Красотка под прикрытием

            Была довольно поздняя ночь. Минхо лежал на какой-то мокрой лавке, которая находилась в центральном парке. Одна его рука устало обвисла с краю, нервно перебирая пальцами капельки росы с травы. Грудь устало поднималась и опускалась, а глаза смотрели вдаль, на темно синее небо, стараясь в который раз пересчитать там все видимые звезды.       Было обидно.       Опухшее лицо и красные глаза выдавали подавленное настроение парня. Это ещё не смотря на все мокрые от дождя вещи, дрожащее тело, то ли от холода, то ли от внутренних переживаний. Время на часах было четыре утра, а значит, скоро вроде как должен был быть рассвет и придётся идти в другое место, чтобы скрыться от глаз бегающих по утрам людей.       Сердце болело так невыносимо, что даже ночные капли дождя не смогли погасить эту боль, которая с каждой минутой только разгоралась. Только вот дождь уже прошёл, а легче не стало.       Домой идти совсем не хотелось. Минхо даже не хотел видеть друзей. Он знал, что они не будут задавать вопросы, но идти было страшно и больно. Телефон где-то пропадал или был разряжен, в любом случае Минхо не слышал звонков или сообщений. Он знал, что Чан и Бин уже подняли тревогу, пытаются с ним связаться, может быть даже позвонили ему.       Девять невыносимых букв, которые было неприятно не то что произносить, думать о них было наказанием. Первую часть ночи Минхо рыдал, вспоминая каждый момент проведённый с ним. А сейчас он делал все, лишь бы не помнить ничего. Поэтому, Минхо насчитал уже более 1400 звёзд.       Через несколько минут начало светать. А ещё спустя время мимо Минхо начали пробегать люди, с опаской смотря на обременённую Ли лавку. Подумав, что теперь ему точно нельзя уже побыть с собой наедине, Минхо приподнялся, свесив ноги. Только сейчас, когда по его спине с шеи до копчика начали бегать холодные капли, парень понял, насколько он замёрз.       Минхо похлопал руками по карманам своих шорт, в надежде найти там телефон, но там ничего не было. Так же как и ключей, кошелька и проездного.       — Сука.       Ли думал, что хуже уже некуда — ну конечно. Не сдерживались, парень со злости ударил кулаком по краю скамейки. К его удивлению, дерево не выдержало удар. Послышался хруст сломанного дерева.       — Блять! Вы издеваетесь?!       Минхо взвыл, отдергивая свою руку от скамьи и поднося к лицу. На боковой части ладони появились небольшие ранки, быстро теряющиеся из виду из-за текущей из них крови. Взглянув на лавку, Минхо только ещё больше расстроился. Он не думал, что может повлечь за собой такой большой ущерб. Оглянувшись, парень никого не заметил вблизи. Махнув здоровой рукой, Минхо встал с лавки, скрываясь с места небольшого преступления.

