Утопающее в закате солнце

Оранжево-красные, грейпфрутовые переливы пробирались сквозь пыльное окно автобуса. Редкие пассажиры слегка подскочили на очередной кочке. Когда-нибудь эти дороги сделают, обязательно, по крайней мере, так говорил мэр города последние лет семь. Открытые форточки спасали от зловония старой маршрутки, обшарпанных, местами прожжённых сигареткой сидений и до жути отвратного запаха цветов какой-то старушки, которая сидела на соседнем ряду от парня. Женщина придерживала пакет с горшком для цветов, и всё было бы прекрасно, не задевай она каждый раз бутоны растения, аромат которых начинал расползаться по всему автобусу. Старушка выглядела, как ведьма с котлом зелья, ей-богу, не хватало только исходящего от него зелёного пара, который струйками растекался бы по рядам. Брюнет тактично отвернулся от женщины, вдыхая аромат покоящихся в руке голубых ирисов. Вот уж что спасало, так это они. Юноша облокотился головой на стекло, мельком посмотрев на часы, циферблат на которых показывал *17:56*. Взгляд усталых после работы тёмных глаз перенёсся на пейзаж за окном. Пшеничное поле медленно поглощало вечернее солнце. Жёлто-оранжевый круг, кромка коего отдавала ярко-алым, готовился ко сну, неторопливо сменяя день на ночь. Солнце такое красивое.. Словно кто-то запустил старую катушку плёнки на фильмоскопе, воспоминания отрывками начали мелькать перед глазами. – Мы успели! Скорее, нам нужно на тот холмик! Не дожидаясь ответа, парень взмылся вверх по небольшому склону. Брюнету оставалось лишь закатить глаза да последовать за юношей. С большим трудом преодолев горку, парень хмуро посмотрел на блондина, который с огромным удовольствием глядел на заходящее за горизонт солнце, подзывая рукой друга. – Мы тащились в душном автобусе сорок минут ради заката, который можно было бы посмотреть дома? - недовольству брюнета не было предела, он уже хотел развернуться и побежать вниз по склону, как вдруг друг повернулся к нему лицом. – Джинни.. Глаза блондина были на мокром месте, что встревожило юношу, но на губах покоилась самая нежная улыбка, которую брюнет только мог видеть. Хотелось взять фотоаппарат и запечатлеть её на века. Ромашковый венок в волосах колыхался от слабых порывов ветра. Хван приоткрыл рот от удивления. Падающий свет обрамлял сидящий силуэт, венок вызывал ассоциации нимба над головой. До чего он был чудесен в этот момент. – Посиди со мной, пожалуйста. И Хван сел, обняв юношу со спины. Он не мог отказать своему солнцу. Последние люди вышли из автобуса на остановке возле какой-то старой деревушки. Хёнджин оглянулся, убедившись в том, что остался один на всю маршрутку. Водитель перегнулся через ограждение, нахмурил брови, завидев брюнета. – Парень, ты на конечную, что ли? – Да. – Последний автобус оттуда только в девять вечера, ты точно не будешь выходить? - всё же попытался воззвать к разуму водитель. Брюнет лишь махнул головой. – У меня там встреча с другом, до девяти я буду занят. – Ну ладно. Хмыкнув, мужчина тронулся. Автобус возобновил свой путь. Джин пошарил по карманам в поисках наушников. Подключив их к телефону, парень быстро нажал на песню, вновь облокотившись на окно. Деревянные домики мелькали перед глазами, старый дорожный знак на выезде из деревушки пожелал хорошей дороги. Вдалеке виднелось маленькое озерцо с небольшим пляжем. На нём почти не было людей и неудивительно, сейчас не сезон, всё-таки осень. Мужской голос в ушах тихо напевал песню, шум прибоя в сопровождении гитары напоминали далёкое счастливое лето. – Sat down with the people, listen through this song.. – А говорил, что не получается. Блондинистая макушка тут же подняла удивлённый взгляд на вышедшего из воды юношу. Отложив гитару в сторону, он подал брюнету полотенце. – Ну, у меня был хороший учитель. Хёнджин промокнул волосы, усевшись на смешной и до одури нелепый, но такой любимый его парнем плед с обезьянками. Плавки неприятно липли к телу, как и песок, обхвативший ноги брюнета целиком и полностью. Вечернее солнце уже не неприятно пекло и жарило тело, а уютно согревало. Ветра не было, отчего после выхода из воды холода совсем не ощущалось. – Ликси, - сощурив глаз, повернул голову брюнет. – чего замолчал? - кивком указал на гитару. – М? Не хочу нарушать идиллию момента. Погляди, как тут красиво. Умел бы я