Devil in my head

«Когда мара настигнет меня снова, ты не захочешь находиться поблизости» Эти слова были выгравированы в твоем сознании с тех самых пор, как вы познакомились. Блэйд никогда не был обычным милым парнем, но судьба распорядилась так, что ваши пути просто обязаны были пересечься. Все начиналось так невинно, тебе на секунду даже казалось, что он нужен тебе больше, чем ты ему. Всегда поглощенный в собственные мысли, мечник казался отчужденным, почти асоциальным, не ищущий контакта с кем-либо в этом мире, даже с самим собой. Ты помнишь, словно это было вчера, как он предупреждал тебя в своей привычной отстраненной манере, своим привычным холодным тоном, почти с ненавистью во взгляде. И ты была так счастлива, когда в какой-то момент Блэйд сменил гнев на милость и, кажется, заинтересовался в тебе. Но его привязанность казалась такой… Странной. Собственнической. Ты могла поклясться, что видела нечто угрожающее в его глазах, которые были почти прикованы к твоей фигуре всякий раз, когда он оказывался рядом. Ты была так беспечна. Блэйд никогда не был стабилен, ты прекрасно осознавала все риски, но свято верила в то, что сможешь стать его панацеей от преследующего прошлого, но стала лишь пустышкой перед натиском мары, затуманившей его израненное сознание. Но, стоит признать, ты и правда неплохо постаралась. Даже в гноящихся и гниющих мыслях Блэйда твой образ всегда оставался четким и ясным. Забавно, что его одержимость тобой зародилась из твоих самых светлых побуждений спасти его из беспросветной тьмы и мира, залитого кровью. Благие намерения, да? Острый наконечник клинка, почти врезающийся в твою челюсть, вырвал тебя из бессмысленных размышлений. В конце концов, какое значение имеют причины, по которым ты оказалась здесь, ведь он снова вернулся. Ты уже перестала дрожать от глухого звука стучащих по каменному полу ботинок, перестала забиваться в угол и рыдать от бессилия, перестала бояться заглянуть в его глаза. Даже самая маленькая частичка надежды, которая держалась до последнего в твоем содрогающемся от ужаса сердце, давно покинула твое тело, уступив место тошнотворной пустоте в груди. Окровавленные бинты коснулись твоей холодной щеки. Тебя перестало смущать даже это. Каждый раз, когда Блэйд навещал тебя, его руки были залиты кровью. Разумеется, не его кровью. — Не надо, умоляю, я сделаю все, что ты попросишь! Что тебе нужно? Ты хочешь, чтобы я любила тебя? Я люблю тебя, Блэйд! Пожалуйста! Твои мольбы были очаровательны, но он знал, что это ложь. — Я не могу быть уверен, что ты принадлежишь только мне, если есть те, к кому ты можешь вернуться. Пойми, я делаю это для тебя. Ты должна думать только обо мне, — сильная рука скользнула по твоему дрожащему плечу к горлу. — А пока ты думаешь о других, я не могу доверять тебе. Я должен это исправить. Ты ведь хочешь, чтобы я тебе доверял? Кажущийся романтичным посыл его слов был запятнан жестокостью его омерзительных поступков. Ты никогда не испытывала большей тошнотворной беспомощности, чем в этот момент. Осознание того, что твои близкие будут страдать из-за твоей опрометчивости, из-за твоей глупости, из-за твоей ошибки, просто сводило тебя с ума. Все, чего тебе хотелось, это чтобы его клинок наконец пронзил твое колотящееся в груди сердце и покончил с твоими мучениями. Его слова отвратны, его поступки ужасны, а его любовь – самая уродливая из всех, что может представить себе человек. — Все, любимая, — твои пустые глаза поднялись, чтобы запечатлеть его оскал, от которого все внутренности завязывались в узел. — Ты только моя. Тебя бы ужаснули эти слова. Ты бы рыдала, извиваясь