***

      — Минхо!       Дверь перед носом парня открылась, а ещё через секунду он был вовлечён в крепкие объятия Чана. Сил на ответное действие просто не было, поэтому Минхо просто стоял в проеме двери, опустив руки и уткнувшись носом в плечо старшего.       — Господи, ты же весь дрожишь! Бин-и, налей ему ванну!       Через некоторое время Минхо уже лежал в горячей воде, а друзья выстроились полукругом рядом. Чан брал в небольшой ковш воды и поливал на шею Минхо, изредка поглаживая того по голове. Чанбин же просто ворчал и ходил из стороны в стороны красный от злости.       — Нам что, чипировать тебя?!       — Бин-и, успокойся. — Прошептал Чан, многозначаще смотря на друга, мол, совсем не время.       — Какое тут успокойся?! А если бы он не пришёл домой? А если бы этот сделал чего-нибудь с Хо?       — Хан не такой, — тихо прошептал Чан. Но этого хватило, чтобы все ещё тихо сидящий Минхо вздрогнул. Двое пар глаз удивленно уставились на дрожащее тело.       — Вот сука. — Чанбин многозначаще посмотрел на Бана и, скорчив рожицу, передразнил: — «Хан не такой»! Ты его видел? — Со кивнул на Минхо. — Ощущение, будто его собаки всю ночь драли.       — Ты можешь хотя бы не сейчас об этом говорить?       — Зачем ты пошёл с ним?! — Чанбин проигнорировал слова старшего и наклонился прямо к ванне, вопросительно смотря в глаза Минхо. — Что он тебе сказал, что ты, как овца, за ним поплёлся?       — Чанбин!       — Минхо, просто ответь на воп…       — Со, заткнись!       Чан оттолкнул от дрожащего Минхо Чанбина, вставая между ними двоими.       — Ты что творишь?! Совсем идиот?       — А что я творю?! — Чанбин от злости стукнул кулаком по раковине. — Ты, блять, его видел? — он кивнул на Минхо. — По-твоему это нормальное поведение взрослого человека?       — Нет, но чтобы ни произошло, нам необязательно сейчас об этом спрашивать!       — А когда? Когда он вены вскроет из-за этого придурка?       — Хан не придурок!       — А то я вижу! — Чанбин вновь ткнул пальцем на Минхо. — Повторюсь: ты видел его состояние?       — С чего ты вообще взял, что это вообще Джисон сделал с ним?       — Блять, а кто?! Чан, ты просто идиот!       — Я ещё и идиот?! — Бан сложил руки на груди, а его щеки покраснели.       — Да, ты ещё и идиот! Ты просто…       — Прошу, заткнитесь.       Чан и Со одновременно взглянули на Минхо, который впервые что-то сказал. Они быстро подошли к краю ванны. Даже Чанбин замолчал, с беспокойством глядя на мокрое и красное лицо друга.       — Он ничего мне не сказал. Я сам пошёл.       — Вот идиот… — пробормотал про себя Чанбин и сразу же получил локтём в живот от Чана. Минхо же не обратил на это должного внимания, продолжая говорить.       — Я вам не говорил, но мы с ним общались. В сети. Я не знал что со мной, я просто не мог проигнорировать его сообщения, а потом… он оказался не таким, как я думал. Мне казалось, что он мне просто нравится. Как человек. А сейчас понял, что ошибся. Он не просто мне нравится, и я не могу воспринять его как друга. Наверное это мерзко… Думать о таком с мужчиной, но я больше не могу молчать. Мне стыдно за самого себя, а я ничего не могу поделать. Блять, я просто… Я не знаю, что мне делать.       — Ты признался ему в любви? — нетерпеливо спросил Чанбин, а через секунду уже держался за живот, взвыв от боли. Бан потирал кулак. Минхо, на удивление, ответил.       — Нет. Я не признался ему в любви. Я ему рассказал, что я… Я рассказал ему, что нет никакой Ли Минхи.       Чанбин и Чан застыли с непонятными гримасами на лицах. Наверное хорошо, что Минхо этого не видел, сверля глазами свои колени. Последовала продолжительная пауза. Ни Бан, ни Со не знали что на такое отвечать. И не требовалось. Минхо продолжил пересказывать продолжение вчерашнего вечера…