рисовать.. – Ты и без этого прекрасен. - будничным тоном произнес Хван, прикрывая глаза, устроив свою голову на колени младшего. Щёки блондина были красными то ли от загара, то ли от смущения. Мягкие руки принялись прочёсывать влажные пряди волос, нежно поглаживать уши и шею юноши. Невесомый, ангельский поцелуй остался на губах Хвана приятной теплотой. Второй пришелся на сгоревший на солнце нос, третий в щёки. Феликс, улыбаясь, тихо напевал песню, перебирая волосы парня, пока Хёнджин, усыпанный поцелуями, разглядывал каждую веснушку, каждую родинку на бледном лице, не в силах оторвать взгляд от своего солнца. Брюнет открыл глаза. Песня закончилась. Взяв телефон в руки, парень принялся листать ленту новостей в соцсетях. Ловило в автобусе, мягко говоря, погано, хотя это было ожидаемо. В поле не виднелось ни одной вышки связи. Последнюю они проехали ещё в деревне. А вай-фая в маршрутке явно не было. Бросив затею загрузить хотя бы один пост в инстаграме, парень зашёл в галерею. Из календаря пришло уведомление на сегодняшнюю дату. "27 сентября, 18:15. Солнце село" Свайпнув уведомление вверх, брюнет отложил букет цветов, тяжело вздохнув. Примерно через десять минут они приедут на конечную остановку, а автобус подберёт новых пассажиров и уедет обратно. В галерее было множество фотоальбомов с разными названиями. Хван любит фотографировать всё, что, по его мнению, является очень важным. Это может быть что угодно: от очень красивого блюда в ресторане до звёздного неба. Тыкнув на "Все фото", юноша принялся листать вниз. Вот кошки Минхо, которые коллективно пытаются съесть ногу спящего хозяина. А вот Джисон окунул Хо в торт лицом. А на этой фотографии Джисон на полу весь в торте, пока Минхо сидит возле него на корточках, невинно улыбается, показывая большой палец вверх в камеру. А вот Хёнджин впервые решил приготовить пирожные. Получились они съедобными, но суховатыми и слишком сладкими. Да уж, до мастера готовки домашней выпечки ему ещё ой как далеко. Хотя готовил он по рецепту из старой тетради, которая пылилась на полке кухни уже шесть лет. – Чем так пахнет? - Хёнджин словно по волшебству, побрёл из комнаты на кухню, откуда шёл дивный запах. – Я решил немного поколдовать. - загадочно улыбнувшись, блондин вытащил из-за уха ручку и что-то быстро записал в тетрадь. – Брауни? - подойдя со спины к парню, прочитал на листе брюнет. – Пахнет божественно, Феликс. – Я решил заменить сахар на сахарную пудру, мне кажется, так будет лучше. Да и вкус будет намного мягче. А ты как счит.. Джинни.. Брюнет уткнулся носом в шею Ликса, обвив руки вокруг узкой талии. Блондина в дрожь бросило, когда губы поставили засос на чувствительной коже, тут же оставив на покраснении мягкий поцелуй. Медленно спускаясь к усыпанному веснушками плечу, которое выглядывало из-под большой футболки, Хван развязывал фартук на спине парня, отбрасывая его в сторону. Усадив Ликса на кухонный гарнитур, Хёнджин стал пристально разглядывать покрасневшие от смущения щёки и блестящие шоколадные глаза. Хван нежно втянул блондина в поцелуй, оттягивая его нижнюю губу, прикусывая, улавливая тихий стон. Ладони забрались под футболку, проходясь по выгибающейся под ласками прохладных рук спине. Тихие бархатистые стоны раздавались по всей кухне, губы брюнета терзали покрасневшую кожу шеи, на ключице виднелся укус и два маленьких засоса. Духовка пропищала, уведомляя о готовности. – Джинни.. Ах!.. Хван Хёнджин, у меня сейчас из-за тебя сгорят брауни! Недовольный брюнет отошёл и наблюдал, как Феликс вытаскивает противень с красивыми и ароматными пирожными и выкладывает их на тарелку, давая остыть. Только блондин помыл руки, как его тут же закидывают на плечо и несут в комнату. – Стой, а как же!?.. – Ничего страшного, минут сорок они подождут. – Хёнджин! Автобус встал у остановки, открывая двери. Хван прижал цветы к груди и вышел, вдыхая свежий сосновый воздух. Человек десять зашло внутрь маршрутки, и та тронулась, уехав в обратном направлении. Брюнет вздохнул, вскинув голову на розовое закатное небо. Поправив чёрное пальто и выбивающиеся из хвостика на затылке волосы, парень побрёл в сторону ворот. Охранник, уже привыкший к Хёнджину, лишь приветственно кивнул головой, брюнет уже как пару лет тут был завсегдатай. Идя по главной дороге мимо сосен и чужих захоронений, Хван