Love knows no circumstances.

– Не трогай! - Весьма громко рыкнул пришедший Сириус. Поттер в бесстыдную стоял, подвесив жалкого изгоя верх тормашками. – Эй, ты чего, бродяга? – Не трогай его! Или ты не расслышал? Отпусти Нюниуса на Землю! - Снейп впервые был рад услышать столь противное прозвище. Он не знал, что за муха укусила эту псину, но главное, что появился шанс сбежать с этого ада. – Что? Ладно, не нервничай, - Ответил Джеймс. Увидев, что Блэк не шутит. Палочка дрогнула вниз, давая крысенышу убежать, схватив свою дряхлую сумку. Толпа зевак быстро скрылась. Никому не хотелось попасть под горячую руку Сириуса Блэка. Глядя на убегающего парня, Джеймс с ноткой досады глянул в глаза друга. – Ну и зачем весь этот цирк - Закатил глаза Поттер. – Это я у тебя спросить должен, Сохатый. Я понимаю, что тебе рыжая нравится, но тебе не кажется, что это перебор? – Почему? – Ты серьёзно думаешь, что если ты унизил друга своей любви, то ты её получишь? Максимум, с тобой прекратят общение, а Нюне сопли подтирать будут. – Я думал, что так. Лили увидит, как Сопливиус жалок.. – Значит, подумай лучше. Вон лучше бы с Лунатиком пообщался, он совет бы дельный дал. – Ой, да ничего он не знает! Конфеты, цветы, игрушки! Лили слишком горда чтобы принять их и каждый раз демонстративно проходит мимо. Бесит! Я ведь лучше Нюниуса! – Чем? Тем, что вместо того, чтобы добиваться девушки, срываешься на её дружке.– Казалось, что Блэк придушит друга за его тупость.– Ладно, мне плевать на ваши отношения, но если ты повторишь эту хрень в следующий раз, там будешь висеть ты.– Джеймс лишь фыркнул, но спорить с другом не стал. Блэк был намного сильнее его и в физическом, и магическом плане. Наследник Блэков был силён в магии, ведь обучался ею с пяти лет и намного опережал программу. Кому, как не Джеймсу это знать. Однажды, ещё на первом курсе, он сказал какую-то через чур обидную вещь о характере Сириуса. После неделю не мог нормально ходить, так как Блэк швырнул в него какое-то заклинание, о котором не знала даже профессор Макгонагалл. Что уж говорить о мадам Помфри, которая приняла это за проклятье. Хах! Забавно было, когда Вальбургу вызвали к директору. У неё было претензий к Альбусу больше, чем у него к её сыну, раз в десять. Поэтому отчитывала она его. Тот даже рот открыл от удивления. Невообразимо было то, что мать ничего не сказала самому сынишке по поводу поступления на Гриффиндор, а вот Дамблдору весь мозг выклевала. В самом деле, Блэк не знал, что на него нашло в тот момент, когда перед ним показалась данная картина. Просто резкий гнев и желание врезать Джеймсу. Бродяга никогда не был борцом за справедливость, скорее наоборот, ему нравилось, когда она случалось. Но в тот момент, будто богиня Астрея вселилась в него, не позволяя пройти мимо бедствия, Сохатый в последний раз глянул на Бродягу с какой-то печалью и тихо сказал: – Раньше ты относился ко мне с большим пониманием.. – Раньше я был глупцом, что прыгает от счастья, причинив кому-либо боль. Сейчас я более зрел и понимаю, что это дико. Жаль, что ты так и не осознал, что вырасти и повзрослеть не одно и тоже. Удачи, - Сказал Сириус и ушёл, оставляя друга в недоумении. Джеймс, право, погрузился в раздумья, предполагая, в следствии чего Блэк так себя повёл. Быть может, расстался с новой пассией? Хотя нет, в последнее время он не заводил новых романтических отношений. По всей видимости, бродяга поссорился с кем-то из близких людей, не исключено, что с матушкой или братцем. Жаль, с Блэком младшим он не в лучших отношениях. Так бы спросил у него Агрх: Чего-ж ты, Джейми, такой недальновидный! Ладно, позже сам спросишь у Сириуса. А пока неплохо было было вернуться в Хогвартс, а то холодать начало...

***

– Сев, не обращай на него внимание! Он просто болван стоеросовый! - Успокаивала Гриффиндорка юношу. – Я, выбившийся из сил Лили, это уже просто мучительно - изо дня в день получать издёвки от Поттера. Чем я заслужил такое отношение ?- Глаза Слизеринца заслезились. – Я не знаю, что движет этим полоумным, Севушка! - Снейп уткнулся в девичье плечо и тихонько заскулил. Право, этот урод скоро доведет его до нервного срыва. Дева не знала, как утешить друга, ведь Джеймс, право, сильно измывался над Северусом, и ей было скудно, ведь именно из-за неё это происходит. Рыжая девица, как сейчас помнит эту сцену: – Лили-и! Постой! - Юноша перекрыл девушке дорогу. - Ты пойдёшь со мной на свидание! – Ни за что, гадкий мальчишка! – Либо ты идёшь, либо я продолжу издеваться над твоим дружком! -В глазах Лили показался неописуемый страх. – Жду тебя после отбоя. Около гремучей ивы.- Джеймс знал как девушка любит своего друга и был уверен, что данный план сработает. ... И Эванс не пришла. Не пришла, зная, что произойдёт в дальнейшем с её товарищем. Леди всё ещё винит себя. Ну, сходила бы на это свидание, чёрт побери! Зато Северус бы не страдал сейчас. Девица чувствовала нечто намного хуже, чем простой укор совести. Понимание того факта, что по её душу терзают неповинного человека, не позволяла ей сомкнуть глаза ночами или же начать трапезу. Чувство стыда и раскаяние поглощало деву изнутри, а ужаснейшие помыслы не покидали её бедную головушку, заставляя ночами рыдать в подушку. И в данный момент времени она чувствует себя такой никчёмной простофилей, что хотелось поднять вой. Лили неуверенно обхватила друга за талию, прижимая к собственному туловищу. Теперь Эванс чувствовала запах зелий и старинных книг, от чего на несколько мгновений стало комфортнее. Хотелось остаться в таком положении чуть дольше, чем это требовалось, отойдя после двух, пяти минут? Целого столетия?Девушка точно не знает, сколько прошло времени, словно время резко замерло и не хотело отмирать вовсе. Объятья так же немногословно закончились, как и начались. Ошеломлённо Лили осознала, что в этот раз первым, кто отстранился, была не она, а Северус. На его глазах пропали слёзы, словно закончились вовсе, а во взгляде читался неописуемый страх, юноша глядел куда-то за Лили. Позади стоял Римус Люпин, один из шайки мародёров. Тот, будто заворожённый, смотрел на двоих друзей с досадой и некой злостью. Северусу стало не на шутку боязливо. Что мог учудить приятель столь омерзительного человека, как Джеймса Поттера. Несмотря на преспокойный характер, Римус готов был крушить и метать всё вокруг, а дальше с огромнейшей радостью вырвал бы эти ручонки и отрезал бы каждый палец, каким она прикасалась к спине любви его сердца. Обжигающая ревность застилала глаза Люпина, заставляя до боли сжать кулаки и яростно сжимая кулаки, юноша буквально прожигал взглядом возлюбленного.