***

      — Мне уже страшно, котик. — Усмехнулся Хан, стоило Минхо снова отстраниться от него, отсаживаясь на довольно большое расстояние от парня. Минхо не понравилась шутка Джисона, потому что действительно страшно сейчас было не ему, а Ли. Настолько ужасающе, что тело стало деревянным, а сердце будто перестало качать кровь, заставляя все мышцы в теле застыть. Было сложно открыть губы, но когда брови Джисона уже поползли вниз, а скулы напряглись, как-будто бы он начал понимать всю серьёзность происходящего, Минхо сказал:       — Я парень.       Минхо зажмурил глаза, в страхе боясь посмотреть на Джисона. Он слышал все то же умеренное дыхание парня, чувствовал его руки на своих, но ничего нового не происходило. Минхо казалось, что прошла целая вечность, но Хан ничего так и не сказал. Прикусив губы и всё-таки переборов свой страх, Ли открыл глаза, встречаясь взглядом с карамельными глазами.       — Прости, что? — наконец смог промолвить Джисон.       — Нет никакой Ли Минхи, есть только Ли Минхо, один единственный.       В качестве подтверждения своих слов, Минхо потянулся одной рукой к парику, снимая свои белые локоны и открывая взоры свои короткие растрепанные волосы.       Джисон тем временем внимательно смотрел за каждым действием Минхо, а когда парик оказался на полу, Хан сделал то, что Ли совсем не ожидал: рассмеялся. Громким и ярким смехом. А Минхо застыл в недоумении, боясь пошевелиться. Его глаза в страхе бегали по Хану, пытаясь понять хоть что-то, почему он смеется. Ли ждал, ждал и ждал, пока не прошло несколько минут и недоумение не стало превращаться в гнев.       — Что смешного?       — Ха, Минхо… — Хан вновь рассмеялся, а Ли вырвал свою руку из его руки, вставая с дивана.       — Объясни, что смешного? Я не понимаю…       — Ли Минхо, — Хан наконец-то успокоился, пытаясь сделать серьезный вид, но улыбка так и хотела вновь расплыться по лицу. — Сядь, пожалуйста.       — Нет! Объясни: что происходит?       Хан опустил взгляд на мгновение, а потом вновь поднял, стирая улыбку с лица. Перед тем как сказать, он сделал глубокий вдох:       — Я знал это.       — Повтори. — Внутри Минхо все застыло, а сердце как-будто перестало биться.       — Я знал что нет никакой Минхи с самого начала.       — Как?.. Как это ты знал?       Земля как-будто бы ушла из-под ног. Джисон что-то начал говорить, но Минхо его не слышал. Внутри росло непонятный комок смешенных чувств: радость и облегчение, недоумевание и разочарования. Минхо понял, что всё это время Хан знал, что перед ним Ли Минхо и проводил время с ним, проявлял симпатию к нему, не к Ли Минхи, а к Ли Минхо! Но в то же время парень чувствовал себя обманутым и преданным. Джисон знал и ничего не сказал, продолжая притворятся и играть в эту игру. А сейчас, когда Минхо это узнал, было задето его достоинство. Ему и так было неприятно надевать парик, играть девушку. Каждый раз после прогулки в парике он ходил в душ, несколько раз протирая себя мочалкой: было противно от себя, а сейчас стало противней вдвойне. Мало того, что Минхо чувствовал себя самым настоящим пидорасом, так теперь он чувствовал себя и трансгендером.       Впервые за долгое время в жизни Минхо появился человек (помимо Чана и Бина), чьи чувства были важны для Минхо. Настолько, что они были превыше своих собственных! Ли готовился морально, ведь он боялся гнева Хана, боялся задеть его чувства, боялся пошатнуть достоинство Джисона (в первую очередь не своё!), а оказалось, что бояться надо было другого, и Ли к этому готов не был.       — Минхо, эй! — впервые за несколько минут Ли отвлекся и вернулся из своих раздумий. Он увидел прямо перед собой Джисона, который приобнял плечи Минхо. — Ты как? Я понимаю, что…       — Заткнись.       — Я знаю что…       — Ничего ты, сукин сын, не понимаешь!       Минхо встрепенулся и резко сделал шаг назад, врезаясь обратной стороной коленей об журнальный столик, а потом послышался звук разбитого стекла. Пустые стаканы из-под воды упали на пол, но, казалось, никто из присутствующих этого не заметил.       — Минхо, дай мне всё обьяснить. — Хан осторожно начал делать шаги в сторону Ли, который наоборот, медленно спиной назад плёлся к выходу.       — Ты знал и… — О Господи! — ничего мне не сказал! Ты просто… просто…       — Минхо, да, я знал, но ты пойми…       — Нет! Замолчи!       Из глаз Минхо покатились позорные слезинки. Он развернулся и помчался к выходу из квартиры. Мало того, что Джисон унизил его, так и не хватало показать ему свои слёзы.       Конечно Хан помчался за ним и стоял над душой всё время, что Минхо завязывал шнурки. Джисон оправдывался, пытался что-то обьяснить, но Ли не слушал и не пытался. Боль в груди заглушала всё.       Хан шёл с Минхо, спустился с ним в лифте, что-то параллельно говоря. Когда же парни и вовсе вышли из подьезда, то обнаружили, что на улице дождь.       — Минхо, не глупи! — Джисон положил свою ладонь на плечо Минхо, который стоял спиной к нему и безуспешно пытался скрыть слёзы. — Останься, не иди под дождь. Мы поговорим у меня дома.       Но Минхо не услышал этого. Через несколько минут он уже бежал под дождём, слыша где-то позади себя крики Хана. Он петлял по улицам, терялся в толпах людей с зонтами, надеясь, что больше за ним никто не бежит. По щекам струились слёзы, а грудь горела, и даже холодные капли дождя не могли погасить эту боль предательства.

***

      В комнате было одиноко. Только когда друзья оставили наедине с собой, Минхо понял, что оставаться одному совсем не хотелось. Внутри как-будто образовалась черная дыра, которая все сильнее и сильнее затягивала и сердце, и душу в никуда. Казалось, что будто бы Минхо бросили все на планете, хоть это и не было правдой. Накручивать себя парень умел как никто другой, а потому, продержавшись ещё несколько минут, из его глаз вновь потекли слезы. Сердце ревело, а Минхо плакал вместе с ним.       Не хотелось чувствовать ничего. Он уже давно позабыл, как это больно. Ветреная голова, несерьезность и ребячество давно перечеркнули совесть, чувство ответственности и вины. А вот сейчас они начали просыпаться. Хотелось взять коробку, сложить туда всё это и задвинуть куда-то подальше, а лучше выкинуть на помойку. Минхо не привык к такому. Хан Джисон принёс в его жизнь слишком много эмоций.       Минхо так и заснул, уткнувшись лицом в подушку.