в истерике, скукожившись в калачик на полу, крича от бессилия. Ты бы попыталась покончить с собой, если бы твои руки были свободны. Но сейчас ты не чувствуешь ничего. Так странно, ты всегда дорожила своей семьей, своими друзьями, но теперь, когда, кажется, от них остались лишь алые следы на одежде Блэйда, ты не можешь выдавить из себя ни единой эмоции. Так странно. На секунду ты даже почувствовала облегчение. Ты осознавала, что это звучит ужасно, но тебе правда стало немного легче от того, что он больше никому не причинит вреда. Этот ублюдок теперь будет занят только тобой. — …А, раз ты моя, я наконец могу по-настоящему любить тебя. Омерзительно. Хотя ты была слишком измучена, ты собрала все последние оставшиеся в твоем хрупком полумертвом теле силы, чтобы плюнуть ему в лицо, нависающее над тобой. — Ты не знаешь, что такое любовь. На мгновение Блэйд замер и самодовольный оскал исчез с его лица. Ты думала, что вот оно. Быть может теперь, когда он осознал, что ты так и не полюбила его после всего, что он сделал, он наконец убьет тебя и покончит с этим. Твои веки стали тяжелыми, опускаясь и погружая во тьму комнату и фигуру Блэйда перед глазами. Ни один нерв не дрогнул, ты была готова. Нет, ты даже предвкушала этот сладостный момент освобождения, когда все тревоги, все бедные души, пострадавшие по твоей вине, наконец отпустят тебя и твое имя затеряется в неизвестности. Печально, что твоя жизнь оборвется в таком сыром, холодном и мрачном месте. Еще печальнее, что о тебе даже некому будет вспомнить. Ты просто исчезнешь, оставаясь в памяти только жестокого убийцы, разобравшего тебя по кусочкам самым бесчеловечным способом. Хотя, тебя одолевали сомнения насчет того, будет ли даже он вспоминать о тебе. Ты долгое время боролась за Блэйда, правда. Даже когда он тебя похитил. Ты просто не могла поверить в то, что он такой на самом деле. Мара искалечила его личность, исказила все его естество, превратив в чудовище. Ты не бросала попыток достучаться до настоящего Блэйда, который, наверняка, прятался где-то в глубине этой черной уродливой души, пока не стало слишком поздно. Быть может, эта маленькая частичка него будет помнить о тебе? Было бы здорово. — Я не понимаю, — твои глаза распахнулись, встретив мрачное выражение на лице Блэйда. Его брови нависали над алыми, словно светящимися в темноте, глазами, губы поджаты, а клинок еще сильнее вдавился в кожу твоего горла. — Ты все еще думаешь о них? Ты еще никогда не видела его таким. Он зол? Нет. Расстроен? Тем более, нет. Его безумие давно достигло точки невозврата, так что ты перестала понимать, что творится в его голове. Но это и не было важно. Важно было только то, что его клинок до сих пор не перерезал твое горло. Его меч с грохотом упал на каменный пол. Жаль. Твой взгляд устремился в пол между твоих согнутых коленей. Тебе больше нечего терять, так что, если он хочет уйти — замечательно. Тебя давно перестало заботить его присутствие рядом. Но он не уходил, ты не слышала его шагов. Ты услышала, как он поднялся и твои глаза рефлекторно поднялись к его фигуре, стоящей рядом. Ты видела только его слегка сгорбленную спину, когда он зарылся лицом в ладони, оставаясь неподвижным. Твое тело вздрогнуло, когда в пустой комнате эхом раздался хриплый приглушенный смех. Мышцы спины Блэйда сокращались и дрожали под плотной тканью черного плаща. Ты не понимала. Теперь, когда его миссия была окончена и он получил то, что хотел, что будет дальше? Ты никогда не задавалась этим вопросом, хотя тебя и мало волновала собственная судьба, но все же. Что его так забавляет? Нет, он не забавляется. Ты слышала