Из Вестероса

Очередная ночь Мизинца. Как владелец сети борделей он не мог отрицать что часто посещает их, причем с большим удовольствием. У продажной любви один только минус – нихрена это не любовь. Петир понимал это лучше всех, особенно в момент, когда проститутка, поразительно похожая на Кейтилин Старк скакала на нем, душа кожаным ремнем до хрипа. - Сильнее? Сильнее? – спрашивала она, скорее для галочки, с большой отдышкой. Петир чувствовал, как медленно немеют конечности, как к голове приливает кровь, наверняка он сейчас был красный и казался ей отвратительным. Кейтилин. Нет, её он наверняка казался отвратительным всегда. Петир был почти на сто процентов уверен в этом. Мало в чем он был уверен так сильно, потому что мало было в Вестеросе настолько стабильных вещей. Петир похлопал проститутку по бедру, и она ослабила ремень, который тут же спустился по его шее вниз умершей змеей. Мужчина откинул голову и отдышался, жадно всматриваясь в лицо шлюхи, акцентируя собственное расплывающееся зрение на чертах, особенно сильно роднивших её с леди Старк. Намеренно игнорируя слишком крупный нос и более впалые щеки. В любом случае, эта лучшая из всех что удалось найти. А искал Петир долго и придирчиво. Женщина, обеспокоенная его долгим молчанием, остановилась. - Сильнее. Чего села? – с легким раздражением сказал он. Проститутка сделала несколько удачных резких движений, выбив из Петира пару громких хриплых стонов. Ремень под её хватом ожил, она, с заботой о клиенте, поправила его и тут же натянула так резко, что Мизинец подумал, что ему сейчас сломают шею. Она запрокинула голову и гортанно застонала, вибрация этого стона разошлась по телу волнами и Петира приятно передернуло. Кислород стремительно кончался, но советник не то чтобы сильно цеплялся за него. Он вцепился лже-Кейтилин в бедра, представляя, что она скачет на нём, а не эта дешевая подделка. Перед глазами темнело и он почувствовал, как слабнет хватка ремня. Испугавшись, что потеряет, вновь упустит прекрасную фантазию, он вцепился шлюхе в запястья. - Сильне…е… - он не мог полностью выговорить приказ и сам удивился тому, что смог хоть что-то сказать. Проститутка, послушная приказам хозяина, прокручивала в голове его настойчивый голос и фразу, которую он часто повторял: «Разве не за покорность я тебе плачу?». Хватка крепла, воздух кончился и Петир почувствовал себя осушенной бутылкой вина, из которой пьяница больше не вытянет не капли, как бы ни хотелось. Желанная фантазия тянула к нему свои настойчивые руки. Улыбка Кейтилин мелькнула перед ним в последний момент так ярко, как будто она действительно когда-то так улыбалась ему. На последнем издыхании Петир понимал, что произошло уже нечто безвозвратное. Но остановится не было никакого желания.