***

      Прошло несколько недель после того случая. Минхо всё время лежал в своей комнате, только иногда выходил поесть, а потом обратно приходил валяться на постели и играть в приставку, которую Чан любезно притащил в комнату старшего. Конечно друзья волновались за состояние Минхо, пытались его как-то взбодрить и предлагали пройтись по парку, но на всё получали отказ. Терпеливый и понимающий Чан только с грустью смотрел на унывающего друга и слушал ругань Чанбина.       — Эта зараза всё ещё сидит там. Может он хотя бы нам поможет?! — ворчал он.       — Заткнись и выкинь мусор.       — Ты хотел сказать не мусор, а полный пакет цветов от любовничка нашего страдальца, которые нам надо выкидывать! Вот о такой жизни я мечтал.       — Чанбин!       — Ну а что? Я может тоже хочу любви, хочу кому-то дарить такие букеты и получать их, хочу чтобы за мной бегали поклонники, а я воротил нос! А вместо этого, я подбираю это за кем-то другим и несу на помойку… Разве это справедливо? Что мне сделать, чтобы люди сходили от меня с ума?       Чан лишь промолчал, продолжая аккуратно резать мясо.       — Я на помойку.       Дверь с хлопком закрылась, а через минуту телефон Чана разразился громким звоном. Парень вытер руки об свой фартук и, скривив губы, взял трубку.       — Джисон.       — Я тоже рад тебя слышать, Чан. Ты подумал о моей просьбе?       — Да, и я… Джисон, я не знаю. Это как-то неправильно.       В трубке возникла долгая пауза, и парень уже было хотел сбросить звонок, как Хан вновь заговорил.       — Я тебя прошу, помоги мне. Я что только ни пытался сделать, но всё безуспешно…       — Так отпусти его! Он страдает, и ты. Может, разлучившись, вам обоим будет легче?       — Хах… И это ты мне говоришь? Ответь мне: ты́ смог отпустить?       Теперь была очередь Чана молчать.       — Прошу, помоги мне. Если не получится, то я отпущу его, клянусь.       — Ладно, я попробую.       — Я перед тобой в долгу.