в этом безумном смехе что-то зловещее, что увидела после в его кровавых глазах, обрамленных смольной челкой, когда его голова повернулась в сторону твоей фигуры, сидящей на полу. Блэйд двигался, казалось, так быстро, что ты даже не могла уследить за его движениями и была застигнута врасплох, когда он рванул вперед, крепко сжимая твое горло, вдавливая твое тело в стену позади. Его хватка была сильной, но все еще позволяющей дышать. Обезумевшие алые глаза словно прожигали дыры в твоих, когда он приблизился к твоему лицу, тяжело дыша в твою холодную кожу лица. — Я вобью в твою голову, кого ты на самом деле должна любить. Ты почувствовала некоторое облегчение в запястьях, когда поняла, что он успел схватить с пола меч, чтобы обрубить оковы. Твои руки обмякли, резко падая вниз с ноющей болью в мышцах, когда кровь вдруг наконец полилась по венам от плеч к кончикам пальцев. Но к боли в руках вдруг добавилось чувство жгучего укола на щиколотках, когда ты опустила взгляд вниз. По пяткам стекали капли крови, образовывая бордовые лужи на камне под ногами. — Даже не думай, что можешь сбежать, — Блэйд снова бросил меч на пол и только тогда к тебе пришло осознание, что он только что перерезал твои ахилловы сухожилия. Пока жгучая агония медленно проникала в твое сознание, из твоего горла неосознанно вырвался истошный крик. Губы рефлекторно отчаянно хватали воздух, ты не чувствовала своих пальцев, но они крепко впились в плащ Блэйда от острой боли, парализующей твое тело. — Ты — моя. После этих слов, сквозь собственные вопли и всхлипы, ты услышала, как молния его брюк одним махом расстегнулась и его бедра грубым толчком прижались к твоим. — Давно нужно было снять с тебя эти лохмотья, — ловким движением свободной руки Блэйд срывает с тебя остатки прежней тебя, то самое платье, в котором ты видела дневной свет в последний раз. Его рука блуждает по твоему дрожащему обнаженному телу, изучая каждый твой изгиб, каждую родинку, каждый шрам на нежной коже. Вы никогда еще не были так близки, но тебе всегда хотелось, чтобы он поцеловал тебя, чтобы обнял тебя, чтобы сказал, что любит на одном из ваших скромных свиданий, так как, ты знаешь, он не любит людные места. Вы могли бы просто прогуляться по Лофу, остановившись на одной из скамеек с видом на Древо амброзии. Его ладонь прижалась бы к твоей щеке, твое сердце затрепетало бы от неожиданной близости, когда его губы внезапно вжались бы в твои, вовлекая тебя в нежнейший поцелуй, о котором ты так давно мечтала. И вот теперь его рука сжимает твое горло, губы вжимаются в твои в грубом, жадном поцелуе, проглатывая все твои вопли, влажный язык вторгается в твой рот, властно хозяйничая в нем, пока его хриплые стоны вибрируют в твоей груди. Твое сердце трепещет, оно колотится, словно сейчас лопнет и разлетится на миллион маленьких кусочков в груди. От страха. Впервые за столько дней отчаяния, смирения и принятия, отказа от любых эмоций и чувств, твое тело вдруг захлестнул ужас. Его острые зубы впиваются в твою нижнюю губу, и ты чувствуешь металлический привкус на языке, который он разделяет с тобой в новом поцелуе. Тебя тошнит. Желудок скручивается в узел от омерзительного чувства, пронизывающего тебя до костей, но это только начало, и ты это знаешь. Твое тело пронизывает новая внезапная боль, локализирующаяся внизу живота, когда Блэйд одной рукой подхватывает твои бедра, заставляя рефлекторно обхватить его талию ногами. Без всякого предупреждения, так же властно и безжалостно, как его язык вторгся в твой рот, его член пронзил твои внутренности. Пальцы на ногах сжимаются от всех возможных видов