я спрятал покрасневшее лицо в ворохе документов и не поднимал, пока предательский румянец не сошел окончательно.       Нужно было бы задуматься, что произошло с шефом, почему он поцеловал меня, как это понимать? Но думать не хотелось, и остаток рабочего дня прошел словно в тумане.       На удивление тихим выдался этот день в полицейском участке Уайтчепела. Инспектор отправился домой необычайно рано и, пока шел к выходу, даже ни разу не посмотрел на меня. Я бы расстроился, но произошедшее грело мне душу. Домой не хотелось, и я оттягивал уход до последнего. Как оказалось, делал я это зря.       На стоянке за участком стояла машина шефа. Дверца автомобиля гостеприимно распахнулась передо мной. Не дожидаясь реакции с моей стороны, инспектор втащил меня на переднее сиденье, потянул на себя за галстук и поцеловал. Вцепившись в его плечи, я ответил на поцелуй. По телу от затылка к паху хлынула волна электрических импульсов, и я бесстыдно раскинул ноги, открывая себя жадным рукам.       Это было божественно, меня методично огладили с головы до ног, не упуская стратегически важных мест. В перерывах между поцелуями мне ясно дали понять, что задержка на рабочем месте чревата последствиями. Меня ждали долго и с нетерпением. Шеф с трудом оторвал меня от себя, стоянка все-таки неподходящее место для таких занятий.       До его квартиры мы доехали в мгновение ока.