***

      Минхо все также лежал на своей кровати, листая ленту инстаграма и иногда заходя в какаоток, перечитывая переписки. Как-будто это было так недавно, но всё так резко поменялось. Сначала, во всем этом Минхо винил Джисона. Хан не сказал ему что знал все с самого начала, притворялся и, наверняка, смеялся с наивности Минхо. По одним лишь волосатым частям тела и голосу можно было понять половую принадлежность Ли. Но вечерами, когда злость пропадала и приходила грусть, Минхо начинал винить себя. Ведь если бы он с самого начала признался в своей тайне, не врал про Минхи и всё говорил на чистоту, или хотя бы не устроил скандал в квартире Джисона, всё могло быть совсем по-другому.       Так изо дня в день парень метался от одной мысли к другой. И как бы Минхо не пытался убедить себя, что он больше никого не любит, это получалось плохо. Хотя бы по открытому диалогу, который Минхо перечитывал снова и снова, старые голосовые сообщения, которые заставляли дрожать, стоило услышать этот красивый голос…       Иногда (каждый день) в переписке появлялись новые и новые сообщения, где Джисон просил прощение, умолял простить его. Сердце Минхо сжималось, когда он это читал, но никогда не отвечал. А если появлялось желание, то парень сразу откидывал телефон в сторону, начиная заниматься чем-то другим. Он хотел хоть как-то отомстить Джисону, пусть это и было просто молчание.       Взглянув на часы, Минхо обнаружил что сейчас уже четыре вечера, и он пропустил обед. Чан, ни один раз за этот депрессивный период, не ругал Ли за это, хотя обычно обед по расписанию был чуть ли не самым святым в этой квартире. То ли дело Чанбин… Этот постоянно ворчал, закатывал глаза или даже обзывался, стоило Минхо выйти из комнаты. Что произошло и сейчас.       — А, наша неженка решила показаться свету.       — Чанбин, помолчишь? — одёрнул его Чан.       — Ой, забыл что тут все слишком обидчивые. Пойду, пожалуй, в туалет.       И Чанбин медленно удалился.       — Прости его. Он просто расстроен.       Минхо кивнул и присел за стол к Чану.       — Мне тебе сейчас надо будет кое что сказать. Обещай, что дослушаешь до конца.       Минхо напрягся.       — Говоришь прямо как мои родители. Мне аж стало страшно.       — Обещай.       — Хорошо, я обещаю.       Бан глубоко вздохнул, скрепив руки перед собой в замок.       — Сегодня утром я говорил с Джисоном. — После этого имени внутри Минхо все перевернулось. Но пока тот не успел что-то сказать, Чан продолжил: — Он просил помочь устроить вам встречу. И я соглсился.       — Ты что?! — Минхо аж подпрыгнул, а его лицо вытянулось, побледнело, а потом покраснело. — Что ты сделал?!       — Дослушай меня до конца! Пожалуйста…       — Ну уж нет! Чан, я думал мы друзья, а оказывается ты… — Минхо поднялся со стула и быстрыми шагами пошёл к себе в комнату, в надежде снова лечь под одеяло и дать волю эмоциям.       — Минхо!       — Отвали!       — Минхо, — Чан догнал его и остановил, схватив за локоть       — Отпусти меня!       Чан проигнорировал.       — Я сказал, что уговорил тебя встретиться с ним завтра в кафе возле универа в полдень.       — Да плевать мне, что ты там сказал! Отпусти меня!       — Минхо, идти или не идти это твой выбор. Если бы я не был такого мнения, я бы тебе сейчас такое не говорил.       — Тогда зачем? Ты ведь знаешь, что я никуда не пойду с ним! Никогда.       — Сразу после этой встречи он едет в Японию. Если ты не придешь, то Хан воспримет это, как сожжёный мост. Если ты не придёшь, может вы больше никогда не увидитесь.       — Ха, думаешь я поверю? — всхлипнул Минхо, выдирая свою руку из хватки Чана. — Это какая-то манипуляция, да? Вы с Ханом в сговоре, и думаете, что я…       — Думай как хочешь и сам решай что делать. Но если надумаешь…       Дверь перед носом Чана захлопнулась.

