Ловушка на дракона

Утром, начало которого Алукард определил по бархатному переливчатому гудению колоколов монастырской часовни, вампир решил принять душ. Уже почти определившись с глубокой экзистенциальной идеей о превосходстве задней половины Виктории Серас по сравнению с передней половиной, и удовлетворившись достигнутым в ходе размышлений душевным равновесием, Алукард достал из чемодана шлёпанцы, превосходную полиэтиленовую шапочку для волос, резинового утёнка и полотенце, и направился к ванной. Как только он включил горячую воду, из половины американцев раздался визг, крики «Ай, холодно!» и грохот. Недоумённо пожав плечами, вампир разделся, нацепил шапочку и нырнул под струи горячей воды. В тот момент, когда он, виртуозно насвистывая третью часть «Лунной сонаты», намыливал подмышки, его внезапно окатило совершенно ледяной водой, от чего он, отпрянув, поскользнулся, обрушил на себя пластиковую занавеску в цветочек и рухнул на пол, попутно расколотив головой зачем-то стоящий в ванной ночной горшок. Когда он с трудом поднялся на ноги, жёлтый утёнок на дне ванны демонически улыбался, глядя вытаращенными нарисованными глазами на мыльного, мокрого и взъерошенного вампира. Гостям из-за рубежа ещё предстояло ознакомиться с тонкостями русской национальной сантехники. Через пол часа раздражённый, вымытый и голодный Алукард выглянул в окно. Во дворе монастыря, по-детски радостно смеясь и сверкая светлой кожей и лосинами, играли в большой цветастый мяч их соседи. «Безумие и котлеты» - внезапно подумал бывший Дракула. Раздался звонок маленького колокольчика, и в дверь вошёл человек в форме дворецкого, с выправкой дворецкого и с окладистой чёрной бородой, ну прямо как у дворецкого. - Кушать подано, милорд – сказал он противным голосом, поставил широкое блюдо, закрытое металлической крышкой на стол перед вампиром, и протянул ему слюнявчик с нарисованными клубничками и вишенками. - Что это – каша, что ли? А нет мяса какого-нибудь, я не знаю, котлеты, там, филе, вот это всё? – спросил Алукард, сморщив свой аристократический трансильванский нос в тщетной попытке угадать содержимое блюда. - Овсянка, сэр. Мясо будет к обеду. – Дворецкий заботливо повязал на шее вампира слюнявчик и открыл крышку. Дракула откинулся на спинку стула и расхохотался. На блюде лежал розовый щекастый младенец. - А вы шутник, милейший – сказал он дворецкому и уточнил: – Христианский? - Самый свежий и высшего качества. Первый сорт. – важно ответил дворецкий и удалился. Вампир приступил к своему кровавому пиршеству. Отламывая по одной конечности малыша и высасывая из них кровь, как из конечностей рака, вампир сыто рыгал, отдувался и цыкал зубом. Затем он приступил к тельцу, которое сочилось нежной бордовой мякотью в местах оторванных ручек и ножек, и высосав всю кровь оттуда, приступил к самому главному и вкусному – головному мозгу. Аккуратно разломив череп, он высосал светло-розовую, насыщенную кислородом кровь из белоснежного как альпийский снег мозга. Наконец на тарелке остался лишь маленький иссушённый трупик, а Дракула снова откинулся на спинку стула и сыто вздохнул. Вошла незнакомая сморщенная старуха со злым и неприятным лицом, и со словами «обещались же зубом не цыкать!» унесла поднос с объедками. Теперь, насытившись и промокнув слюнявчиком губы, Алукард развеселился, ущипнул за заднюю половину бледную, дрожащую Викторию, уставившуюся неподвижно на то место стола, где располагалась только что трапеза хозяина, и пошёл на прогулку. Его интересовал хор мальчиков-зайчиков, который должен был выступать в капелле рядом с часовней и он собирался его найти. В келье настоятеля монастыря было чисто и светло. На столе лежала шахматная доска с расставленными к началу партии фигурами. За чёрных собирался играть послушник Велиал, за белых – архимандрит Варсонофий. - Итак, сын мой, - густым басом говорил Варсонофий, - ты приволок нам в монастырь жутких диавольских чудовищ и думаешь, что это сойдёт тебе с рук. – Первым ходом он взял своего белопольного слона и поставил его на место чёрной королевской ладьи. Скромный послушник подозревал, что настоятель играть не умеет, но из деликатности об этом молчал. Вместо этого он взял одну из своих пешек и поставил её на место белопольного слона Варсонофия. - Я уверен, что мы можем найти способ изничтожить эти отродия ада, и тогда сможем защитить весь мир от Сами-знаете-кого! - От Волдеморта что ли? – Торжественным басом удивился Варсонофий, и, взяв своего короля, поместил его точно в центре доски. - От Сатаны! – в отчаянии воскликнул Велиал, взял четыре своих пешки и окружил ими короля настоятеля. Варсонофий сильно задумался над следующим ходом. Он планировал съесть одну из пешек Велиала своим ферзём и этим поставить ему мат, но теперь та самая пешка стояла рядом с его собственным королём, и получалось, что он поставил бы мат самому себе. - Борьба с Диаволом – дело, несомненно, богоугодное и достойное. – Важно и неспешно размышлял басом архимандрит над словами послушника. – Но уверен ли ты, что справишься с этим сложным заданием? – Варсонофий вытащил из широкого рукава священнического одеяния карточного джокера и накрыл им короля Велиала. – Ваша карта бита! - Вы опять выиграли, Варсонофий. И как вам это всегда удаётся? – тонко улыбнулся послушник. - Ну, вы сражались достойно. Достойно. – Важно похвалил его настоятель и, осенив крестным знамением, благословил на ратные подвиги против нечисти. – Так какой же у вас план? - Я думаю, что надо начать с того, чтобы они начали сражаться один против другого и так останется только кто-то один. Одного уничтожить проще, чем четверых. - Действуй, сын мой, – просто ответил Варсонофий и задумчиво уставился на шахматную доску, где четыре чёрных пешки окружали белого короля.