свернул направо. Кинув взгляд на часы, стрелки которых указывали половину седьмого, Хёнджин упёрся в маленькое чёрное ограждение и стоявшую рядом сосну. На минуту прикрыв глаза, будто это было в первый раз, брюнет слабо выдохнул. Тело пробрала мелкая дрожь, веки стали тяжелее лишь на миг. Парень открыл глаза, посмотрев на памятник. Пара осыпавшихся сосновых иголок лежало на гранитном камне. Рукой скинув их, Хёнджин сел на корточки, взглядываясь в до боли любимое лицо. Тёплые, наполненные какао глаза мило смотрели в ответ. Веснушки ярко переливались созвездиями, так и хотелось подойти и прочертить линии, соединить воедино. Рука мягко опустилась на ледяную, напечатанную на тёмной плите щеку, будто пытаясь вновь почувствовать то родное, домашнее тепло. На лице проскользнула тень улыбки, в глазах напротив парень заметил своё собственное отражение. Голубые ирисы с тихим шелестом отпустились на цветник надгробия. – Здравствуй, солнце. - лёгкий порыв ветра ударил в спину, будто бы приветствуя. – Прости, что не приехал на прошлой неделе, я был в командировке. Как ты тут, Ликси? - в конце голос опустился до шёпота, послышался всхлип. Непрошенная слеза скатилась на гранитное подножие, разбиваясь на сотни капель. Парень опустился на колени, закрывая ладонями лицо, тихо всхлипывая. Прошло уже шесть лет. И все эти шесть лет Хван не может простить себя. Он был слишком невнимательным, он был слишком плохим для такого прекрасного человека. Он должен был заметить, что что-то не так. – Прости меня, если сможешь. - мокрые руки обняли себя, позволяя соленым каплям свободно падать вниз. – Если бы я только тогда почувствовал, что тебе плохо.. Ты.. Ты бы не убил себя. Прости меня, солнце. Глаза до боли сжались, пытаясь прервать нескончаемый поток слёз. Пальцы рук крепко сжались на предплечьях, пока из горла вырывались тихие всхлипы. Тело содрогалось в безмолвной истерике, выпуская всю ту боль, что годами собиралась по крупицам в груди, образовывая огромный чёрный ком внутри. Ком, наполненный отчаяньем, виной, страхом и печалью. Все шесть лет брюнету было так гадко на душе лишь от одной мысли, что он мог спасти его. Хёнджин был недостаточно заботлив, недостаточно внимателен, недостаточно любил. Если бы только он замечал, как последние два месяца странно вёл себя Феликс, подолгу сидя в ванной, после чего выходил с красной распаренной кожей от горячей воды душа. Если бы он замечал то, как Феликс удалял комментарии с оскорблениями под их совместными фотографиями в соцсетях. Если бы он замечал то, как Феликс боязливо отдергивал руку, когда они вместе гуляли по парку, как он старался держать себя в руках и не обнимать своего парня на людях. Если бы.. Но Хёнджин не видел всего этого. Каждый раз, когда он пытался разговорить Ликса, тот лишь улыбался своей милой улыбкой, говоря, что всё хорошо, всё нормально и быстро менял тему. Дай кто Хвану загадать любое одно желание, он бы пожелал, чтобы всё вернулось обратно, на шесть лет назад. Но было уже поздно. Холодный поток ветра ударил в спину, заставляя поёжиться. Солёные дорожки на щеках никак не высыхали, обновляясь с каждой минутой. Ветер принёс с собой странное тепло, ударившееся в грудь парню. Брюнет не раскрывал глаз, вдруг почувствовал приятное тепло на плечах. Оно жалось к груди, к шее, обжигая теплотой. Так обнимал Феликс. От блондина всегда веяло теплом и уютом. И сейчас это ощущение на мгновение вернулось, заставляя сердце Хвана сжаться от приятных воспоминаний. – Ликси?.. Парень боялся открыть глаза. Словно, если бы он разомкнул веки, то это странное навождение спало. По щеке будто нежно и тепло провели рукой. Хван чувствовал, как его лицо обхватили с обеих сторон с осторожностью. Брюнет чувствовал, как на его мокрых от слёз веках оставили мягкие, совсем невесомые поцелуи. Вновь дунул холодный ветер. – Не вини себя. Я всегда буду с тобой, Джинни. Хёнджин раскрыл глаза, резко оглядываясь вокруг. Но никого не было. Парень посмотрел на фотографию напротив себя, всё ещё ощущая всю ту родную теплоту на своём лице. – Я тоже всегда буду с тобой. Обещаю тебе. Хёнджин ещё долго сидел у могилы возлюбленного, рассказывая произошедшие истории с друзьями. А любопытные карие глаза с любовью наблюдали за ним исподтишка, улыбаясь самой яркой улыбкой, на которую способно только солнце.