***

      Минхо проплакал всю ночь. Проснувшись утром и обнаружив огромные мешки под глазами, настроение только ещё больше упало. Он снова и снова прокручивал диалог с Чаном и всё больше сомневался в своём выборе. Быть может, у них с Джисоном ещё не всё обречено?..       Минхо взглянул на часы. Пол двенадцатого. Если даже пойдёт, то безбожно опоздает.       — Ну и ладно, подумаешь…       Минхо неспеша пошёл в ванную комнату, отгоняя всякие мысли. Стоя под душем, он старательно пытался не думать о том, чтобы было бы, если бы он пошёл и успел. Чистя зубы, он старался не думать о том, что минуты летят быстро-быстро, а выйдя из душа, попытался не думать о маршруте, который ему надо пройти до кафе.       Не сдержался. Достав телефон и смотря карты, Минхо оправдывал себя тем, что ему просто интересно сколько бы его путь занял времени, но когда навигатор показал двадцать минут, когда уже было без двух минут полдень, Минхо не сдержался и выругнулся. Сразу после этого, процесс собирания себя пошёл быстрее.       Ли быстро пригладил волосы, даже не посушив их. Надел белую футболку и черную худи, а на ноги надел обычные джинсы и кроссовки. Наверное, на такое событие надо собираться более нарядно, тем более когда Джисон ещё не видел его в обличии парня, но время просто не позволяло.       Минхо перестал оправдывать себя, только тогда, когда сидел в автобусе и считал каждую секунду. Потому что опаздывал он уже больше, чем на сорок минут. Сердце бешено колотилось, ладони вспотели и жутко хотелось врезать водителю, который, почему-то, никуда не спешил.       В конце-концов, Минхо не выдержал и вышел из медленного транспорта, решив самому добежать до условленного места. Минуты все текли и текли, дыхалка Ли слабела и слабела, но тот не позволял себе сдаваться. Уже через десять минут он стоял возле стеклянной двери кафе, на которой была табличка: закрыто на перерыв.       — Сука! Вот блять…       Минхо не сдержался, расплакался. Только сейчас он понял, какой он идиот. Теперь в их окончательном с Джисоном расставании был виноват лишь Минхо. Его гордость всё погубила. Слезы текли по щекам, пока Ли быстро печатал в их с Ханом чат, что всё-таки пришел, что он просит прощение. Он клялся в любви и умолял не уезжать этого засранца никуда. Просил его остаться. Но ни одно сообщение не доходило до адресата.       Проходившие мимо люди смотрели на Минхо, шептались, но тому было всё равно. Видя его непрочитанные сообщения, Ли начал испытывать самый животных страх в своей жизни. Он рыдал с опухшим красным лицом посреди улицы, быстро листая все рейсы Сеульского аэропорта. На сегодня в Японию летело лишь два самолета, один из которых улетел несколько минут назад, а второй должен будет улететь через час.       Вытерев слёзы, Минхо заказал такси. Всю дорогу он пытался скрыть свое лицо от любопытного таксиста, печатая и печатая новые сообщения Джисону, в надежде, что тот их всё-таки прочитает.       Доехав до аэропорта, Минхо так торопился, что чуть не забыл оплатить своё такси. Он быстро бежал вдоль стоек регистрации, пытаясь найти ту самую. До вылета оставалось полчаса, но надежда, что Хан ещё не прошёл регистрацию, оставалась. Как на зло, нужный номер был в самом конце. Минхо красный, потный, уставший и заплаканный бежал к ней. Оставалось несколько десятков метров, когда Ли увидел горевшую красную надпись.       Посадка завершена.       — Нет…       Минхо не верил своим глазам. Он читал снова и снова, вновь и вновь, пока сердце не начало ужасно разрываться на куски. Минхо уже хотел кричать, топать, верить во что угодно, но не в это! Но сил больше не оставалось.       В опустевшем месте ожидания, Ли лишь устало присел на одно из свободных мест, поджав колени и уткнувшись в них, начав тихо плакать. Он не мог перестать винить себя в произошедшем. Он знал, что Джисон ещё прочитает его сообщения и может быть когда-нибудь вернётся, но слова Чана пугали.       «Если ты не придешь, то Хан воспримет это, как сожжёный мост.»       А если Хан и прочтёт, но теперь уже он не сможет простить?       — Нет, нет…       Слезы текли и текли, душа плакала и плакала, пока…       — Минхо?..       Парень не поверил своим ушам, вздрогнул и замер.       — О Господи… Минхо!       Не успел парень поднять взгляд, как оказался в теплых таких знакомых обьятиях. Не веря своим ушам и глазам, Минхо все ещё не шевелился, в страхе, что всё это ему кажется.       — О Боже, Минхо… Милый мой.       Джисон целовал его в макушку, стоя прямо перед ним на коленях в своих супер-пупер дорогих нарядах, обнимая крепко-крепко так, как умеет только один единственный Хан Джисон.       Осознание в голову Минхо пришло не сразу. А появилось, когда он наконец узнал этот ставший родным парфюм, узнал эти осторожные поглаживания по спине и нежные слова на ухо. Минхо вцепился в Джисона как клещ, не желая отпускать, боясь, что тот растворится.       — Я тут, всё хорошо. — шептал тот на ухо, а Минхо только ещё больше разрыдался, зарываясь своим носом в шею Хана.       — Прости меня, прости… Я такой глупый…       — Всё хорошо, всё хорошо…       Хан так и стоял на коленях, крепко обнимая своего Минхо. С сегодняшнего дня он знал, что больше никогда и никуда не уедет без него.