боли, терзающих твое тело. Ты пытаешься дергаться в его хватке, но его пальцы только еще сильнее передавливают твое горло, почти перекрывая доступ к кислороду. Тебе хочется оттолкнуть его, но все, что ты можешь сделать – это терпеть, так как твои ноги слишком слабы после разреза сухожилий, руки все еще обессиленно свисают по швам, а его бедра слишком плотно вжимают тебя в стену. Терпи. Терпи. Терпи. Терпи. Терпи. Ты чувствуешь, как болезненно его член упирается в шейку матки внутри, заставляя твое тело содрогаться в агонии. Как только ты на долю секунды замолкаешь, пытаясь хоть немного успокоиться и принять то, что происходит с твоим телом, Блэйд начинает двигаться, безжалостно, жестоко, грубо вторгаясь в твое тело. С каждым его движением ты чувствуешь адское жгучее трение его твердого члена между сухих стенок влагалища, снова взвизгивая ему в рот. Того воздуха, который поступает в твои легкие путем коротких отчаянных вдохов через нос, недостаточно, и мир перед глазами начинает расплываться, а сознание затуманиваться от насилия, которому подвергал тебя Блэйд. После очередного глубокого болезненного толчка он остановился. Его рука соскользнула с твоего горла, переместившись на твое второе бедро, а губы оторвались от твоего лица. С громкими всхлипами ты хватаешь губами такой необходимый твоим легким воздух. Лоб Блэйда вдруг прижимается к твоему, и ты снова чувствуешь его тяжелое горячее дыхание на своей коже. — Скажи, что любишь меня. Его слова звучали так притупленно и тихо в твоих ушах, словно он говорил из соседней комнаты. Ты закрыла глаза, пытаясь перевести дух и совладать с болью, выбивающей последние силы и признаки жизни из твоего тела. Ты слышала глухой звук капающей на камень крови, его прерывистое дыхание, свои тихие дрожащие вздохи и оглушающий звук бешено колотящегося сердца, пульсирующий в твоей голове. Все казалось нереальным, словно самый уродливый кошмар, который исчезнет, стоит тебе проснуться. — Я… Н-никогда не полюблю тебя, — твой голос звучал так тихо, что он почти не слышал твоих слов, если бы не прижимался своим лицом к твоему. — Я любила настоящего Блэйда… Но не монстра, в которого он превратился. Казалось, что весь мир рухнул, но это всего лишь твое обессиленное полумертвое тело ударилось об каменный пол. Казалось, что каждая кость раскрошилась на мельчайшие осколки, когда ты приземлилась на пол, сразу же рухнув набок, ударяясь виском о землю. Последнее, что ты видела, это как Блэйд спешно привел себя в порядок, снова застегивая брюки и присаживаясь, нависая над твоей фигурой, лежащей на полу, после чего твои глаза закрылись. Он не знал другого способа сделать тебя своей. Его просто не было. Ты услышала звенящий звук поднимающегося с пола клинка. — Ты обязательно полюбишь меня, — прошептал Блэйд, приближаясь к твоему уху и оставляя короткий поцелуй на твоей щеке. Все возможные чувства теперь окончательно покинули твое тело. Даже когда потрескавшийся меч вонзился в твое сердце, ты не чувствовала ничего. Только пустоту. Ни одно лицо, ни одно воспоминание не всплыло перед твоими глазами, только беспросветная тьма, ознаменовывающая твой конец. Так и ощущается смерть? Что ж, это не так неприятно, как ты себе представляла. Тебе никогда не хотелось корчиться в агонии, не хотелось, чтобы твои близкие запечатлели в своей памяти твой конец. Это хорошо. Хорошо, что Блэйд настолько сломал тебя, настолько уничтожил все, что делало тебя собой, что ты была даже рада, что твои последние мгновения прошли именно так. Его уродливая любовь наконец стала взаимной. Ты больше никогда не будешь принадлежать никому, кроме него.