***

      — Минхо, ты не видел… Ого! — Чанбин зашёл в комнату друга, по которой повсюду была разбросана одежда из шкафа. — Куда-то собираешься?       Из под кровати выглянуло красное лицо Минхо, который обессилено сжимал в руках куски ткани.       — Джисон пригласил меня на ужин, а я совсем не знаю что надеть!       Чанбин хмыкнул, перешагивая через кучи одежды.       — А он не сказал куда? Ресторан, паб, клуб?       — Сказал, что пойдём к нему домой. Но не в этом проблема… Он сказал «оденься понаряднее, хочу чтобы этот день для нас запомнился». И что мне об этом думать? Я вообще его не понимаю…       — Уи-и! Минхо! — Чанбин взял друга за плечи, резко качая из стороны в сторону. — Что-то да эдакое будет, я тебе отвечаю! Тебе надо обязательно выглядеть не просто шикарно — бесподобно! Но при этом…       — Чанбин.       — … нельзя, чтобы он не понял, что ты все знаешь. А то…       — Чанби-ин.       — …ничего не получится и…       — Чанбин, чтоб тебя! Что происходит? Ты о чем вообще?       — Минхо, как часто он делал подобное? Такие выпердыши неожиданные?       — Э-э… Никогда?       — Ну вот! Значит он что-то готовит! Так парни всегда делают, будь то предложение встречаться, предложение — руки и сердца или предложение завести детей! Первое у тебя уже есть, так что я склоняюсь ко второму или третьему…       Минхо застыл в недоумении.       — Ты больной? Чем ты надышался? Снова за своё?       — Да причём тут это?! Минхо, ты понимаешь что сейчас будет решаться твоя судьба, а ты…       — Да с чего ты это взял?!       — Так делают только при особенных вечерах. Момент, когда тебя надо впечатлить, напоить, расположить к себе, а потом задать вопрос, ответ на который будет приятным для тебя в значительно большей вероятности! Так делают все, так что просто поверь мне.       — Ты говоришь бред.       — Ну-ну. Зато кто кроме меня будет тебя сейчас помогать? Вперёд в ванную! Ты видел свои волосы?       — Я их укладывал час!       — Сейчас это похоже на веник.       — Чанбин, ты…       — Ничего не слышу! Идём в ванную!       После этого Чанбин полностью занялся образом Минхо. Каким бы он невыносимым не был, но доверится ему можно было однозначно. За час до выхода он успел помыть и уложить волосы, как у айдолов (Минхо так раньше никогда не делал, но ему понравилось, даже очень). Чанбин «позаимствовал» из шкафа вечно-эстетично-ходящего Чана рубашку и шорты, аргументируя образ «вроде бы официально для вечера, а тут, бам, и шорты! Лето все же». Также, покопавшись на полке с нижним бельём, Чанбин вынул от туда небольшой пакетик.       — Надевай и это тоже.       Минхо поймал летящий в него пакет, сразу же вытряхивая на кровать содержимое.       — Скажи, ты ебанутый? Я не буду это надевать! — Ли осторожно, кончиками пальцев приподнял мужские кружевные стринги.       — Затолкай сегодня свою альф-личность поглубже в зад, а то для члена Джисона места не останется!       — Как-то нелогично…       — Разговорчики!       — Я понял. Выйди отсюда.       — Тебе пойдёт. — Чанбин подмигнул Минхо, с хитрой улыбочкой выходя из комнаты.       Глубоко вздохнув, Ли еще раз посмотрел на бельё. Фыркнув, он засунул обратно это в пакет, закидывая его куда-то на самую верхнюю полку шкафа Чанбина.

***

      — Ты знаешь что такое серебрянные облака?       — Э-э… Облака в грозу?       — Дурень, — Джисон слегка ударил Минхо по затылку, а второй болезненно застонал.       Парни лежали на диване в квартире Хана, смотрели телек и ели попкорн. Все также как в прошлый раз, но теперь ладонь Джисона обнимает не некую Минхи, а Ли Минхо, который, лёжа на спине, удобно устроился у Хана на груди.       — Эй! За что?! — недовольно вскрикнул Минхо, потирая ушибленное место.       — За твою необразованность. — Ответил ему Джисон, нежно целуя ушибленное место.       — Вечно тебе надо меня учить.       Хан хмыкнул, глядя в экран запуская руку в ведро с попкорном, но столкнулся ладонью с ладонью Минхо и, воспользовавшись шансом, перехватил ее и сплёл их пальцы.       — Ты сегодня особенно тактильный, — заметил Минхо, запрокидывая голову назад. Взгляды парней встретились.       Уже прошёл месяц с тех пор как парни помирились, и они начали встречаться, но Минхо все ещё не мог привыкнуть к мысли, что Джисон его парень. Все что было близко казалось таким прозрачным, но то что было вдалеке — мутным, как в тумане. Сейчас он видел Джисона, его красивые глаза, скулы, нос, губы, чувствовал спиной как бьется его сердце и знал, что скоро их руки вспотеют и будут липкими от карамельного попкорна. Но что будет завтра для Минхо было загадкой. А скоро ещё и конец лета…       Джисон был сыном бизнесмена, владеющего крупным бизнесом в Японии и вскоре сам должен будет управлять этим, а кем будет Минхо в его жизни, и будет ли он вообще в ней присутствовать — вопрос который волновал Ли больше всего.       — Я много думал, Минхо, — тихо, почти шёпотом сказал Хан, свободной ладонью поглаживая оголенное плечо парня. Сам же Ли, решил сменить позу, вернув голову в обратное положение и просто повернувшись корпусом к Джисону, обхватив рукой его шею. — Я думал про тебя, про твои слова, про мои чувства к тебе, Ли Минхо. — Минхо почувствовал, как внутри все напряглось, как мышцы одеревенели и знал, что Хан тоже это почувствовал, но постарался передать в своём выражении лица все своё холоднокровие к этой ситуации. — Я знаю, что может ты не так представлял этот момент, да и я не думал что кому-то могу сказать такое, но… — Джисон взял паузу, чтобы набрать в легкие воздух, все также не прерывая зрительный контакт, а Минхо сразу приготовился к самому худшему варианту событий, не замечая как сильно сжимает кожу на шее Хана. — Я люблю каждый момент проведённый с тобой, люблю каждую твою частичку, каждое слово и фразу. Люблю перепираться с тобой и смотреть в твоё красное от злости лицо, люблю наблюдать за тем, как ты усердно пытаешься скрыть свои эмоции, но безуспешно. Люблю каждый твой сумасшедший выкрутас, люблю видеть тебя как и в джинсах, так и в юбке, в кроссовках и на каблуках. Люблю видеть тебя в фартуке на своей кухне, люблю есть твою еду, люблю сидеть с тобой в обнимку на диване и нюхать отвратительный запах твоего шампуня. У меня ни с кем такого не было, чтобы вот так полюбить, без секса, без какого-то сексуального удовлетворения, просто полюбить за то, что кто-то существует, кроме тебя. Не знаю, остынут в будущем мои чувства или нет, но сейчас, в данный момент, я с полной уверенностью могу сказать, что я люблю тебя, Ли Минхо.       Минхо с сияющими глазами смотрел на Джисона и не верил, что это происходит на самом деле. Это не предложение руки и сердца, как ожидал воодушевленный Чанбин, но было раз в миллион лучше. Минхо нужно было это чувство уверенности в своём возлюбленном, а тот, будто знал это. Эти слова для Ли были больше, чем просто важно.       — Я тоже тебя люблю, Хан Джисон.       Минхо улыбнулся, совсем не замечая как розовеют его щеки, а Хан расслабленно выдохнул. Он провёл пальцами по подбородку Минхо, а потом прильнул к тёплым губам любимого человека, оставляя на них тихий чмок. Губы обоих были такими же сладкими, как и этот слащавый момент, как их состояние души, как попкорн, неудачно рассыпавшийся на диван. Но сейчас это было не так уж и важно.       Они любили друг-друга. Здесь и сейчас. И что бы не было в будущем, и Минхо, и Джисон чувствовали себя самыми счастливыми людьми на планете. Им повезло встретить друг-друга. Повезло понравится друг-другу. Повезло полюбить. За это они оба были благодарны судьбе.       — Я счастлив.       — Я тоже.       И снова поцелуй.       Так и настал конец этой истории.       Хотя погодите…

***

      — Чан, я дома!       Чанбин вошёл в квартиру, но обнаружил, что в ней никого нет. На душе стало ещё хуже.       Почти всё своё свободное время он тратил на походы в зал, походы на свидания в слепую и походы в бар. К сожалению, ничего кроме первого пункта результата не приносило. А было обидно. Чанбин видел каким был Минхо, как он светился, стоило ему получить новый букет или подарок от Джисона, каким он был счастливым после всех этих его свиданий, и Со чисто по-человечески завидовал, когда Ли рассказывал как Хан круто целуется.       — Ясно…       Чанбин скинул кроссовки и пошёл на кухню за водой. К его счастью, заботливый Чан сделал ему его любимую воду с имберём и лимоном. Налив напиток в стакан, Со жадными глотками выпил его. Он прошёл в гостиную, надеясь, пока никого дома нет, посмотреть американский футбол, но какого его было удивление, когда на журнальном столике он обнаружил новый букет цветов. Со закатил глаза, подходя к нему.       — Минхо, ты заебал…       Не сдержавшись, Чанбин наклонился к букету, вдыхая этот аромат. Но за этим последовал новый удивленный вздох. Со быстро взял маленькую открытку и жадно начал читать её обратную сторону.       За окном барабанил дождь, в гостиной было темно, а на диване развалился довольный Чанбин, как можно крепче обнимая свой букет. Сегодня он решил не смотреть футбол, а просто ждать. Чего-то или кого-то.       «Тебе ничего не надо делать. Я схожу с ума только от твоего присутствия.»       Сегодня в мире стало ещё на одного счастливого человека больше. Через две минуты, когда нервничающий парень внизу припаркуется, зайдет к себе в квартиру и увидит любимого человека на диване с его букетом в руках, в мире будет ещё на одного счастливчика больше.       Наверное, теперь точно конец!